Часть 4. В небе.

Калеб наклонил самолёт, входя в зону атаки. Перегрузка прижала к креслу так, что дыхание пришлось буквально выдавливать, но ему, самому молодому капитану звена, было невпервой испытывать подобные испытания.  Внизу мелькала тёмная складка ущелья  - идеальный коридор для скрытого прохода. Но идеальные коридоры всегда просматриваются лучше всего. — Альфа-три, смещение на двадцать метров правее. Ты слишком открыт. — Принято. Разумеется, они не пойдут вниз. Об этой ловушке заранее доложила разведка.  — Выхожу на боевой курс. Подъём через три… два… один. Истребитель рванул вверх, вырываясь из тени гор на открытое пространство. В эфире зазвучал голос диспетчера: — Ушли под радар. Остальное за вами. — Принято. Начинаем. Звено Альфа, боевой порядок! Самолёты автоматически сомкнулись. — Альфа‑два готов. — Альфа‑три готов, движемся к цели. — Заходим, — истребитель послушно ушел влево. В этот момент эфир взорвался: — Ракеты на 6 часов! Ни один мускул на лице Калеба не дрогнул. Разведка работает практически безупречно, но всегда остаётся тот самый 1%, который нужно принимать во внимание и быть готовым. Второй ведомый дёрнулся, борт повело вправо. Машина резко вышла из строя, просела по высоте и скорость поползла вниз.  — Альфа-два, подтверждай! У тебя отказ? Потеря тяги? В эфире прозвучал неразборчивый ответ, больше похожий на сдавленные ругательства. Истребитель качнуло ещё раз, угол атаки вышел за пределы.  — Альфа-два, держи горизонт, тягу в номинал, что с тобой? — Ракеты захватили цель, дистанция 5 километров, — сухо отозвался бортовой предупреждающий сигнал. — Альфа-два, тепловые ловушки, живо. Манёвр брейк. — скомандовал Калеб. — Сброс! — отрезал второй.  Из-под фюзеляжа вспыхнули каскады тепловых ловушек. Самолёт совершил резкий противоракетный манёвр. — Есть срыв захвата!  — Работаем дальше, — спокойно ответил Калеб и вывел истребитель обратно на курс. Конечная цель была уже совсем близко. — Вражеская установка на три часа. — доложил третий. — Надо шевелиться. Калеб заметил её и глазамии и по приборам, но времени на уход или маскировку уже не было. — Третий, будь наготове. Навожу. Пауза в эфире. — Есть захват. Зафиксировано. Ракеты пошли. Внизу вспыхнуло яркое пламя. — Альфа два и три, выходите на цель. Второй и третий синхронно выпустили ракеты. Огненные шнуры пересекли воздух и ударили точно в цель. — Прямое попадание, — подтвердил третий. — Цель поражена. — подытожил второй. — Задача выполнена. Отход. Самолёты разлетелись по разным углам и покинули территорию вражеского неба.  Калеб посадил истребитель, заглушил двигатель и несколько секунд ещё сидел неподвижно, пока шум в голове не улёгся. Он снял перчатку, унимая мелкую дрожь в руке. Не от страха, а от окрепшего адреналина. Двигатель остывал с тихими металлическими щелчками, будто тоже потихоньку приходил в себя.  Фонарь плавно ушёл вверх и в лицо сразу же ударил горячий воздух, а вместе с ним и гул базы - крики техников, рокот вспомогательных установок, скрежет инструментов. Работа кипела и не прекращала свое существование даже ночью.  Их база с воздуха выглядела как ещё один провинциальный городок, случайно затерявшийся среди выжженных холмов. С высоты - аккуратная сетка улиц, невысокие здания с плоскими крышами, пыльная площадь в центре и даже подобие парка с редкими деревьями, чьи кроны казались естественными. Несколько вывесок на фасадах, блеклые рекламные щиты, нарисованные от руки граффити - всё, чтобы спутниковый снимок не задерживал взгляд. Но если присмотреться внимательнее, то можно заметить что-то, что выбивалось из мирного облика. Окна домов были чуть темнее обычного - бронированные стёкла скрывались за матовыми панелями. Под штукатуркой прятались усиленные бетонные плиты. Узкие улочки на самом деле были рассчитаны на разворот техники, а под декоративной брусчаткой пролегали кабельные трассы и топливные линии. Центральная школа служила штабом. Под автостанцией располагался командный пункт связи. Взлётная полоса ютилась рядом с крошечным аэропортом, где пару раз в сутки по полосам перемещали муляжи боингов. Даже жилые дома имели общую подземную сеть коридоров, позволяя перемещаться между секторами, не выходя наружу. Настоящих жителей здесь не было. Только военные, пилоты, техники, аналитики, медики - каждый в своей роли. Днём по улицам могли пройти несколько человек в гражданской одежде, создавая иллюзию жизни. Иногда специально запускали грузовик с овощами или развешивали бельё на верёвках во внутреннем дворе. Ночью маска становилась ещё убедительнее. В окнах зажигался тёплый свет, словно кто-то смотрел телевизор или читал перед сном. На окраине иногда раздавался лай - динамик, спрятанный за забором, воспроизводил записанные звуки. Все выглядело вполне обыденно и приемлемо. Калеб спустился и оглянулся на небо. Оно тлело кроваво-алыми сполохами заката от пролитой недавно крови. Сколько жизней они унесли сегодня? А неделю назад? Он давно сбился со счета, превратив трагичные цифры в отчет, отчёт в строки, а строки в выполненную задачу. Так было проще и безопаснее для разума. Иначе он бы давно свихнулся. Взгляд спустился и случайно упал на Элис. Её машину уже отбуксировали и она присела вместе с техником возле шасси, о чём-то бурно разговаривая. Калеба она заметила лишь когда его тень нависла над ней. Девушка тут же вытянулась, поправляя прилипшие ко лбу волосы. Она выглядела обеспокоенной. — Ты замешкалась, — сказал он вместо приветствия, уводя её внутрь ангара. — На долю секунды. — быстро ответила она, поправляя шлем под мышкой.  — Этого хватило, чтобы взяли в захват. Элис открыла рот, но он не дал ей вставить ни слова: — Что с тобой происходит? Я не всегда смогу быть рядом. Мы больше не на тренировках, Эл. Этот вылет мог стать последним для тебя. — Я знаю, — перебила она резким голосом. — Со мной все в порядке. Я вывела самолет и ловушки сработали вовремя. — Потому что тебе повезло, но на везение не рассчитывают. Несколько минут они шли молча. Каждый погруженный в свои мысли. Гул базы постепенно стихал за их спинами, пока они медленно углублялись в ангар. Над головой тянулись балки перекрытий, откуда свисали кабели и прожекторы. Они миновали ремонтную зону, где стоял разобранный фюзеляж - внутренности самолёта были вскрыты, как хирургический разрез. Дальше начинался служебный коридор - узкий проход вдоль стены, отделённый от основного пространства металлической перегородкой. Справа тянулась дверь в комнату предполётной подготовки, откуда доносился знакомый аромат крепкого кофе и приглушённые голоса. Обычно он шёл именно туда, как и все после вылета. Но сегодня почему-то свернул влево и резко остановился. Перед ним тяжёлая металлическая дверь с потёртой табличкой "Пилоты". Края букв были стёрты, её открывали сотни раз. За дверью находились раздевалки, душевые и маленькая комната отдыха. Перед глазами промелькнули воспоминания, как он и Элис впервые оказались там после сложного ночного вылета - усталые, злые и с горячей кровью в висках. Как дверь захлопнулась и напряжение, накопившееся в небе, прорвалось в резких движениях и сбитом дыхании. Секс был таким же, как их полёты - быстрым, грубым, практически с животной агрессией. С жёсткими захватами, сдавленными стонами, которые приходилось глушить ладонью, чтобы звук не вышел в коридор. Никакой нежности и ласки. И обоих это устраивало. Они никогда не говорили об этом вслух, не давали друг другу обещаний и не строили иллюзий, им просто нужно было сбросить напряжение и выжечь лишние мысли. И всё же, спустя время он перестал ощущать что-либо ещё, кроме пустоты. К тому же, связь с Элис никогда не делала его счастливее и никогда не могла восполнить то, что он потерял. Она лишь давала короткую передышку, а потом оставляла ещё больше пустоты, поглощала его и превращала в высохшую пустыню, порождая ненависть к себе.  Сейчас, стоя перед этой дверью, Калеб чувствовал не усталость, а нахлынувшее раздражение от того, что тело помнит дорогу лучше, чем голова. Элис провела рукой по его плечу, но он стряхнул её. — На дебрифинге разберём всё по секундам, — сказал он, разворачиваясь обратно к ангарам. — Через 10 минут.  — Приняла, капитан. — отрапортовала девушка. Калеб бросил на нее взгляд через плечо и даже не подумал смягчить диалог, он просто исчез в коридоре, оставив Элис наедине с вопросами, на которые она уже знала ответы.  Комната встретила приятной прохладой и мерцающим светом потолочных ламп. Не смотря на сменяющееся времена года и события в мире, здесь все всегда выглядело одинаково. Длинный стол, серые стены, экран и люди, которые вернулись. Ну или те, что однажды могут не вернуться. Калеб вошёл последним. Внутри уже находились пилоты, аналитик, военный психолог и командир авиакрыла полковник Ричард Хейл. 6 лет назад жёсткая посадка повредила позвоночник и навсегда закрыла для него дверь в кабину самолётов.  Командование оставило его на базе и дало управление крылом. Даже те, кто никогда с ним не летал, знали простую вещь - если Хейл готовит пилота, то у того больше шансов вернуться. Так он познакомился с Калебом. Хейл проводил обычный тренировочный вылет, ничего особенного. Удар по предполагаемой колонне снабжения, стандартное прикрытие и стандартная угроза. Таких записей у него была сотня, если не тысяча. Они сливались в однообразную последовательность правильных и неправильных решений. Но в этом пилоте было что-то, что не укладывалось в статистику. Что-то, что пролетало мимо профессиональных выводов и сухих отчётов. В его решениях всегда ощущалось "заземление". Словно где-то, за пределами базы, существовала точка, к которой он был привязан прочнее, чем к небу или почве. Что-то, что требовало его присутствия не как пилота, а как человека. И он подчинял этому зову всё своё мастерство. Хейл не знал причин и истории. Но он признавал силу, которая держит человека в живых дольше навыков, силу, которую нельзя создать приказом. Когда прежний командир звена ушел в отставку, кандидатур оставалось не мало, однако Хейл поставил всё на Калеба. После многократных просмотров его идеальных линий захода на посадку, он уверил себя и всех вокруг, что этот молодой пилот может стать залогом победы. Аналитик сидел у терминала сбоку - совсем юный рыжеволосый парнишка с наушником в ухе и планшетом, на который стекались телеметрия, радарные треки и данные с бортовых систем. Он постукивал указательным пальцем по коленке, отбивая азбуку Морзе. Военный психолог, женщина средних лет с мягким взглядом, расположилась ближе к центру, она всегда сидела так, чтобы видеть лица присутствующих и улавливать малейшие изменения в мимике. Калеб же занял место у стены сбоку, даже не присев.  — Начнём, — сказал Хейл, стукнув крупными ладонями по столу. Экран ожил, карта района операции развернулась на стене. Слово взял аналитик, чеканя бесстрастным голосом: — Вход в зону операции выполнен на высоте 3 тысячи километров, снижение начато согласно плану. Радиолокационное поле противника оставалось активным...  Монотонная речь медленно, но уверенно усыпялала Калеба, он скрестил руки и надвинул на глаза солнцезащитные очки, хотя в них не было абсолютно никакой нужды. Просто бессонные ночи наконец-то дали о себе знать. Он почти не слушал о чем говорили вокруг. Слова скользили мимо, различимые, но лишённые смысла. Для него всё это уже было неважно. Он самостоятельно разобрал полет на подходе к посадке и не нуждался в разборе. Нахождение здесь было чистой воды формальностью. Он нуждался в том, что находится вне зоны его контроля. О том или, скорее, о той, кого он не видел уже целых два года.  — ...система сопровождения активировалась с задержкой в 11 секунд. Вероятно, визуальный контакт был установлен уже после начала атаки... Калеб прекрасно знал на что идёт, подписывая контракт. Военное положение обязывало соблюдать режим секретности. Личные телефоны и любая связь была под запретом в целях безопасности.  Он потянулся в карман и нащупал тёплый металл - единственная ниточка, связывающая его с жизнью, где по утрам пахло не сгоревшей резиной и керосином, а мятным дымом из приоткрытого окна. Где в глаза били не прожекторы, а мягкий свет из приоткрытой комнаты, где она переписывала конспекты. Его не так сильно волновала тоска по мирному времени, как тоска по Николь.  — ... захват цели ракетой противника произошёл, но был своевременно сорван применением тепловых ловушек и противоракетного манёвра... Он снова и снова перебирал в памяти часы, проведённые рядом с ней. Иногда ловил себя на сожалении. О том, что когда-то не задержался на пороге ещё на минуту. Не сказал какого-то слова, которое теперь казалось важным. Не посмотрел повнимательнее, не запомнил точнее. Он вспоминал утро, когда мог бы встать раньше. Всего на десять минут раньше, чтобы проводить её до университета, слушая, как она говорит о чём-то невинном. О вещах, которые тогда казались простыми. Тогда он думал, что времени у них впереди достаточно. Что всегда будет следующий вечер, следующее утро или возможность. Он не знал, что однажды именно эти короткие, ничем не примечательные моменты станут единственным местом, куда он сможет возвращаться, как в тихую гавань. Калеб  крепко держался за них и вспоминал, как она улыбалась, как теплые губы касались щеки, как сердце вырывалось из груди во время их последней близости и с каким ужасом она смотрела на него, когда обьявил, что призван на службу. А после вспоминалось то, как долго успокаивал её, гладил волосы и без остановки целовал заплаканное лицо. Ведь если старший брат пообещал, то обязательно сдержит слово. В своих мыслях Калеб никогда не допускал иного исхода. Но то, на что он ставил полгода, максимум год, затянулось на непростительно долгое время. Он знал, что она вместе родителями переехали на другой конец страны, подальше от линии конфликта  и, безусловно, находятся в безопасности. И не позволял тревожным мыслям посещать голову. Как и не позволял представлять чужие руки на её плечах. Чужую жизнь, в которой для него больше нет места. Он даже не пытался вспоминать лица того самодовольного осла. Это было лишним да и некоторые вещи перестают существовать, если ты отказываешься их признавать. Для Калеба сестра всё ещё существовала для него и только для него.  Он сжал металл в ладони сильнее. — ...кратковременная пространственная дезориентация, сэр.  С седьмого неба Калеба вернул строгий голос Элис. Она отчитывалась о своей ошибке. Аналитик, наушник которого уже висел у пояса, добавил: — Перегрузка на входе 6.8G. Выше среднего по группе. — Я неправильно рассчитала угол входа. Слишком агрессивный манёвр. Психолог сделала короткую пометку в блокноте. — Дальше, — настаивал Хейл. На экране вспыхнули маркеры ракет. — Захват вражеской ракеты, дистанция три мили, — сообщил аналитик. — Срыв захвата через 3.7 секунды после начала противоракетного манёвра. Хейл перевёл взгляд на Калеба и нахмурился. Ему импонировал талантливый юноша, однако то, с каким надменным видом он пришел на дебрифинг, его весьма обескуражило.  — Капитан? Калеб спустил очки и спрятал их в нагрудный карман, приближаясь к карте: — Восстановление контроля за три целых семь десятых секунды. — он стал проматывать видеоряд данных. — Осталась в строю да и боеспособность не утрачена. Психолог наконец заговорила: — Элис, были ли у вас в последние дни нарушения сна? Головокружение вне полётов? Потеря концентрации? Тошнота?  — Нет. Все в пределах допустимого. Хейл цокнул языком. — Аналитика показывает три отклонения за последние два вылета, — добавил рыжий парень у терминала. — Незначительные, но системные.  Психолог заметила как пошатнулась девушка от напряжения. — Мы фиксируем неполадки здесь, — она кивнул на экран, — чтобы не фиксировать потери на мемориальной доске. Я рекомендую вам пройти расширенный медицинский осмотр. Это стандартная процедура при повторяющихся отклонениях. Элис напряглась. — До результатов осмотра вы временно отстраняетесь от боевых вылетов. — Хейл захлопнул папку и перевёл взгляд на Калеба. — Капитан, ваше мнение? Все повернули головы в сторону Калеба.  — Она восстановила контроль быстрее нормативного порога, — сказал он ледяным тоном, но его заключение весьма смягчило ситуацию. — Все же, медосмотр полностью оправдан. Хейл кивнул. — Решение принято. Младший лейтенант Элис, после окончания - в медблок. Он оглядел остальных. — Разбор окончен. Стулья со скрипом отъехали назад. Оба пилота сразу окружили Элис и заговорили почти одновременно. Один выругался в локоть, другой, перебивая, начал что-то объяснять. Девушка стояла неподвижно с опущенной головой, только дернувшаяся бровь выдавала, как быстро в ней нарастает недовольство. Калеб не заметил в какой момент покинул комнату. Просто в одно мгновение понял, что толкает тяжёлую дверь плечом и выходит в ангарный отсек. Летняя жара не спадала даже в ночное время, она лишь становилась не такой влажной, но он все равно пожалел, что ушёл из прохлады так быстро. Останься бы он там на лишние десять минут... — Капитан. Голос догнал его у выхода. Калеб обернулся и увидел приближающегося Хейла. — Пройдёмся? — спросил он, панибратски хлопнув его по плечу, и направился вдоль стоянки. От самолётов тянуло горячим металлом. У дальнего выхода двое техников курили, пряча огоньки в ладонях. Завидев полковника, они одновременно бросили сигареты и быстро втерли их в бетон подошвами. — Как спишь? — вдруг спросил Хейл. Калеб не сразу понял, что вопрос обращён к нему. — Нормально. — Гммм. Это не ответ. Он скользнул взглядом по полковнику. Раньше их разговоры ограничивались задачами и вероятностями. Личных вопросов Хейл не задавал. — 6-7 часов, — произнёс Калеб. — Достаточно. — Сны? — Это имеет отношение к вылетам? — Имеет. Они уже дошли до края полосы. Вдалеке взлетал транспортник - тяжёлый и неторопливый. Его огни медленно отрывались от земли. Хейл смотрел ему вслед. — У тебя есть кто-то вне базы? — голос Хейла оставался нейтральным, но вопрос был слишком личным даже для Калеба. — Сэр? — Семья. Дети. Женщина. Кто-то, к кому ты возвращаешься мысленно. Калеб почти незаметно сбился с ровного шага, всего на полшага, на едва уловимую долю секунды. Но полковник это заметил. Он вообще замечал такие вещи и понял, что попал в самое яблочко. — Это не влияет на выполнение приказов. — Влияет всё. — Хейл перевёл взгляд с ног на его суровое лицо. — Вопрос лишь в том, сможешь ли ты контролировать все и сразу. Калеб почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на вопрос, а на сам факт, что кто-то решился влезть туда, куда он не пускал даже себя. — Если вы сомневаетесь в моей пригодности, сэр, — холодно произнёс Калеб, — можете снять меня с командования. Хейл чуть заметно качнул головой. — Я не сомневаюсь, а всего лишь проверяю. Потому что через двое суток будет ещё один вылет.  Он кивнул в сторону темнеющего горизонта. — Мобильная ПВО последнего поколения. Работают не по шаблону - подпускают ближе, чем позволяет здравый смысл и бьют в упор. Плюс возможная авиационная поддержка с их стороны. Вероятность потерь высокая, ну и сам отход под вопросом.  Калеб смотрел вперёд, не моргая и переваривая новую информацию. — Но об этом не говорится в отчётах разведки. Понимаешь? Молодой пилот медленно втянул воздух, пропитанный керосином, и задержал дыхание на секунду - привычка, выработанная в кабине, когда нужно быстро просчитать варианты. — Задача? — Стратегическая. Если мы её провалим, то они получат преимущество на весь сектор. Если выполним, переломим ход войны. — А если попадём в ту самую ловушку? — Тогда, — медленно сказал Хейл, — всё будет зависеть от твоего решения и мне надо понимать, кто будет в кабине. Командир без якорей или человек, который держится за что-то. — Все мы за что-то держимся, у каждого есть семьи. — Вот именно. — Хейл кивнул. — Ты поведёшь четыре машины. И каждого из них кто-то ждёт дома. Он развернулся, собираясь уходить, но добавил, не оборачиваясь: — И если почувствуешь, что я что-то недоговариваю, считай, что так и есть. Просто сделай свою работу лучше, чем когда-либо. Калеб сидел в своей комнате над планшетом с картой сектора. Маршрут был выучен наизусть, но он всё равно прокручивал его снова и снова. Нельзя допустить ни единой ошибки. И нельзя не быть готовым к импровизации. Десятки планов отхода и маневрирования мелькали перед его глазами. Экран мягко светился в полумраке. Тонкая линия маршрута тянулась через горный хребет, потом резко ныряла в узкий коридор между радарами противника и заканчивалась красной точкой цели. Калеб увеличил масштаб и провёл пальцем по ущелью, мысленно ведя самолёт через каждый изгиб рельефа. Его подготовку прервал стук. — Входи. Дверь приоткрылась. На пороге стояла Элис. Без формы, лишь в тёмной футболке, с распущенными волосами.  — Не спишь? — спросила она. — Сплю с открытыми глазами. Она слабо усмехнулась. — Можно? Он кивнул и Элис прошла внутрь. В комнате сразу стало теснее, хотя она не сделала ни одного лишнего движения. — Слышала, тебя назначили ведущим, — сказала она, останавливаясь у стола. — Слышала правильно. Повисла неловкая пауза. — Я думала, — начала она и запнулась, — думала, мы пойдём в одном звене. — Ты в резерве. — сказал он, не отрываясь от карты. — Знаю. Калеб наконец-то поднял на неё взгляд. В полумраке её лицо казалось бледнее и острее обычного.  — Что-то хотела? Элис подошла ближе и провела пальцами по краю стола, собирая с него пыль. — Ты когда-нибудь задумывался, — начала  она, — что мы летаем по маршрутам, которые уже давно просчитаны? — Ближе к делу. — Я о том, что иногда правильный шаг - это не самый очевидный шаг. Калеб внимательно смотрел на неё и не мог понять зачем она вообще явилась. — Если есть что сказать, то говори прямо. — Просто... — она подошла ещё ближе и присела на корточки рядом с ним, заглядывая в глаза. — Будь осторожен завтра. Он заметил, как её руки дрожат, когда она поправляла волосы за ухо. — Нервничаешь? — Не больше обычного. Калеб встал и, взяв её за руки, помог ей подняться.  — Если тебя что-то беспокоит, то можешь смело рассказать. На мгновение ему показалось, что она вот-вот сломается и скажет что-то неочевидное. Но Элис только покачала головой. — Ты слишком много на себя берёшь, Калеб. Иногда… — она замолчала. — Иногда не всё зависит только от тебя. — Я это знаю. — Нет. Не знаешь. Вот. Снова этот тембр. Она смотрела не на него, а куда-то мимо плеча, рассматривая стену. — Эл, если ты пытаешься прочитать мне лекцию о фатализме, то ты выбрала неподходящую ночь. В коридоре кто-то прошёл, шаги быстро отдалились и Элис вырвала ладони из его рук. — Ладно. Забудь. Он чуть нахмурился и девушка посмотрела на него так, будто хотела запомнить эту складку на переносице. Маленькую, но важную деталь в его образе. Потом кивнула. — Спокойной ночи, капитан. — Спокойной. — согласился Калеб, провожая её взглядом. В затылке что-то кольнуло. Так было всегда, когда он предчувствовал опасность. Но он не посчитал нужным связать это с Элис. Дверь закрылась и Калеб сразу же вернулся к карте. Маршрут обязан быть безупречным. Элис замерла в коридоре. Свет ламп ложился на стены тусклыми полосами, делая проход длиннее и пустее, чем он был на самом деле. Из комнаты за её спиной не доносилось ни звука. Она медленно выдохнула. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Девушка провела ладонью по лицу, пытаясь стереть с него выражение, которое мог кто-то увидеть. Потом оглянулась - в коридоре никого. Только дальний поворот и слабый гул вентиляции. Она сделала дюжину быстрых шагов и остановилась у прохода в ангар. Где-то далеко залаяла записанная собака. Элис опустила взгляд и достала из кармана маленький коммуникатор. Не стандартный армейский, он был слишком узким и простым. Экран загорелся холодным светом. Несколько секунд она просто смотрела на него, надеясь, что решение примется само. Большой палец завис над клавишей и она закрыла глаза. Перед внутренним взглядом всплыло лицо Калеба - сдержанное и сосредоточенное, как всегда перед вылетом. Сообщение было коротким. "01:30. 4. Юго-запад." Палец на секунду задержался над кнопкой отправки. — Чёрт… — почти беззвучно прошептала она. И всё-таки нажала. Экран погас. Элис спрятала коммуникатор обратно в карман и ещё раз посмотрела на тёмную полосу аэродрома. Завтра он поднимется в небо и она уже не могла ничего изменить. Ещё несколько минут она стояла неподвижно, а потом развернулась и побрела обратно по коридору. С каждым шагом её лицо становилось всё спокойнее. Почти безразличным. Как у человека, который уже сделал свой выбор. — 100 километров до цели, — доложил второй. Облака стали редеть. Под ними проступили очертания комплекса - жёлтые огни, вытянутые прямоугольники ангаров, высокая антенная мачта, несколько радиолокационных куполов. Станция выглядела почти беззащитной, как складской узел или научный центр.  — Вижу цель, — произнёс Калеб. На экране наведения загорелся контур захвата. Приборы пискнули, подтверждая дальность. — Захват стабильный. Ещё немного и можно было бы пускать, но именно это и настораживало. По затылку пробежала колющая дрожь.  — Сохраняем высоту. Не спешим, — произнёс он. — Капитан? — в голосе третьего мелькнуло сомнение. — Ждём. Будто в ответ на его слова, радар коротко вспыхнул. Один сигнал, потом второй и ещё два. — Контакты! — встрял второй. — Четыре отметки на 8 часов! Высота выше нашей! — Пуск по цели, сейчас же! — Есть пуск! Под крылом вспыхнул ослепительный факел, ракеты сорвались с пилона и ушли вперёд, оставляя за собой огненный след. Через долю секунды остальные машины выпустили свои. Ракеты набирали скорость, их двигатели ярко горели в ночи, пока они не ушли в сторону цели. Над комплексом поднялся огненный шар. Ударная волна разметала свет прожекторов, один из ангаров исчез в клубах дыма и пламени. Но радоваться было ещё слишком рано. Радар по прежнему мигал четырьмя тревожными точками, они шли слишком быстро для перехватчиков старого типа. — Не наши, — подтвердил третий. — Заходят сзади. А вот и она, та самая воздушная засада. — Разворот на встречный. Не даём им зайти в хвост, — спокойно скомандовал Калеб.  Вражеские машины внезапно вышли из облаков, их тёмные силуэты контрастировали на экранах ночного видения.  — Захват с их стороны! — крикнул третий. — Ловушки по готовности. Держать строй! — приказал Калеб. Первая ракета не заставила себя ждать. — Брейк вправо! — скомандовал он. Горизонт накренился, задавив перегрузкой каждого. Калеб посчитал, что на следующем повороте он сможет сбить одного из врагов, но тут с тёмных площадок возле ангаров в небо поднялись огненные световые нити. Десятки нитей. Ракеты ПВО поднимались почти вертикально, быстро набирая высоту. — Какого хрена?! — взвыл третий. — Это была ложная цель? — Расходимся! — приказал Калеб. — Максимальная тяга, уходим на северо-восток! Калеб быстро сообразил что к чему. Хейл его предупреждал, сейчас оставалось только отходить и надеяться на чудо. Один из вражеских истребителей нырнул из облаков прямо на хвост третьему. Тот резко закрутил машину, пытаясь сбросить преследователя. Самолёт описал спираль, но враг держался цепко. На экране вспыхнула новая надпись захвата и он выпустил ловушки. Машина рванула в сторону, почти касаясь облаков, но ракета не сорвалась. Она прошла сквозь вспышки тепловых приманок и ударила беспощадным белым светом.  — Альфа-три?! — с недоверием спросил Калеб, но вместо ответа звено увидело разлетающиеся обломки, быстро сожранные ночным небом. Отметка третьего погасла. — Продолжаем отход! — жёстко произнёс он, не давая никому времени на осмысление. — Не сбавлять скорость! Сверху пикировали вражеские истребители, снизу поднимались новые ракеты ПВО. Дисплеи изнывали от предупреждений. Ведомый резко бросил машину вниз, оставляя за собой россыпь огненных точек. Ракета прошла мимо, разорвав облако, но на её месте тут же появились другие отметки. — Они ведут нас радаром с земли, — прохрипел четвертый. — Чёрт, их слишком много! Калеб перевёл самолёт в набор высоты, пытаясь вырваться из зоны перекрёстного огня.  — Пробиваемся через верх. В этот момент сверху ударила ещё одна ракета. Предупреждение завыло пронзительным сигналом, истребитель ушёл в вираж. Ракета сбилась, проскочила мимо и взорвалась где-то позади. Но облегчение длилось недолго - новая отметка вспыхнула прямо перед ними и к всеобщему ужасу один из вражеских истребителей вывалился из облаков в крутом штопоре. Машину трясло, но пилот не пытался её выровнять. На бешеной скорости она вонзилась в четвёртого сбоку. Крылья сцепились, фюзеляжи со скрежетом разодрали друг друга и оба самолёта закружились, сцепившись в последнем смертельном танце. Калеб успел только дёрнуть машину в сторону, выходя из огненного дыма, система навигации перестала отвечать, приборы отказывали. — Да что здесь происходит?!  Тут же удар по правому борту, Калеб почувствовал, как машину резко утянуло в бок. Панель приборов вспыхнула сразу всеми аварийными индикаторами. Самолёт начал терять управление. Он попытался стабилизировать его, но тот едва ли слушался. Снизу и сверху стремительно летели ракеты. Оставался только один путь - катапультироваться.  Взрывной заряд вышвырнул кресло из кабины с чудовищной силой. Ветер ударил в лицо, шлем задрожал, а тело вжало в спинку кресла. Самолёт мгновенно исчез где-то внизу, уносясь в темноту. Ещё один хлопок и система автоматически отделила кресло. На время наступило свободное падение, а потом над головой рвануло и парашют раскрылся с сухим треском. Стропы натянулись, впившись в плечи через ремни, и падение резко замедлилось. Калеб раскачивался в ночном небе, медленно опускаясь прямо над вражеской территорией. Внизу темнели ангары станции, по периметру мигали аварийные огни, слева бушевал пожары от их нападения, освещая все вокруг. Вражеские истребители незаметно покинули пространство. Второй до сих пор оставался в воздухе.