Часть 5. Новый приятный опыт

Глаза уставились в пол, но не оттого, что там было хоть что-нибудь интересное. Устало сидящая на кровати среди груды разбросанных вещей Селена испытывала настоящую душевную муку. Подобрать правильный образ на вечер оказалось сродни не то чтобы сложному архитектурному проекту — процессу обезвреживания мин, в котором она, надо признать, ничего не смыслила. Одна неправильная деталь одежды могла подорвать вечер на корню. Так ей казалось. Наряд должен был быть не слишком претенциозным, чтобы не было похоже на то, что она излишне готовилась, но и не слишком будничным, потому как это могло создать поверхностное впечатление о ней. Так, деловые костюмы, вечерние платья и скинни с футболками были отброшены в сторону почти сразу. Но от этого казаться лучше перспектива не стала. Девушка давно не испытывала подобной степени волнения. Ни одна рабочая встреча не заставляла ее так нервничать. Но ведь предстоящая и не являлась таковой. — Ну как ты? — Берт подошел неслышно, отчего Селена встрепенулась. Окутал женские плечи обжигающим теплом своих рук. — Прости, не хотел тебя напугать. — Нормально, — выдохнула она, совсем не веря собственным словам, — наверное. Берта не проведешь. Обойдя ее, мужчина присел на корточки прямо перед Селеной. Оценил удручающую обстановку на кровати. Затем посмотрел девушке в глаза, считывая ее рентгеновским взглядом. — Неужели я вижу тень волнения на этом всегда уверенном личике? — спросил мягко, с характерными ему ехидными нотками в голосе. Погладил по лицу. — Мне это в новинку, — не отвечая на вопрос мужчины напрямую, начала Селена. — К тому же, ты ведь знаешь, я… не совсем идеальная кандидатка для знакомства с родней. Совсем не идеальная, если быть точнее. Мужские руки мягко сжали ее бедра, как бы подбадривая, затем Берт спокойно констатировал факт. — Ты идеальная для меня. И ты просто не можешь не понравиться моей семье. — Мужчина усмехнулся своим следующим мыслям, немного помедлив с их озвучиванием. — Чему это ты улыбаешься? — Просто подумал о том, что волноваться нужно скорее мне, чем тебе. — Это почему же? — Ну, мама обязательно будет упрекать меня, что не познакомил вас раньше. — Вот как? Она настолько строгая женщина? — Что ты, нет. Совсем нет. Просто этот сорванец перед тобой испил немало ее крови, — Берт бархатисто рассмеялся. — Сестричка всегда была куда прилежнее и ответственнее меня. Она мудра не по годам, и в этом, кстати, вы с ней очень похожи. — Тебя нельзя не любить, так что не прибедняйся. — Это да, — хитро взглянув Селене в глаза, ответил Берт. Затем кивнул в сторону одежды. — Так что, тебе нужна помощь с выбором? — Да, пожалуйста! Я себе уже всю голову сломала. — Вижу, ты отмела одно из моих любимых платьев… Проведя рукой по красному бархату, Берт состроил на лице прегрустную гримасу. — Считаешь, что декольте поможет расположить твою семью ко мне? — Кажется, когда-то я тебе это уже говорил, но повторюсь: ты расположишь к себе кого угодно, даже если будешь одета в мешок. Однако испытывать судьбу мы, конечно, не будем. Селена была не в том состоянии, чтобы отреагировать на шутку. Просто кивнув в ответ, она показала ему то, до чего сократила мучительный выбор. Легкое коктейльное платье черного цвета, светлый брючный костюм свободного кроя с майкой темнее на полтона и плисовая юбка миди с топом на бретелях. — Надень вот это, — сказал Берт, выбирая третий наряд. — Свободная юбка поможет тебе не тушеваться, а топ… Он… — Что? Не подходит? Я так и знала! Берт вздохнул. — Хотел сказать, не вульгарно подчеркивает твою изумительную грудь. Засмотревшись на нее, мужчина томно, немного расстроенно выдохнул. Времени увидеть интересующую его часть тела Селены прямо сейчас уже не оставалось. Ее позабавила его реакция и удачно отвлекла от угрюмых мыслей. — Спасибо! Ты лучший. Дай мне пару минут. Отодвинув от себя мужчину резче, чем стоило, девушка поднялась с постели и развернулась к нему спиной, решаясь наконец одеться. Шорох, и легкое дыхание аккуратно коснулось ее плеча. Поняла: Берт встал прямо позади и явно не собирался дать ей вот так просто исполнить задуманное. Он задумал что-то свое. Потянулся руками к ее талии, мягко касаясь главного изгиба женского тела. — Если ты сейчас не уберешь свои прекрасные руки, — на улыбке начала Селена, повернув голову в его сторону, — то мы опоздаем на ужин, и твои родные сочтут меня весьма не пунктуальной особой. Зная, как Селена не любит опаздывать, Берт поцеловал ее в макушку, шлепнул по попе и в мгновение отошел, чтобы оказаться от соблазна подальше. Она оглянулась, убеждаясь в отступлении мужчины. Он тут же поднял руки, без слов говоря: «Сейчас я тебе уступлю. Но только сейчас». Затем плюхнулся в кресло, стоящее в углу спальни. Приглушенный свет зачем-то зажженной лампы придавал его томному лицу таинственное выражение. Берт явно не чувствовал себя проигравшим, напротив, весь его вид выдавал наслаждение ситуацией. Ему было достаточно даже просто смотреть на Селену так, чтобы запустить по ее коже парад мурашек. И он это прекрасно знал. Скрывая накатывающую приятную волну внутри, Селена молилась на то, чтобы Берт не заметил проступившего на ее щеках румянца, и вступила в игру, которую он бессовестно затеял. Под его пристальным взглядом она медленнее, чем обычно, натянула чулки. Занялась юбкой, как бы случайно ее уронив. Мужчина хотел было рассмеяться этой ее выходке, но ему вдруг стало не до смеха. Берт судорожно сглотнул, когда Селена, стоящая к нему вполоборота, наклонилась к нарочно упавшему предмету одежды. Эта поза любимой женщины, будоражащая сознание любого здорового мужчины, всегда напрочь отрезала пути к отступлению. Усилием несломленной воли Берт удержался в кресле. Однако заерзал и напрягся, чем выдал себя и вызвал победную ухмылку на лице Селены. Слова были излишни. Не желая сводить его с ума окончательно, она наскоро натянула юбку и топ. Мужчина благодарно выдохнул. Семья Берта — его мама Шэрон и младшая сестра Лили — жили в пригороде, в сорока минутах езды от Нью-Йорка. Отец умер еще когда они с сестрой были детьми, так что их воспитанием всецело занималась мать. Узнав это, Селена наконец поняла для себя, откуда в мужчине такое глубокое уважение и обходительность к женскому полу. Он был джентльменом, рыцарем не по стечению обстоятельств и не потому, что родился с серебряной ложкой во рту — сначала по воспитанию, затем — по собственному выбору, поскольку с юношества взял на себя ответственность за двух самых важных для него женщин. Селена стала третьей. Когда городские пейзажи сменились обилием зелени, ее вновь охватила паника. Берт был увлечен дорогой, поэтому не заметил этого, пока девушка сама не заговорила. — Берт, я серьезно. Я ни разу не знакомилась с родными своего парня! — Жениха, — поправил ее он. — Жениха! — вспомнив, что они теперь обручены, Селена еще больше запаниковала. — А если я буду нести какую-нибудь чушь? — Что значит если? — подначивал Берт, смеясь. — Я тебя сейчас тресну, ты потеряешь управление, и мы оба разобьемся! А может, эта идея не так уж и плоха? — Перестань беспокоиться, любимая, — начал Берт, обгоняя очередную иномарку, будто бы был за рулем не мини-купера, а феррари, — все будет хорошо. Это не так страшно, как все описывают. И ты вообще помнишь о своем значительном опыте успешных переговоров? — Свободная рука мужчины легла поверх тоненькой женской ручки. — Ну да, но… — Никаких но. — Но… — Нет. — Берт! — Селена? — спросил Берт, игриво приподняв бровь. Он ее поддразнивал. — Ты мне совсем не помогаешь! Причем тут рабочие переговоры… В этом у меня нет никакого опыта. — У меня тоже. — Что?! — Я никогда не знакомил семью со своими девушками. Тем приятнее этот опыт будет для нас обоих. — Почему не знакомил? — зацепилась за тему Селена, с интересом рассматривая Берта. Неужели ее мужчина никогда не был с кем-то настолько близок раньше? В это верилось с трудом. — Не знаю, не хотелось. Для этого нужно чувствовать, как минимум, что-то особенное. По крайней мере, мне. — Ты никогда никого не любил? — Я никогда никого не любил так. — Как? — Как максимум. — М-м-м, — промычала Селена, довольная расспросом, и растянулась в пассажирском кресле. Берт окинул ее мимолетным взглядом. Улыбнулся. — Рад, что ты наконец расслабилась. Ей и вправду удалось отпустить ситуацию. Несмотря на все попытки лимба грубо подмять Селену под себя, заставить плыть по течению, в реальности ей порой это по-прежнему давалось с трудом. Но, как и там, рядом с ней неизменно был Берт и его успокаивающее влияние, благодаря которому все жизненные препятствия казались бумажными. Девушка прибавила звук на магнитоле своего авто. Заиграла песня группы Weeknd из подборки, которую для нее сделал Берт, чтобы она не скучала во время езды на работу, слушая, по его словам, «совершенно пустые, безвкусные радио-подборки». Селене безумно нравилось, как он касался незначительных на первый взгляд вещей ее жизни, преображая их своим обаянием. И за рулем ее машины, как ей казалось, он выглядел куда более органичным, чем она сама. Закатанные рукава черной рубашки, сильная, крепкая рука, сжимающая беспрекословно поддающийся ей кожаный руль, играющие от каждого ее сжатия вены… И запах. Легкий, едва уловимый, ненавязчивый, как и сам его обладатель, но осязаемый будто бы на кончиках пальцев, древесно-терпкий запах Берта. Наслаждаясь апофеозом своих ощущений, под звуки мотора и глубокие аккорды песни девушка погрузилась в приятную негу, напрочь позабыв о тревоге, сковавшей ее буквально минуту назад. Когда машина остановилась, Селена с удивлением обнаружила, что задремала. Суетливо вытерла слюну, предательски вышедшую за время сна. Взглянула на Берта. Он заглушил мотор, рассмеялся и потянулся к ней. — Моя королева, восхитительна даже сейчас. — Даже?! — Девушка отодвинулась от него и с тревогой посмотрела в зеркало на пассажирской панели. — О боже! Тушь на ресницах немного сбилась, образуя под глазами предательскую тень; волосы, так долго укладываемые их обладательницей, были растрепаны. — Только без паники, — заключил Берт, предвидя ее дальнейшую реакцию. — Черт! — У нас есть время, не торопись. Стараясь вновь придать себе божеский вид, Селена то и дело зарывалась в сумке, орудуя косметикой и расческой. Через несколько мгновений, оценив результат, выдохнула. На лице остался только едва уловимый сонный налет, но это было меньшее из зол. — Как я выгляжу? Не ответив, Берт потянулся, чтобы ее поцеловать. Селена остановила его на легком чмоке. — Ну нет, я больше ничему не позволю испортить и без того удручающую картину. — Ты выглядишь прекрасно, — немного раздосадованно произнес Берт, лишаясь губ Селены. — Нацелуемся после. Если, конечно, все пройдет хорошо, — ответила, нежно проведя рукой по гладко выбритой мужской щеке. — Если нет, то нам это понадобится еще больше… — томно сказал мужчина, закрывая глаза и поддаваясь приятной ласке. И тут же исправился, поняв, что после этих слов Селена может разволноваться с новой силой. — Но все обязательно пройдет хорошо, уверен! Дом был небольшим, но очень облагороженным. Первое, на что обратила внимание Селена, это уютная терраса у входа, обрамленная многочисленными растениями в горшках. Должно быть, здесь хорошо проводить время в кругу семьи, попивая кружечку ароматного чая и обсуждая планы на предстоящие праздники. От этой мысли сердце Селены кольнула легкая грусть. У нее это тоже когда-то было. Семья. Но детский дом порой будто насильно выбивал из ее воспоминаний все самое светлое. За внимание воспитателей, которое никогда не сравнится с родительским, как соевое мясо — с натуральным, приходилось почти что драться. И она это делала. Ровно до того момента, пока не решила, что выглядит жалко. Как и все там. Тогда ей в одночасье стало плевать на отсутствие внимания к себе. Своей независимостью она была обязана и, в некотором смысле, даже благодарна детскому дому. Но отчего-то сейчас эта самая независимость показалась ей напускной и не имеющей никакого смысла. Ей просто захотелось вновь почувствовать себя дома. — Ты в порядке? — спросил Берт, когда они подошли ко входу. — Совершенно. — Тогда, — произнес, сжимая ее руку, — взглянем нашему общему страху в глаза. — Лично я не боюсь. — Врунишка. Едва рука Берта коснулась двери, чтобы постучать, как ее тут же открыла миловидная, худощавая девушка на вид от силы лет двадцати. Светлые волнистые волосы, голубые глаза. Не зная, что это сестра Берта, она бы, наверное, ни за что об этом не догадалась. Лили была похожа на тех девушек, что участвуют в «Топ-модель по-американски». Единственное, что немного отдаляло ее от них, это небольшой рост, что, однако, не мешало ногам быть восхитительно длинными. — Братик! — воскликнула она, по-ребячески бросаясь к нему в объятия, чуть не сбивая с ног. — Полегче, малышка. Неужели успела соскучиться? — Ты приезжаешь раз в месяц, а то и реже! — обвиняющим тоном ответила Лили, разжимая тиски хрупкой только на вид девушки. — Конечно же я соскучилась по вот этой вот фирменной ухмылочке! И как ты только выносишь видеть ее каждый день? — затараторила она, обращаясь уже к спутнице брата. — Ты ведь только что сказала, что скучала по мне. — Не без труда, — улыбаясь, выпалила Селена, думая о том, что, по крайней мере, с сестрой Берта они определенно поладят. Ведь, несмотря на очевидную внешнюю красоту, эта девушка обладала еще и острым умом. И языком. Это цепляло. — Ха-ха-ха, ты мне уже нравишься, Селена! — будто вторя ее мыслям, заключила Лили. — Дочь, хватит держать людей на пороге! — раздался приятный женский голос изнутри дома. — Не без труда, значит? — спросил Берт, пропуская девушек вперед. Селена с Лили переглянулись и одновременно широко улыбнулись. Вторая подхватила первую за руку так, будто бы шла с подружкой. Берт качнул головой. «Ну вот, спелись». Войдя в просторный коридор, Селена отметила слегка потертую временем, но сияющую абсолютной чистотой паркетную плитку; комнатные цветы в плетеных вазонах, приготовленные, судя по всему, для выноса на террасу, и фотографии в простых, но стильных рамках, от которых на правой стене практически не было свободного места. Улыбающиеся на них лица были свидетельством тихого семейного счастья. Подобно бездомному котенку, которого подобрали случайно, Селена испытывала противоречивые чувства, боясь того, что хрупкая идиллическая картинка исчезнет, стоит только закрыть глаза. Навстречу им вышла стройная, моложавая женщина. Темные прямые волосы, уже так знакомые Селене, были собраны в элегантный низкий пучок; зеленые глаза, подправленные такими морщинками, какие появляются только у часто улыбающихся людей, придавали ее внешности особое очарование. Мама Берта совсем не была похожа на маму Селены, но почему-то отчетливо ее напомнила. Весь ее вид излучал любовь и теплоту. Эта женщина мгновенно располагала к себе. Да, их уникальное сходство с Бертом было не только внешним. Заметив завороженный взгляд Селены, обращенный к ней, Шэрон искренне улыбнулась и подошла ближе к девушке, пока сын закрывал дверь. — Я так рада наконец познакомиться с тобой, Селена. Ты просто красавица! — Я тоже очень рада, мисс… — О, пожалуйста, зови меня Шэрон. — Шэрон, — как бы пробуя имя на языке, сказала Селена, — спасибо. Это вам, — и протянула букет белых фрезий. — О, не стоило тратиться. Ну какая красота! — Осторожно забрав букет, словно боясь нарушить личное пространство девушки, Шэрон аккуратно накрыла ее руку своей. — Кхм-кхм, — наигранно откашлялся Берт, напоминая о своем присутствии. — Берт, — ласково произнесла Шэрон, заключая его в объятия. Глядя на них вместе сложно было поверить, что эта молодая женщина — его мать. — Рада видеть тебя, сынок. — Мам, я, конечно, не хочу прерывать семейную идиллию и все такое. Но, кажется, в духовке что-то подгорает, — радостно заявила Лили. Их сходство с Бертом было не внешним. И, чтобы бы не говорил сам Берт про покладистость Лили, характерные нотки его сумасбродной натуры в ней все-таки тоже проскакивали. — Боже! — «Не упоминай имя господа в суе», — довольно сказала Лили, скорее всего, подражая маме. Берт ребячески толкнул сестру в плечо, как бы одобряя выходку, затем приобнял девушек по обеим сторонам от себя и повел в столовую, вслед за суетливо отправившейся туда Шэрон, причитающей себе под нос что-то вроде «Эти бесстыдники никогда не исправятся». В кухне, объединенной с залом, было очень светло. На изящном столике возле широкой софы красовался искусно составленный, но уже подвядший букет. Туда Шэрон и поместила подаренные цветы, вынимая старые. Убранство в целом не вызывало ощущения излишней дороговизны или напыщенности. Все в доме говорило о том, что его обитатели по-свойски просты, но вместе с тем им не чуждо чувство стиля. Селена почему-то заключила для себя, что хозяйке этого жилища безумно подходит ее имя. — У вас очень красиво, — без капли лести сказала Селена, наблюдая за тем, как Шэрон достает из духовки, судя по запаху, что-то очень вкусное. Лили без особого энтузиазма размешивала салат, стоящий на столе, по-видимому, желая поскорее присесть. — Спасибо, Селена. Я очень люблю обставлять дом. Думаю, всегда любила, просто открыла в себе эту страсть не так давно. Когда с сервировкой было покончено, все расположились за столом и принялись за еду. — Ну, Лили, как успехи в учебе? — поинтересовался Берт, уплетая лазанью за обе щеки. — А как дела на работе? — парировала девушка в ответ, кладя в рот кусочек. — А ты не хочешь сначала ответить на мой вопрос? — А ты не думал, што он не ошобо интерешный? — жуя с совершенно непроницаемым выражением лица ответила Лили. На мгновение Селена разволновалась от их странной перепалки и даже перестала жевать. От ее престранного в этот момент вида Берт расхохотался, едва ли не подавившись едой. Сестра последовала его примеру и подавилась. Все еще ничего не понимающая Селена мельком взглянула на Шэрон, стараясь по ее реакции узнать, только ли она ничего не поняла. Берт тем временем стучал задыхающуюся от смеха и еды Лили по спине. — О, Селена, не обращай на них внимания, пожалуйста, как это делаю я, — грозно посмотрев на детей, принялась объяснять мама, — все дело в том, что они с самого детства играют в эту дурацкую игру. — Какую именно? — поинтересовалась Селена, выдыхая и понемногу переставая ощущать себя умалишенной. Те двое все еще предательски хохотали. — Отвечать вопросом на вопрос, — ответила Шэрон, мягко касаясь руки девушки. — Лили, Берт, перестаньте смущать Селену! — Сказала она, смерив детей недовольным взглядом. Мужчина потянулся к возлюбленной, вытирая слезы, проступившие от смеха. — Прости, милая, но твоя реакция того стоила! — сказал и нежно поцеловал в висок. — Да, прости его, Селена. Весь интеллект унаследовала я. — Вот как? — сказал Берт, возвращая внимание к сестре, — Что же, по-твоему, унаследовал я? — Боюсь, это останется страшной тайной для всех нас. — Лили! — Мама? — Селена? — внезапно и совершенно ни к чему сказал Берт, снова поворачиваясь к ней. В его глазах плясали игривые ребяческие огоньки. — Берт? — ответила девушка зачем-то. Тут уже расхохотались все. Спустя мгновение, беседа пошла в обычном русле. Лили рассказала о том, что учится на факультете рекламы и сейчас дописывает дипломную работу, чему Селена очень удивилась, ведь это говорило о том, что ей, по меньшей мере, двадцать три. Научный руководитель хвалил ее за находчивость, но советовал «избегать излишне научной терминологии, так как это не выгодно подсвечивает недоработки деятельности преподавателей относительно остальной массы студентов». Шэрон поделилась тем, что всю жизнь проработала медсестрой в военном госпитале Нью-Йорка, но после пятидесятилетнего юбилея внезапно увлеклась дизайном, а затем и антиквариатом. Берт поддержал ее начинания и настоял на том, чтобы мама позволила себе наконец заняться чем-то для души и «перестала загружать себя лошадиными нагрузками больничной работы». Селену сказанное им позабавило. — А ты ведь проектируешь мосты? — поинтересовалась Лили за десертом. — Да, все верно, — улыбнулась Селена, чувствуя себя в своей тарелке. — Ну, вообще-то, у нее собственное агенство, к тому же очень успешное, — как бы невзначай, гордо добавил Берт. — Берт… — сказала Селена, пнув его ногой под столом так, чтобы никто не видел. — Это действительно здорово, Селена! Ты, должно быть, очень сильная девушка и хороший начальник. Не каждый мужчина сможет справиться с подобными нагрузками и особенно с управлением большим штатом персонала, — восторженно проговорила Шэрон. Затем повернулась к Берту. — А вот тебе, молодой человек, стоит поучиться манерам. — Ему уже поздновато, мам, не считаешь? — Никогда не поздно, Лили. Особенно, когда рядом такой достойный пример. Должно быть, твои родители тобой очень гордятся, Селена. Девушку тут же окатило ушатом ледяной воды, мгновенно смывая теплоту размеренного хода предшествующей беседы. Она оказалась там, возле горящего дома, и смотрела в окно, в котором еще мгновение назад стоял отец, расстроено глядя на дочь. Затем — на пороге церкви, где так и не смогла найти в себе силы попрощаться с родителями, которых подвела в тот злосчастный день. И, наконец, она оказалась в ненавистном приюте и увидела маленькую Селену, истерично рыдающую в подушку. Не увидела — она стала ею. Берт в ту же секунду сжал ее ладонь, как бы стараясь удержать в спокойной, счастливой реальности, и нашелся ответить первым, исправляя положение: — Мама, Селена потеряла родителей еще в детстве. — О, Селена… Пожалуйста, прости меня, — заторопилась извиниться Шэрон, — если бы я только… — Шэрон, прошу, не извиняйтесь, — наконец вымолвила девушка, сдерживая скупую слезу, что, однако, не укрылось от присутствующих, — вы ведь не знали. К тому же, это было очень-очень давно. Попытка Селены улыбнуться не возымела успеха. Шэрон накрыла ее руку своей и крепко сжала, подобно Берту. Девушка была благодарна этому жесту, который был гораздо ценнее и лучше, чем слова жалости. Возможно, именно это побудило ее открыться и заговорить самой. — Взорвался котел. Все это произошло, когда я… Убежала из дома. Мы поругались тогда. Порой я виню себя в том, что случилось, хотя умом и понимаю, что ни в чем не виновата. Просто… Я не смогла с ними попрощаться и сказать, как их люблю. — Конечно, милая, ты абсолютно ни в чем не виновата, — поддержала Шэрон. — Поверь мне, твои родители точно все знали тогда, а сейчас бы гордились тобой. Возможно, это прозвучит несколько неуместно, но я — горжусь. — Спасибо. Правда. — Я тоже, кстати, — мягко улыбнулся Берт. Лили просто кивнула головой в знак солидарности. — Ну хватит вам… — произнесла Селена, улыбаясь и выпуская наконец надоедливую слезу. — Ну, сын, если ты ее когда-нибудь обидишь… — Куда уж ему, — толкнула Берта в бок Селена, — скорее, это я его обижу, чем он меня. — Она уже мне нравится больше, чем ты, — бесцеремонно сказала Лили Берту, жуя торт и одновременно улыбаясь во все тридцать два зуба. — А я и не против, — пожал плечами Берт. — Кстати, раз уж мы заговорили о семейных узах… Сердце Селены ушло в пятки. Неужели Берт хочет вот так вот в лоб сообщить сейчас об их помолвке? — Да ладно?! — Лили вскочила из-за стола, едва не перевернув его. Вероятно, между ней и братом существовала какая-то пугающая своей глубиной телепатическая связь. Берт широко улыбнулся, удерживая сотрясшийся предмет мебели руками. — Ты что, Лили?! — недоумевающе воскликнула Шэрон. — Ради всего святого! — Мам, я сделал предложение Селене, и она согласилась. Мы поженимся. Сначала Шэрон лишилась дара речи. На лице застыло удивление, которое уже через мгновение осознания исказилось гримасой плача. Селена надеялась, что это от счастья. И для Шэрон, попеременно обнимающей то сына, то новообретенную дочь, это было именно так.