Леди эльф или найти выход любой ценой

Pov Elrond Я наклонился к ней, напевая тихую эльфийскую колыбельную, которую пел каждый раз, когда нужно было найти способ успокоить ее, надеясь, что это убаюкает ее душу и теперь. Мелодия наполнила комнату, вскоре ее дыхание выровнялось, и она погрузилась в спокойный сон. Ливень постепенно утихал, сходя на нет. Я, решив не тушить свечи в ее комнате и вышел, закрывая дверь в покои. Последнее, что я увидел, было едва заметное свечение, окутавшее ее как купол. Быстро шагая, минуя несколько этажей разом, даже не понимая, когда пролеты оставались за спиной, я поднимался наверх. Гэндальф и Галадриэль сидели за столом, укрытые ночной тьмой и светом луны. Я сел в первое свободное кресло, складывая руки на стол. На лицах обоих передо мной было это тяжелое, угрюмое и гнетущее выражение лица.  — Итак это всё-таки произошло?— Она говорила тихо, но в голосе слышалась сталь. Отчетливо помня первую ночь, когда мы столкнулись с ее таким состоянием мы оба не хотели повторения, возможность которого нависла над нами как грозовая туча. — Никто не думал, что это произойдёт так быстро!— Немедленно возразил я, уставившись на волшебника, именно он только сегодня сообщил мне о связи нашей дорогой Ив с Торином. Ему было знать ответ, как никому другому. — Она уже знала до сегодняшнего дня. По крайней мере она догадывалась, мы говорили об этом, и, хотя она все отрицала, я слишком хорошо ее знаю, чтобы понять, что она думала об этом, но сегодня она окончательно все поняла. И он тоже начал думать о нечто подобном, прежде чем узнал о её наследие. Они поцеловались под водопадом после того, как мы ушли. Более того, это он поцеловал ее.— Я широко раскрыл глаза и уставился на него в ответ на его слова.— Кроме этого он не смог заставить себя уйти сначала, связь притянула его обратно к ней, угнетая его за его слова и действия, я видел терзания, отразившиеся на его лице, но его гордость и предрассудки оказались сильнее и во второй раз он смог перебороть связь, даже тогда, когда она сама догнала его и попыталась убедить в обратном, он заявил что между ними ничего нет. Это разбило ее окончательно. Хотя его все ещё притягивает к ней, а подсознание заставляет сомневаться в самом себе, она же, окончательно осознав связь, очевидно не собирается рассказывать ему о ней, да и как теперь. — Он собирается уйти вместе с отрядом, но без нее. Если он оставит её здесь, её сердце не выдержит этого. Они - последний оплот семьи который у неё остался, если он отнимет его у неё, она окончательно сойдёт с ума и я боюсь, всё-таки исполнит то, что мы не позволили ей сделать после битвы при Казад-Думе.— Выразил я свои опасения. Её слова о том, что мы не хотели понять её волю и исполнить её, или по крайней мере позволить ей самой исполнить это въелись в мое сознание, ни разу ни отступая и не давая мне и шанса забыть об этом.— Она попытается встретиться со своей семьей в священных залах вновь и вряд ли у кого-то из нас хватит смелости и совести остановить ее еще раз.— Никто больше ничего не говорил. Все понимали, о чем идёт речь. В голове тут же всплыла страшная картина. Неделя после битвы при Казад-Думе —Галадриэль!— я вбежал на верхнюю террасу, она только появилась и сразу обняла меня. — Элронд! Как она? Есть какие-то изменения.— ее голос был не на шутку встревожен. Я только устало покачал головой — Она уже шесть дней не выходит из своих покоев, никого не впускает, может быть ты попробуешь с ней поговорить. Такими темпами она заморит себя голодом!— Я говорил это уже в отчаяние. Последние несколько дней мы все пытались достучаться до неё, но безуспешно. Двери были плотно закрыты, и очевидно приперты с той стороны так, что открыть их силой не получилось.  — А что могу я? Она не хочет никого видеть, она никого не впустит, ты видел, в каком состоянии она была после новостей от Гэндальфа.— В ответ проговорила она. Саруман молчал, стоя рядом с нами. Он кажется вовсе не мог подобрать слов, чтобы описать то, что произошло, или хотя бы предложить что-нибудь.  — Не знаю, но вы с ней всегда были близки, может быть у тебя получится уговорить её!— Она тяжело вздохнула, очевидно считая, что это бесполезно. Она молчала ещё пару минут, прежде чем в конце-концов заговорить — Вы тоже были достаточно близки, но если она не пускает тебя и мальчиков…Хорошо, я попробую поговорить с ней, но я ничего не обещаю. Прошлые несколько дней она тоже была молчалива в ответ на мои уговоры— Она в последний раз сжала мои руки и направилась к выходу. Я пошёл за ней по пятам, надеясь, что она сможет хотя бы уговорить ее открыть дверь, чтобы мы могли увидеть ее. Мы остановились у дверей в её покои. — Maila, maquent-le latya-nin (дорогая, прошу тебя, открой мне) — Галадриэль несколько раз постучала, но ответа не последовало. Мы оба притихли. На той стороне не было слышно даже шороха. Мы переглянулись, всерьёз обеспокоившись. —Maila! (Дорогая!) — Затем она постучала ещё раз, но вновь ничего не произошло. Я подошел к двери и потянул за ручку. Ещё сегодня утром дверь была плотно заперта, но сейчас поддалась и открылась внутрь с каким-то жутковатым скрипом. Мы вошли в комнату и оба замерли, как будто впали в оцепенение на секунду. —О, Валар!— Галадриэль выскочила из спальни и побежала в сторону целительных палат с громкими криками о помощи, а я рванул к кровати, поднимая миниатюрное окровавленное тело. Руки, ноги, все открытые части тела, которые я мог видеть были изрезаны, белое платье, в котором она лежала, насквозь пропиталось кровью. Её дыхание было поверхностным, совсем слабым, сердцебиение, чей стук я сначала не услышал вовсе, едва чувствовалось под пальцами. Я побежал вслед за Галадриэль, стараясь как можно быстрее доставить её в палаты к лекарю. Два эльфа уже ждали нас внутри. Я уложил её на кушетку, предоставив им место и вышел. В первые за долгое время я увидел, как Галадриэль плакала. Она сидела на лавке, оперевшись спиной на ограждение против двери и, сложив руки на лице, тихо всхлипывала, слезы стекали по ее коже, поблескивая в свете свечей.  — Что если мы не успели?— Её голос дрогнул и сломался. Этот вопрос повис в напряженном воздухе как яд, уничтожающий изнутри. Мы сидели там вдвоём, через некоторое время вернулся Гэндальф, затем Саруман и две ее служанки. Через добрых пару часов целитель вышел, залитый её кровью он сообщил, что упусти мы ещё хоть пару минут, ее было бы уже не спасти. Никто кроме меня и Галадриэль не вошёл в палату, оставаясь снаружи. Она лежала, вся перемотанная бинтами, постепенно краснеющими от ее ран, бледная как лист пергамента, исхудалая с темными кругами усталости вокруг глаз. Галадриэль опустилась на колени рядом с кушеткой, больше не заботясь ни о чем. Прежде чем я услышал тихий едва слышный напев  —Спи спокойно до рассвета  О дитя мое, дитя.  Сохранит в объятиях света  Арфа сон твой до утра— она нежно протягивала ноты, по ее щекам все еще слегка накрапывали слезы.  —Солнце спряталось за горы,  Звезды вышли в хоровод,  Отгоняя злые взоры,  Охраняя твой покой.— ее руки легли на ее щеки, баюкая кожу.  —Ветер раскачает ветви, Шепчут листья за окном, Лунный свет прогонит тени, Согревая все теплом— она слегка покачивалась в такт собственной мелодии —Спи, мой ангел, безмятежно,  Пусть душа твоя парит,  В мире снов сопровождая,  Арфа сон твой сторожит.— она так и повторяла мелодию раз за разом, продолжая сидеть на коленях возле нее пять ночей, пока она не очнулась.  Риверделл. Настоящее время Это был первый раз, когда мы почти потеряли ее. Я до сих пор содрогаюсь от ужаса, вспоминая это. Наконец Галадриэль заговорила — Нужно показать ей зеркало— она сказала это неуверенно и задумчиво. Мне на секунду показалось что слух подводит меня спустя столько лет — Зеркало показывает прошлое! Оно создано для тех, кому необходимо просветить воспоминания, найти в них что-то!— мне казалось, что мы не слышим друг друга— Зачем ей вспоминать это снова, проходить через все то, что она пережила? — Может это поможет ей вернуться!— проговорила она, серьезно глядя мне в глаза, как бы не принимая возражений.— мы должны попробовать.  — Это рискованно. Сейчас она спит, но мы не знаем что будет, когда она очнется. Она уже начала терять контроль, что будет, когда она вновь переживет те потери, которые она понесла. Велика вероятность, что она не сможет совладать с собой.— слова Гэндальфа вновь отрезвили, выводя меня из воспоминаний, которые снова пытались захватить меня.  — Но это может помочь ей окрепнуть!— возразила Галадриэль.  Ее глаза были полны надежды, а голос дрожал от нетерпения. —Мы не можем просто оставить ее в таком состоянии, вечно терзаемую мыслями о случившемся. Может быть, зеркало поможет ей успокоиться, даст шанс взглянуть в лицо своему прошлому и двигаться дальше, может быть, оно даст ей ответы.—Я кивнул, зная, что она права. — Когда ты хочешь это сделать? — Спросил я, бросив на нее короткий взгляд. — Следующим вечером. Как только она проснется утром, я сама пойду в ее покои. Мы давно не проводили время вместе, возможно я смогу вернуть её в чувства. Я попробую поговорить с ней за сегодняшний день, а вечером отведу её к зеркалу— она немедленно ответила. Решено, пусть будет так Pov Galadriel Идея с зеркалом действительно была очень рискованной, но боюсь она была единственной. Я надеялась, что это послужит бальзамом для измученной души нашей Евы, а не ножом в ее сердце. Все разошлись, дав мне время все обдумать. Солнце только начало выглядывать из-за горизонта, когда я очнулась от своих мыслей. Подождав еще немного, я спустилась на этаж, где располагались ее покои, и осторожно толкнула дверь в комнату Евы. Спальня была залита мягким, теплым светом, от которого исходило божественное сияние. Она лежала, растянувшись на кровати, сжав кулаки и стиснув челюсти, а ее грудь резко и быстро вздымалась при каждом вдохе. На лбу выступили крошечные капельки пота. Я присела на кровать рядом с ней и легонько коснулась ее плеча. Внезапно я что-то услышала. —Нет, нет, нет, пожалуйста, не убивайте их! Нееееет! — Сначала на беспорядочно шептала, а потом резко закричала, ее грудь приподнялась на кровати, а кулаки разжались, пальцы изогнулись в неестественном положении. — Тсс, тсс, — прошептала я, поглаживая ее по щеке, пытаясь осторожно разбудить от этого кошмара. Ее глаза распахнулись, и она посмотрела на меня с ужасом и опаской, не узнавая меня на мгновение. Ее рука схватила мою, больно сжав, дикие, широко раскрытые, красные глаза смотрели прямо на меня. —Все в порядке, это я, это я—пробормотала я, и в ее взгляде постепенно появилось понимание. Ее дыхание замедлилось. —Леди Галадриэль, тетя, это ты— пробормотала она с облегчением и наклонилась вперед, обнимая меня за шею и плечи — Привет, дорогая, — сказала я, поглаживая ее по спине. —Тебе снова снилось поле битвы?— она слегка кивнула, ее глаза все еще были расширены от ужаса. —Они просто не оставляют меня в покое.— Ее голос был едва слышен, он дрожал от пережитого кошмара. — Они возвращаются каждую ночь, умоляя меня спасти их. Я вижу это, тетя! Они истекают кровью и умоляют меня спасти их, прежде чем орки Гундабада убьют их. И я ничего не могу поделать, только наблюдать. —Я знаю, милая, я знаю — прошептала я, пытаясь утешить ее. — Ты пришла из-за меня?— Спросила она, отстраняясь и глядя мне в глаза — Элронд и Гэндальф очень беспокоились о твоем состоянии! Расскажи мне, дорогая, что случилось? — Я нашла Торина на скалах под водопадами. Мы поговорили, и потом я сказала, что иногда жизнь может сыграть с нами злую шутку, но, в конце концов, мы там, где должны быть, и он поцеловал меня. Я почувствовала, как между нами пробежала искра, а потом ветер пронесся у меня над ушами...- ее голос затих. Она откинула прядь волос в сторону, обнажив одно из них. —Он выглядел так, будто я убила его семью у него на глазах, он сказал, что я грязная эльфийская лгунья и что мое слово ничего не стоит, а затем разорвал наш контракт и сказал мне больше не подходить к отряду. Я пыталась поговорить с Торином, особенно после того, как он вернулся туда, но из этого ничего не вышло. Он сказал, что между нами ничего нет, и в конце концов ушел.— Она закончила, и слезы снова наполнили ее глаза. —Я просто увидела ИХ в них...— Я точно знала, что означала эта фраза. В гномах из отряда она увидела своих братьев, потерянную семью. Я взяла ее за обе руки. —Ну, раз уж я пришла... мы можем провести этот день вместе. Я давно тебя не видела— Легкая, немного грустная улыбка расцвела на ее лице, и она кивнула. Я поднялась с кровати, помогая ей встать, а затем протянула ей платье из ее гардероба. —Я предлагаю начать с завтрака. Когда мы спускались по лестнице, из столовой донесся запах свежеиспеченного хлеба и аромат дымящегося чая. Солнце уже полностью взошло и заливало все мягким золотистым светом. Птицы за окном весело пели, их мелодии переплетались с нежным шепотом реки. При виде ее, все еще такой хрупкой и уязвимой, у меня защемило сердце. Я знала, что путь, который она выбрала, был трудным, но я также знала, что она достаточно сильна, чтобы вынести это. Все это знали. Элронд уже ждал нас на террасе. — Доброе утро, Галадриэль, — мы кивнули друг другу, и он повернулся к ней— Амориэль, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь?— она слегка вздрогнула, услышав его обращение. Прошло много времени с тех пор, как кто-либо называл ее эльфийским именем. —Я знавала дни и получше — ответила она все еще хриплым от слез голосом. Элронд посмотрел ей в глаза, и между ними завязался безмолвный диалог понимания. Он указал на стол, уставленный яствами, которые казались слишком яркими и жизнерадостными из-за тяжести, царившей в воздухе. Мы сели, и я наблюдала, как она ковыряется в тарелке, от горя у нее явно пропал аппетит. — Что… что делают гномы?— она спросила тихо, едва произнося членораздельные звуки. В глазах Элронда я увидела немой вопрос, а действительно, что делали гномы? Pov Torin После того, как я оставил их на террасе прошлой ночью, я долго старался уснуть, пытался думать об Эреборе и походе, но все равно не мог не думать о том, что сказал Гэндальф. «Если все вернется к тому, как было…» что он имел ввиду? Эти мысли не давали мне и секунды покоя. Очевидно, это было что-то чрезвычайно плохое, раз он так говорил об этом. Впервые я слышал в его голосе не только серьезность или предупреждение, но и самую настоящую угрозу. Как будто он мог бы пронзить меня тем найденным клинком, если бы мог. Угроза расправы… я не ожидал услышать это от волшебника. Разумеется, никто не обрадуется разрыву контракта, но у меня есть свои причины, и не могло это повлиять так, чтобы Гэндальф готов был убить меня за нее… Она. Ее образ застрял в моей голове. Тепло и податливость ее тела, когда я держал ее в своих руках, ее облик там под водопадами, на мгновение она показалась мне героиней былин о прекрасных нимфах, мягкость губ, когда я прижал их к своим, а она обмякла на доли секунды. Это точно была магия! Ничто другое не могло так затмить мой разум. Я должен был оставаться холоден рассудком. Но ее лицо не выходило из моей головы. Ее подавленный вид, словно я вырвал из ее груди сердце, впился в мое сознание. Я бы назвал это превосходной игрой, если бы не вновь появившийся слова волшебника «она готова была отдать за вас жизнь…». Что знал он, чего не знал никто больше? Очевидно он знал ее давно, как и здешние эльфы, и намного глубже чем любой из присутствующих. Момент поцелуя снова возник перед глазами. Я словно был околдован, не мог сопротивляться этому чувству, необходимости обладать ей в тот момент. Балин был прав, когда говорил что я наблюдаю за ней, и не совсем потому, что она была рядом с Фили и Кили. Что-то притягивало меня к ней, но что я понять не мог. А теперь и вовсе не собирался! Эта мысль мгновенно отрезвила меня. Она была эльфийкой, врала всему отряду и очевидно околдовала меня. Я должен забыть о ней раз и навсегда, как о кошмаре! Встав с постели в комнате, которую предоставили эльфы, я вышел на веранду. Уже никого не было, как мне показалось сначала. Угольки костра тлели, кое-какие вещи сушились снаружи под крышей, дождь уже стих. Внезапно я разглядел у дальнего балкона силуэт. Подойдя ближе, я понял, это был Балин. — Тоже не спиться, Балин, брат?— он даже не обернулся, кажется всматриваясь с ночную темень. Где-то далеко отдавался шум водопадов. — Эта ночь принесла много сюрпризов, Торин, не так ли?— вот что он ответил мне. Это все, что я получил. — Завтра с рассветом мы покинем это место.— твердо заявил я — Это не разумно. Король ты или нет, но я твой советник, и я говорю тебе, что это глупо, Торин. Если здешний лорд эльфов может прочитать карту, мы не должны упустить эту возможность.— он говорил тихо, но твердо, как и всегда, когда давал мне нравоучения. — И ты не прав насчет нее!— на этом мои уши навострились. Что значит не прав насчет нее? — Что это должно значить?— наконец он повернулся ко мне, его глаза выдавали все на его на первый взгляд непроницаемом лице. Он был хмур и даже зол, и недоволен в первую очередь. — Я уже говорил тебе, не в моем праве говорить тебе этого, ты сам должен увидеть то, что скрывается в глубине. На это нужно не мало времени, брат мой, не мало времени. — Но если у меня нет этого времени? — спросил я совершенно не понимая, куда клонит седовласый гном — Именно поэтому ты должен дать этому время и прислушаться к себе. — это было все, что он сказал, прежде чем уйти в комнаты, которые он делил с Двалином, а я так и оставался стоять там еще добрых пару часов, вслушиваясь в грохот водопадов долины пока не наступил рассвет. Первой мыслью было поднять отряд и выдвигаться прочь от этого места, но потом что-то остановило меня, а в голове всплыла фраза Балина «Тогда дай этому время». Время это то, чего у меня не было, я и так отдал слишком много времени за свою жизнь, но что-то во мне твердило, что это стоит того. Кажется они были правы, стоило дать этому еще время, нам нужна была карта, не просто так она была предназначена для этого момента. Собравшись с последними оставляющими меня мыслями и поднялся на ноги и вернулся обратно в предоставленную постель, и больше не смог думать не о чем, проваливаясь в глубокий, беспробудный сон. Гномы. Ранее ночью Торин ушел, а Гэндальф чуть не сбежал оттуда бросив последний взгляд на компанию. Бильбо сидел в дальнем углу, не производя ни шороха, пока все остальные тупо смотрели на закрывшиеся двери и молчали. Новости ударили как гром среди ясного неба. На языке крутились одни и те же слова. Эльфийка. Обман. Остается здесь. Они молча ели, не обсуждая ничего. Кусок в горло не лез. Никаких больше песен, смеха и празднований, они просто ели, даже не глядя друг на друга. А принцам казалось что оба они вот-вот расплачутся на глазах у всех остальных. Они, уже давно зная о секрете своей названной Irak'amad, готовы были умолять дядю забрать его слова назад и сказать, что все это лишь глупый розыгрыш. Но это было не так. Они все слышали, что он сказал. Она должна остаться. А ведь оба они увидели в ней свою amad, надежду и свет в этом ужасе. Все остальные потихоньку, также молча разошлись спать, а двое принцев, быстро переглянувшись, отправились на поиски чего-то, чего сами не знали. Бродя по коридорам дворца они, сами того не замечая, набрели на то, что искал их разум. Они встали как вкопанные перед дверьми в ее покои. Фили был смелее, отворяя дверь в ее комнаты и входя внутрь. Она лежала на своей постели, ее лицо было мягким во сне, но даже в этой тьме они видели как оно опухло. Рядом с ее головой лежал мешочек, расшитый золотыми нитями. Это был ее мешочек для бусин. Двое принцев постояли там еще пару мгновений, глядя на свою названную тетю и вновь встретились взглядом. — Фи, тебе не кажется что раньше мы уже встречали Irak'amad (тетя)?— спросил Кили своего брата— ее тепло кажется мне ужасно знакомым. —Его брат живо потряс головой, он ничего не мог вспомнить, сколько бы не пытался. Хотя погодите ка… Он вскинул голову глядя на Ки. Он видел ее, или даже не так, он чувствовал ее всю свою жизнь, словно она была членом семьи. Он в детстве думал, что ему кажется этот женский силуэт, потом он решил что это чудится ему нимфа, потом он решил, что это посланница Махала, отправленная чтобы охранять его и его брата. Теперь он все понял. Это была она! — Ки, ты помнишь?— его брат удивленно уставился на него в ответ— помнишь леди на улице, которая угощала нас выпечкой и конфетами, помнишь тень, что следовала за нами когда мы заходили слишком далеко от Эред Луина, помнишь мелодичный голос в тишине ночи, а помнишь, как мы застукали кого-то в гостиной поздней ночью в день Дурина тогда?— С каждым сказанным словом глаза Кили расширялись все больше, становясь похожими на два больших кристалла. — Amad (мать) говорила, нам чудится!— воскликнул младший брат в тишине, да так что Фили пришлось зажать его рот рукой и уставиться на его Irak’amad, чтобы убедиться, что она все еще спит — Мне показалось первый раз, когда она запела в норе. Я думал, что это все игры моего подсознания, думал, что это все тоска по дому… вот о чем говорил Гэндальф!— Теперь они смотрели друг на друга с восторженными, шокированными и одновременно испуганными выражениями лиц. Она была сказкой их детства. —Фи, должны заставить дядю вернуть все как было!— Кили посмотрел на брата большими, круглыми глазами, в них читалась мольба. Они оба вновь посмотрели на спящую женщину. Волосы мягко лежали на подушке, она мирно сопела, лежа на боку и спустив руки с кровати. Оба принца постепенно почувствовали превозмогающую их силы усталость и сели у кровати, прислонившись головами к ее рукам, тут же задремав. Она, почувствовав какое-то шевеление, слегка разлепила уставшие, опухшие глаза, вглядевшись в тишину и тьму, а затем почувствовала две мягких шевелюры у своих рук, и слегка выглянув из-за кровати увидела две торчащие макушки. На лице дрогнула лёгкая, едва заметная улыбка, а пальцы зарылись в длинные волосы и тихим, хриплым голосом она пропела всего пару строк — В мерцание луны, словно в сказке, Мелодии арфы льются рекой,  Изгонят печали и страхи,  Подарят душе лишь покой.— по тихую мелодию принцы окончательно заснули, погрузившись в спокойный сон. Приподнявшись на руках, она оставила мягкие поцелуи на их макушках, почувствовав как тепло разливается в груди— Gamut nanun, Iraq’Dashat (спокойной ночи, мои племянники) — а затем снова обессилив опустилась на простыни, из под закрытых век выкатились еле несколько горячих слезинок, прежде чем она тоже уснула. Утро застало принцев-гномов рано и неожиданно. Еле продрав глаза от пробившегося в комнату света, Фили сначала и вовсе не понял, где он находится. Только почувствовав голову брата на своем плече и мягкую теплую руку на макушке, он вспомнил все, что произошло вчера. В комнате значительно посветлело. Это могло значить только одно- было раннее утро, скоро кто-то мог прийти сюда. Нужно было разбудить Кили — Ки, проснись, Кили!— брат едва пошевелился и сонно посмотрел на него из под ресниц.— мы проспали рассвет, нужно идти. — Но мы ведь хотели поговорить с ней!— возразил Кили, глядя на своего брата. — Мы поговорим, но не сейчас, нельзя чтобы кто-то увидел нас здесь!— Фили пытался вразумить своего брата, хотя и сам не хотел уходить. Но если бы их заметили здесь, то пришлось бы объясняться не только перед дядей, но и перед эльфами и лордом Элрондом, и это несомненно добавило бы им проблем и омрачило их тетю. В последний раз переглянувшись, они оба поцеловали руки своей тети, посмотрев на нее долгим и печальным взглядом, а затем ушли, оглядываясь по сторонам и стараясь как можно быстрее добраться до комнат, в которых им следовало ночевать. Прошло всего около двух часов, когда они успели поспать в той же одежде, что прибыли сюда, когда в их дверь все-таки постучали. Она открылась, достаточно широко, чтобы увидеть Двалина за ней. — Вы что, так и уснули в этих вещах?— настороженно спросил воин, оглядывая их обоих — Мы очень устали…— пробормотал Фили, не глядя Двалину в глаза.— Мы уходим?— он спросил с опаской, его голос слегка дрогнул, но вряд ли это кто-нибудь заметил. — Нет, Торин сказал, мы останемся, чтобы получить ответы о карте.— недовольно проговорил воин— парни готовят завтрак, поднимайтесь.— оба брата едва смогли соскрести себя с кроватей и приличия ради нашли во всех вещах, что остались, те, в которые можно было переодеться. Другие гномы, в том числе и их дядя уже были на внешней террасе. Они все еще молчали, каждый очевидно потерявшись в своих мыслях. Они сидели рядом с Бофуром, он всю дорогу бормотал что-то себе под нос, когда внезапно они ни с того ни с сего повернули головы, глядя на террасу этажом выше. Тетя стояла там, в легком платье, оперевшись на ограждение. Рядом с ней была высокая эльфийка, поглаживавшая ее по плечу. Тетя снова плакала, положив голову на плечо эльфийке, теперь ее волосы были убраны, оголяя уши. У них обоих больно сжалось что-то в груди. — Как думаете, это действительно правда?— это был Бофур, оказалось он тоже смотрел в ее сторону — Мы уже знали, все это время— внезапно заявил Кили — и я думаю это делает ее особенной, но особенной в хорошем смысле.— Кили нащупал в волосах на виске косичку— Вот!— глаза Бофура расширились — Борода Махала, семейные косы.— Фили вытащил из своих волос такую же. —Как давно они у вас есть? Почему никто еще об этом не знает? — Она наша названная Irak’amad. Мы попросили ее стать таковой и она согласилась за день до засады троллей.— гном снял с головы шляпу, присвистнув. — А Торин знает?— двое принцев покачали головами и спрятали косы в волосы.— я обещаю молчать, пока вы сами не расскажите об этом. Но как же теперь быть, если Торин собирается оставить ее здесь? — Мы не знаем, но у нас есть две недели, чтобы решить. Pov Galadriel Как мы и договаривались, мы провели день вместе, разговаривая обо всем на свете. Несколько раз мы видели гномов, на ее лице каждый раз отражались боль и разочарование, еще большее, чем в прошлый. С течением времени она не казалась более расслабленной или спокойной, но, по крайней мере, задача не оставлять ее одну была выполнена. Когда солнце начало садиться, я отвела ее на верхнюю террасу, где было зеркало. Время покажет, что будет дальше.