Часть 4. Обретение

— Что, ты не была девственницей до меня? — смеясь, предположил Берт. — Это ты и так знал, — слегка улыбнулась Селена. Дождь упрямо барабанил по окну, погружая гостиную в свое размеренное, гипнотическое звучание. Однако на Селену эта погода сейчас почему-то действовала иначе. Она возвращала ей тоскливые воспоминания о вечно пасмурном, угрюмом Тотспеле, где каждый из них был несчастен по-своему... Нет, даже целебной ауре Берта не справиться с тем, что девушка сейчас чувствует. Заметив внезапную перемену ее настроения, мужчина придвинулся поближе, накрыл её руки своими. — Милая, расскажи, что тебя тревожит. — ласково произнес Берт. Он не выносил ее грусти — в такие моменты всегда хотелось найти виновника ее печали и дать ему в морду. Если, конечно, это было праведно. — Я буду говорить быстро, — торопливо начала Селена, — Иначе я струшу и так ничего и не расскажу. Ты, главное, не перебивай меня, хорошо? И пока ничего не спрашивай. Берт кивнул, внимательно вглядываясь в глубину ее зеленых глаз, словно стараясь прочитать. Почему-то сейчас это ему удавалось с трудом. Вдохнув поглубже, — скорее для храбрости, чем из-за необходимости, — Селена принялась рассказывать ему злосчастной ярмарке, с которой все началось. Она заходила издалека, после каждой произнесенной фразы оценивая реакцию Берта, как бы спрашивая: “Тебе нормально?”. Мужчина был невозмутимо спокоен, внимателен. Его эмпатия, в том числе профессиональная, помогала девушке смелеть, все больше вдаваться в подробности. Ни при каких жизненных обстоятельствах, какими бы они странными, неоднозначными ни были, он никогда не включал в себе критика. Не потому, что не умел — Берт просто этого не хотел. Комфорт людей, находящихся в его пространстве, был главнее. Что уж говорить об отношении к Селене, которая была для него самым важным человеком. Девушка и сама не заметила, как начала рассказывать о странном отеле, в котором пропадали люди; о картинах, восхищающих талантом их творца при свете дня и пугающих ее в темноте ночи; о людях, которые жили в этом отеле и хранили скелеты в шкафу. И, наконец, о художнике, страдающем от мигрени и неразделенной любви в равной степени. О Берте, который был единственным светлым пятном на черном полотне Тотспела. Мужчина не перебивал. Эта история должна была его ошарашить, напугать или хотя бы удивить. Но он ничего этого не испытывал. Потому что с каждым новым словом Селены в голове Берта яркими вспышками появлялись образы из его снов, которые он каждый раз забывал при пробуждении и так отчаянно стремился вспомнить все это время. Резкая боль. Мужчина схватился за голову, не справляясь с обрушившейся на него чередой воспоминаний. Словно сумасшедший калейдоскоп, они закружились в голове, накладываясь друг на друга. Девушке был слишком хорошо знаком этот жест. Она тут же потянулась к его нахмурившемуся лицу. — Что такое? Болит? — Да… — только и смог вымолвить Берт. — Приляг, я сейчас! Сбегав за аптечкой, Селена протянула ему обезболивающее и воду. Положив в рот лекарство, Берт жадно, в пару глотков осушил стакан. Девушка присела на край дивана, гладя лежащего мужчину по лицу. Спустя пару мгновений он открыл глаза. Сердце Селены пропустило удар: она отчетливо почувствовала, что сейчас на нее смотрит ее Берт, тот самый Берт из Долины наваждения, в которой они наконец сошлись во взаимной любви. Списала это ощущение на то, что, должно быть, подсознание в очередной раз играет с ней злую шутку. Нервно сглотнув, Селена заговорила. — Ты как? Полегчало? — Да, все хорошо. Я хочу послушать тебя дальше, — тихо ответил Берт, не выдавая пока причины своего приступа мигрени. — Хорошо. Рассказ о втором мире Таролога получился немного сумбурным — слишком уж много чувств Селена пережила в Долине наваждения. Она старалась быть собранной, не выдавать своего волнения, но это совершенно не получалось. Когда повествование дошло до кульминационного и самого жестокого для нее момента, девушка и вовсе замолчала, не в состоянии сказать ни слова больше. Глаза налились слезами. — Селена… — приподнялся Берт, касаясь ее лица. — Я здесь, с тобой. Я… Я живой. Она распахнула глаза в немом удивлении. От этого движения скопившиеся горячие капли, наконец, скатились по щекам. — Ты… Ты вспомнил! — хаотично трогая лицо Берта, сказала Селена. Внезапность этого осознания разбила камень, отягощающий ее сердце, на мелкие осколки, а безграничные, наконец высвободившиеся до конца чувства испепелили их, отправляя золу по ветру. Берт резко подался вперед, вжимая девушку в свои крепкие, какие-то абсолютно стихийные объятия. Так, как обнимают только после долгой разлуки, кажущейся влюбленным сердцам вечностью. Они в который раз нашли друг друга, связанные крепкой, но порой коварной нитью судьбы. Селена смеялась и плакала. Это было похоже на настоящую истерику, которую невозможно остановить, пока все чувства не выйдут наружу. Они обрушились на девушку градом, и сопротивляться было бесполезно. Да и не нужно вовсе. Сдерживаться, справляться с эмоциями не хотел ни один из них. Берт крепко обнимал, гладил ее по волосам и спине, разделяя все, что она чувствовала. Он наконец открыл для себя чрезвычайно важную суть их связи и новые грани своей давней любви к этой женщине. Его единственной. Вспышка. И в мыслях Берта бегущей неоновой полосой побежали буквы. Он высвободился из объятий Селены, нежно взял за подбородок. Заглянул в глаза и без раздумий заключил буквы в слова. — Выходи за меня. Девушка, еще не до конца справившаяся с прежними эмоциями, от неожиданного прилива новых не смогла вымолвить ни слова. Поэтому просто бездумно закивала головой. Она вовсе не ждала предложения, но тем сладостнее для нее оказался этот миг. — Это значит да? Селена, это значит да?! — Д-да… Тысячу раз — да! Окрыленный мужчина стал покрывать раскрасневшееся от слез женское лицо хаотичными поцелуями, впитывая соленую влагу, вместе с тем забирая все печали любимой. В абсолютном счастье Берт и Селена одновременно рассмеялись, даря друг другу лучшее, что было в каждом из них. Удивительно разные, они сошлись в каждом своем отличии, словно магниты, силу которых можно было измерить целыми мирами. Берт справился с эмоциями первым. Смотря на смеющуюся Селену, он осознал, что его вселенная вмиг схлопнулась до размеров одного-единственного человека. Эта мысль пробудила в нем всю нежность, на какую он только был способен. Запустив руку в каштановые волосы девушки, он приблизился к ней и беззаветно вложил эти глубинные ощущения в поцелуй. Нежный, на грани любви и страсти. Он целовал губы Селены бесчисленное количество раз, но сейчас это было словно впервые. Осознание, что все его сны были реальностью, а Селена — неотъемлемой, самой важной их частью, работало ярким возбудителем. Гораздо больше, чем просто физическим. Берт обрушил на Селену новый порыв своих ласк. Жадно впиваясь в губы, он старался сказать ей все самое важное. Не словами — они уже были бессмысленны. Но она, конечно, и так все понимала. Все чувствовала. Лимб, познакомивший их, и реальность, позволившая им сделать это вновь, слились в одно целое, как и их души, знающие друг друга наизусть, до боли. Стихия страсти, в которую они впали, перешла в глубочайшую нежность. Безупречные, красивые пальцы Берта заскользили по губам, шее, груди Селены. Сквозь тонкий женский халат четко ощутили возбужденные соски и плавно очертили возле них круг. Девушка выгнулась им навстречу, выпустив затяжной стон. Но мужчина не задержался на груди. Осторожно, нежно обхватив ее двумя руками сквозь ткань, он поднялся руками выше, заскользил по плечам, забираясь под халат. Медленно сбросил его, оголив Селену по пояс. — Моя королева… — восхищенно шептал Берт, рассматривая женское тело, — Ты потрясающе красива сегодня. — Сегодня? — не удержалась Селена. — Сегодня и всегда. Он любовался ею, как самой лучшей картиной, которую видел в жизни. И пусть она была создана не его фантазией, а какого-то другого творца. Главное, что во всецелое обладание досталась именно ему. Губы с благоговением прикоснулись к бархатной коже груди. Селена пахла так, что кружилась голова. Ее собственный, незабываемый, ни с чем не сравнимый аромат был для Берта самым мощным афродизиаком и возбудителем. Как красная тряпка для быка, как сладкое для диабетика, как муза для изголодавшегося по ней поэта. Девушка играла в волосах мужчины, который покрывал ее тело влажными поцелуями. Как ей нравилось их касаться! Шелковистые, податливые, они служили продолжением его и без того манящего, сексуального образа и, казалось, были созданы для того, чтобы их трогали. В желании ощутить магию Берта каждой клеточкой тела Селена осторожно толкнула его на спинку дивана и опустилась на его бедра. Голая, податливая, желанная. Мужчина передал ей инициативу, тонко чувствуя желание девушки вести. Слегка трясущиеся от возбуждения изящные ручки потянулись к поясу халата Берта. Медленно, смакуя момент, развязали мешающую преграду, оголяя тело. Его возбужденная плоть так и манила ее коснуться. Но Селена, даже будучи не самой терпеливой натурой, не торопилась испить все сразу, чтобы заглушить свою жажду. Она начала оглаживать мужскую грудь обеими руками. Крепкие мышцы напрягались от каждого прикосновения. Но Берт ждал, не торопил ее. Ему доставляло удовольствие то, с какой внимательностью и нежностью Селена изучала его тело. Девушка сдалась желанию первой. Внезапно поняв, что больше не может ждать, она торопливо поднялась, схватилась одной рукой за плечо Берта, второй — направила его в себя. Повинуясь воле даме сердца, мужчина улыбнулся со своей привычной ухмылкой и резко вошел. Вспышка. Одновременный стон. Низкий, грудной — его, громкий, высокий — ее. Взгляд глаза в глаза. Дыхание, слившееся воедино вместе с телами. Нежелание, чтобы это наваждение заканчивалось. Ни сейчас, ни когда-либо. Руки Берта с нажимом, в недвусмысленном намеке обхватили талию Селены, но она и без того задвигалась. Плавно поднимаясь и медленно опускаясь. Мучая и даря высшее наслаждение одновременно. — Что же ты со мной делаешь? Ответом Берту послужил мягкий укус мочки уха. Затем — жаркий женский шепот. — То, что мне захочется. *** Лежа на ковре у искусственного камина, Берт с Селеной созерцательно наблюдали за языками пламени. Должно быть, было далеко за полночь, но их не волновало время. Для них оно будто остановилось. — Вот бы навсегда остаться такими, — осторожно прервала тишину Селена. — Голыми? — поддразнил ее Берт, гладя нежную женскую ногу. — Счастливыми, молодыми. Настоящими, — серьезно, с налетом грусти ответила девушка. Мужчина приподнялся на локте, внимательно посмотрев на Селену, лежащую напротив. — Мы останемся. Ты всегда будешь моей Селеной. Моей женой. Сильной, красивой, молодой, — произнес Берт, задумавшись, — но не такой грустной, как сейчас. — Я не грущу, — на улыбке ответила девушка. — Просто не могу поверить, что все наконец закончилось… Вся эта борьба. За мою жизнь, за нас с тобой. Но я ни капли не жалею о потраченных усилиях. Ради тебя без раздумий прошла бы через все это снова. Берт изумленно посмотрел на нее. — Но я не говорю, что хотела бы этого, — засмеялась девушка. — Слава богу. Ты бы, конечно, это выдержала. Ты гораздо сильнее меня. А вот я… — Ты сомневаешься в чем-то? — прервала его Селена. — Нет, конечно нет. Вернее, не в том, что касается тебя. Я, если честно, до сих пор не понимаю, за какие заслуги ты мне досталась. Просто когда я оказался в… лимбе или как его назвать, я был совершенно разбитым, безнадежно потерянным, как и в реальном мире, — объяснял Берт, с содроганием вспоминая самый страшный фрагмент своей жизни, — Собственно, поэтому я там и оказался. Я не хотел жить, Селена. Ты меня спасла. — Берт… — Нет, послушай. Я безгранично счастлив, что стал для тебя кем-то вроде помощника. Да, — уверенно сказал он, как бы подтверждая правильность сказанных им слов. — Но я также знаю, уверен: ты смогла бы справиться сама. А я без тебя — никогда. — Ты не прав и говоришь глупости! — возмутилась Селена. — Неужели после всего, что ты вспомнил, ты так и не понял, какую роль сыграл и продолжаешь играть для меня? Берт хотел было ответить, но девушка нежно накрыла его губы своими пальцами. — Нет уж, мой милый, теперь будь добр и ты меня послушать. Ты никогда не был для меня, как ты выразился, помощником. Иногда ты, кстати, только мешал, — рассмеялась Селена, вспоминая Королевство теней. — Но всегда упрямо вел меня, как путеводная звезда, даже когда я не хотела идти. Ты был кем угодно, но только не “помощником”! Ты тоже меня спас! — Хорошо-хорошо, — улыбаясь, прервал беснующуюся Селену Берт. — Раз ты так считаешь, значит, так оно и было. — То-то же. И больше не говори мне таких слов, пожалуйста. — Не буду, обещаю, — шепнул Берт, придвинувшись к ней и нежно целуя в самый уголок губ, — Пойдем в кровать, ты все продрогла. — Принеси одеяло и подушки. Давай сегодня поспим здесь. Сообразив уютное ложе возле искусственного огня, Берт окутал Селену своими объятиями. Она мгновенно разомлела от его тепла. Мужчина поцеловал ее холодный нос. Дождь почти перестал барабанить по крыше, передавая эстафету потрескивающим звукам камина. Согревшись через какое-то время, Селена вновь почувствовала возбуждение. У нее созрела мысль, отдающая приятным тянущим чувством внизу живота. — Ты куда? — спросил Берт, чувствуя, что девушка засуетилась. Он счел, что она захотела встать. — Туда, — таинственным голосом ответила Селена, ныряя под одеяло поглубже, вниз. — М-м-м, — простонал Берт, наконец понимая ее затею. Она проложила нежную дорожку поцелуев от его мускулистого торса к паху. Поцеловала его там. — А я все гадал, откуда ты знаешь, как мне нравится, — ухмыльнулся Берт. — С сегодняшнего дня вопросов нет. Селена сочла нужным наказать его за эту наглость, слегка прикусив верхнюю часть плоти. — Ц-ц, — зашипел мужчина, — Понял-понял, замолкаю. Победно улыбаясь Селена продолжила начатое. Прошлась языком от верха до самого основания, оставляя влажную дорожку, затем бесстыдно посмотрела ему в глаза. Полуприкрытые, они выдавали сладкую истому, испытываемую в этот момент их обладателем. Наслаждаясь его реакцией, девушка поднялась языком выше и жадно вобрала в рот верхнюю часть, обхватив остальную рукой. Берт застонал. А значит, пора переходить к более интенсивным, глубоким действиям. Как и во всем остальном, будучи прилежным исполнителем, Селена отдавалась делу без остатка. Она была лучшей во всем, чего касалась. А сейчас она касалась своего любимого мужчины, доставляя ему несравнимое ни с чем удовольствие. “Да, я знаю, как тебе нравится”. Запустив руку в ее волосы, Берт с упоением начал подаваться навстречу, не сводя с Селены глаз. Такая непреклонная, своенравная, сейчас она была самой настоящей ласковой кошкой, подвластной ему одному. Это осознание ослепило его разум яркой вспышкой наслаждения, с которым становилось все сложнее бороться. — Тише… — зашептал Берт, приподнимая Селену за плечи, — мы же не хотим оставить тебя без удовольствия. — Сейчас я хочу доставить его <i>тебе</i>. И кто сказал, что мне это не нравится? — ответила девушка, проводя пальцем по нижней губе, стирая с нее лишнюю влагу. — Расслабься и дай мне закончить начатое. Берт с сомнением, но поддался. Ему был чужд эгоизм во всех его проявлениях, в постели в том числе. Он никогда не оставлял Селену неудовлетворенной, сосредотачиваясь в первую очередь на ее удовольствии. Но, едва его плоть вновь заскользила во рту девушки, последняя мысль улетучилась, возвращая мужчину в приятную негу. Селена умело довела его до желанного, совершенно необходимого финала. Обтерев его, примостилась рядом. Быстро чмокнула в губы. — Ты удивительная женщина. Я так тебя люблю, — прошептал Берт, забываясь сладким, самым спокойным сном в своей жизни.