Kissing strangers | Мы пытались спасти ситуацию.

В тускло освещённой комнате шторы глухо задвинуты, не позволяя свету проникнуть в душное пространство, пропитанное запахом, обжигающее лёгкие, лекарств. Сама комната небольшая, но и не маленькая, а старенькие дощечки многолетнего особняка тихо поскрипывают от давления даже минимального веса. В некоторых местах разбросаны использованные пачки из-под еды быстрого приготовления, чья рука владельца так и не смогла дотянуться и, наконец-то, нормально всё убрать. На безвкусном, алом диване, мирно покоящемся у подоконника, небрежно раскидана мужская одежда, в основном футболки помятые и толстовки. А на большом столе красуется дорогущий монитор со светящейся клавиатурой, который, как понятно уже, самое важное в этой жизни для любителя электроники. Тем временем дизайнерский крупный шкаф у стены плотно прижат, пока двуспальная кровать с коричневой вырезной спинкой держит на себе не только смятое постельное бельё, но и ещё кое-кого. В объятьях загребущего небытия, под давлением бурлящих в желудке разных несовместимых жидкостей, в мятых простынях, оторванный на некоторое время из мира, лежит Бомгю. Его каштановые, с белыми проблесками прядей и затемнённых под тёмный шоколад в некоторых местах, волосы растрёпанны на подушке, при этом торчат небрежно в разные стороны, пока тем временем на бледном лице мышцы под кожей напрягаются, что, должно быть, свидетельствует о играющих с хрупким полусознанием сновидений. Его тело обмякло, но порой напрягается в кратковременных спазмах, как будто бы он борется с чем-то, отчаянно пытаясь сделать простое действия, не постижимое телу сейчас - открыть глаза. У кровати стоит капельница, её тихий влажный звук, происходящей изнутри, не мог быть слышен, тем более от сильного урагана за окном, сотрясающего стены особняка, словно пытаясь пробраться внутрь, может быть, даже сломить стоические стены. В стены внезапно с протяжным скрежетом сдался скрип; мерзкий, по мнению многих, заставляющий зубы стиснуть. Затем одна изящная нога, обутая в высокий туфель, нежно-розовый, с пушком на носку, стукает об пол, вступая внутрь. В этом зловещем особняке только у одного, сражающегося за жизнь в неприветливом мире, был такой утончённый вкус и женские повадки. На твои губах растянулась печальная, отчуждённая улыбка, стоило потемневшему взгляду упасть на кровать, а точнее, на парня, который впервые выглядел таким... мёртвым. —Ты ещё спишь, а? — Закрывая за собой дверь, поправляя распушенные волосы изящно, направилась неторопливо к постели, стукая каблучками об дощечки, сопровождающие неизменным скрипом. Сев на край кровати без приглашения, склонилась над, на данный момент, совсем беззащитным телом, блуждая глазами скользко по точёным чертам лица: по бледной коже, по нахмуренным густым бровям рефлекторно, по плотно закрытым глаза, по угольным, длинным ресницам, отбрасывающим тень на щёки, по идеально ровному носу и, конечно же, слегка приоткрытым, пухлым губам, помимо острых черт подбородка. —Спящая красавица, везёт тебе, — Твой голос был приглушён, тише гула ветра за окном, и нежно убираешь выбившуюся прядь чёлки со лба хакера. — Пока ты спал, Субин наорал на нас... о! И ещё решил прикрыть всю операцию, ты представляешь?! — Надула от драматичного возмущения губы, машинально запуская пальцы в растрёпанные волосы Гю: они оказались мягкими и густыми, плавно изгибающимися между пальцев. — Я уверена, будь ты сейчас с нами, то возмущался б в тот момент как Ёнджун... — Пауза, из губ вырвался нервный смешок. — Ой, прости, я уже говорю так, будто ты сдох. Но ты не сдох, а? — Снова смотришь на бессознательного мужчину, переставая играть с его волосами. — Эй, орео, — Наклоняясь над ним, уперлась руками по обе стороны его головы, при этом внимательно рассматривая на признаки жизни. В голову пришла идея, и ты её сразу же воплотила в реальность, положив голову на твёрдую плоскую грудь Бомгю, прислушиваясь к сердцебиению. Через мгновение спустя услышала приятный ритмичный стук сердца, закрывая глаза от внезапно из ниоткуда возникшего комфортна в такой близости. От его тела источало тепло, даже жар, а грудь медленно вздымалась и опадала. —Подушка из тебя херовая, но грелка - самое то, — Со смехом отстранилась, глядя на него с нехарактерной нежностью в глазах. — Если всё накроется медным тазом... м, точнее уже всё пошло по пизде, и нам придётся всем вернуться к своей жизни, то... — Снова наклонилась над Чхве. — То я хочу, чтобы перед отъездом ты снова посмотрел на меня с этим осуждающим взглядом и начал истерить, что я "маньячка". От тебя это слышать уже даже приятно. — Тихо говоришь, ожидая хоть какую-то реакцию, вот только ответа нет. Ты утомлённо вздохнула, играя с трубкой капельницы. Разочарования на лицо, даже не пытаешься этого скрыть. Хотела, чтобы Бомгю проснулся, очень хотела. И даже проклинать его за то, что, по сути, операция провалилась из-за него, уже не было желания. Странное чувство привязанности не покидало тело, как назойливый сорняк, отравляющий изнутри идеально вырезанную грядку. Однако, вдруг ты оживилась, параллельно с лампочкой, включившейся в твоей безрассудной голове. —Я поняла! Надо оживить тебя с помощью поцелуя, ты же спящая красавица! — Небрежно вынимая капельницу одним движением из руки Бомгю, склонилась над ним, опаляя огненным дыханием его бледное лицо. — Так уж и быть, побуду для тебя принцем, — Голос понизился на октаву когда твои губы, покрытые серебряным блеском, практически коснулись чужих. — Но жениться я на тебя не буду, имей в виду. — Быстро добавила перед тем самым моментом, как поцеловать его. Прижалась к нему, позволяя блеску отпечататься на его коже, взамен получая ощущение мягкости и теплоты его губ под давлением своих. Возможно, поцелуй принца и принцесса в кино был быстрым и робким, как и должно было быть с вами. Вот только ты вошла во вкус, начиная ими двигать... и тело парня по совпадению внезапному тотчас напряглось, а изо рта вырвался сдавленный удивлённый вздох, переросший на конце в протяжном хриплом стоне, сигнализируя о пробуждении. Ваше совместное дыхание слилось, а глаза обоюдно расширились - оба попали врасплох. —О, это рабо-.. — Хотела уже отстраниться, объявить о том, что поцелуй спящий красавицы - это не постанова, а реально работает! Но... Слегка дрожащая после потери сознания рука Гю инстинктивно схватилась за твои волосы на затылке, безболезненно сжимая между крепких пальцев, нуждающе надавливая и принуждая тебя снова столкнуться с его губами, на этот раз уже не в мёртвом поцелуе, я ярко взаимном. Тебе потребовалось машинально придержатся за изголовье кровати, пока распушенные волосы ниспадали на очнувшегося хакера. Ты с довольным мычанием охотно доминировала, посасывая, как оказалось, нуждающиеся в ласки губы, напряжённо лежащего и, что пока не ясно было, мало что соображающегося парня. Он судорожно выдыхает, стоны рвутся из горла короткими поскуливаниями, и ты языком раздвигаешь его губы, толкаясь в верхние дёсна, будто бы упрашивая того разжать челюсти. И, Бомгю это делает, разрешая твоему юркому языку скользнуть внутрь, переплетаясь с его в страстном, кружащий голову, поцелуе. И казалось, этому необъяснимому порыву похоти нет окна, а начало неизвестно, но не тут-то было. Внезапный строгий голос за стеной, возможно, это был Субин, спорящий, попутно идя по коридору с Ёнджуном, который неумолимо доказывал о глупости младшего, что операцию закрывать нельзя - вас отвлёк. Точнее, только Бомгю, который словно подключился к интернету, наконец-то пройдя перезагрузку мозга. —ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — Он крикнул, грубо отталкивая тебя от себя так, якобы не целовал отчаянно секунду назад, глядя с яркостью, замешательством и расфокусировкой в глазах на твой смутный силуэт. От неожиданности ты чуть не падаешь с кровати, благо успела выставить ногу, при этом удержатся за кровать, удивлённо хлопая длинными ресницами. Хотела что-то сказать, да слов не нашла, тупо глядя на то, как Чхве с отвращением стирает блеск со своих губ рукавом белой рубашки. —Ты... ты! — Запнулся, не в силах подобрать выражение, запинаясь от будущих эмоций, где присутствовало буквально всё: от злости, до нежеланного влечения. — Никогда не прикасайся ко мне, извращенка! — Кричит, смешивая сорванный осипший тон с хриплым ото сна покровом. —Эй, я тебе спасала вообщем-то! Скажи спасибо, мой поцелуй тебя из того света достал! — Восклицаешь, подрываясь с кровати, но сразу же инстинктивно прогнулась, уворачиваясь от летящей подушки, брошенный не кем иным, как Чхве Бомгю. —Ты дура?! Я БЫЛ БЕЗ СОЗНАНИЯ, ЭТО НАДРУГАТЕЛЬСТВО НАД МОИМ ТЕЛОМ, БЛЯТЬ! — Орёт, кидая в тебя ещё одну подушку, которую на этот раз ты поймала. —ТЫ МНЕ ОТВЕТИЛ НА ПОЦЕЛУЙ, ЗОМБИ ТЫ НЕДОДЕЛАННЫЙ! — Швыряешь подушку в обратную, топая ножкой по полу в знак негодования. —Я не-.. я-.. — Бомгю осёкся, резко замолкая, когда дверь в его комнату внезапно открылась, а в проходе высунулась голова Чхве Ёнджуна. —Какого чёрта вы на весь особняк орёте?! У нас и так проблемы и без вас! — Рявкнул брюнет, принуждая вас обоюдно вздрогнуть. Вы оба тотчас, в одно мгновение взглянули на проход, отчего брови Бомгю взлетели вверх до потолка, после синхронно хмурясь, вызывая морщинку на гладком лбу, нежели чем ты схватилась за сердце, глядя на звук. —"Проблемы"? — Бомгю всё ещë не пришёл в себя, неуверенно переспрашивая так, как будто бы принял поспешный вердикт, что от грубого пробуждения не так слышит отныне со второго предложения темноволосого Чхве, с уст которого соскользнуло всё неаккуратно, и, при этом, Гю итак отходит от вашего поцелуя, а тут прибавился Ёнджун с новыми известиями. —Я же тебе тут всё рассказала, придурок, — Отряхиваешь свою прекрасную задницу в розовой кожаной юбке, чихая внезапно: ох да, пыли здесь навалом. — Для кого распиналась? — Бормочешь, дуя губы, наряду с этим потирая нос от пыли злосчастной, щекочущей так безбожно. И карий, потемневший взор очей хакера мгновенно переместился к тебе, а приоткрытый рот от возмущения не сулил отнюдь ничего хорошего. А Ёнджун и слова вставить не смог, следя за тем, как вы огрызаетесь на друг друга, словно псы, сорвавшиеся с цепи. —Я тебя не слышал, маньячка! Я был без сознания, сколько повторять?! — Взрывается как по щелчку, и уже хочет встать и “убить” тебя, но ноги его после долгого бездействия просто не слушаются, и падает на пол со сдавленным стоном. — ТВОЮ ТО МАТЬ! — Кричит от боли, а военный без особого энтузиазма идёт его поднимать, попутно зачесывая свою угольную чёлку назад. Ты скрещиваешь руки на груди, делая пару шагов лунной походкой, пока голени не впиваются в диван, вследствие чего садишься на мягкую, хоть и старую, поверхность. За всё время, как вы вернулись с неудавшейся миссии, ты заметила интересную вещь: Ёнджун очень изменился. Он больше не лезет с поцелуями, не подкатывает и не обвивает своим невидимым лисьим хвостом твою ножку. Нет, он стал серьёзнее, словно вспомнил, что он - военный. У тебя есть догадки, что это, если можно так выразиться, стресс; Ёнджун весёлый плут, и как только в жизни демоненка приходит грусть и разочарование, он становится тише и спокойнее. Будем честны, даже скучала по его лисьей стороне. Пусть постоянно отвергала его, всё равно опять хотелось получать это сладкое внимание от брюнета. Чхве старший усаживает между вами Бомгю и запускает руки в волосы, складываясь, словно листик, устремляя взгляд в пол. —А чего ебальнички такие грустные? — Спрашивает хакер, переводя взгляд то с поникшего военного, то на задумчивую тебя. — По мне скучали? Меня в этом мире от силы не было часа два. — Уверенно заявляет, скрещивая руки на напыщенной от самолюбия груди. —Пять часов, долбоёб, — Грубо отвечает Ёнджун, выдыхая и откидываясь на спинку дивана, закладывая при этом руки за голову, отчего стали быть видны напряжённые мышцы и очерченные бицепсы. — Операция по ограблению Каролины Тайн отменена. — Наконец показывает карты. Лицо Бомгю нужно было видеть: эмоции менялись так быстро, словно цветные кристаллы в калейдоскопе, когда поворачиваешь трубку. Тяжёлые секунды можно было посчитать в уме: раз... лицо юноши исказилось от бури эмоций. Два... прошёл все стадии отрицания, но до принятия не дошло. Три... взрыв! —ЧТО-О?! — Взвыл со всей мощи, которую накопил прибывая в обмотке. — ЧТО ВЫ, МАТЬ ЕГО, НАДЕЛАЛИ ЗА ПЯТЬ ЧАСОВ?! — Кажется, крик его был слышен даже в преисподней, не говоря уже о Субине, который дернулся в наполненной ванне с пеной на первом этаже. —ДА ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ ВЫРУБИЛСЯ, ИДИОТ, ПРЯМО ПЕРЕД ЮНОЙ, ЭТОГО ВСЕГО БЫ НЕ БЫЛО! — Но ты не уступила в силе горловых связок, орешь в ответ, вскакивая на ноги. —Я? Я ВИНОВАТ?! — Бомгю снова хочет подняться, но его останавливает Ёнджун, давя одной рукой на грудную клетку хакера, тем самым удерживая его на месте, пока вторая рука спасает хотя бы одно чувствительное ухо. —Живо успокоились! — Рычит сквозь стиснутые зубы, грозно переводя взгляд с одного, на вторую. — Все виноваты, окей? Сейчас нужно решать, что дальше делать, — Ён выдыхает, убирая руку. — Т/И, ты можешь позвать всех, кроме Суби, сюда? — Обратился к тебе, и голос тотчас слегка смягчился, но взгляд на глазах твоих не задержал, снова уставившись куда-то в никуда.

✚✙✚

Спустя пару минут поисков Кая и Тэхёна, и случайного захода в ванну Субина...

Кай Камал Хюнин уселся на полу, что было ошибкой: паркет был самой пыльной зоной, и он уже во всю чихал. Тэхён же сидел на еле дышащем стуле у стола, подперев голову рукой; смотря на военного, иногда на орео, а иногда и на тебя с нечитаемыми выражение лица. Бомгю также сидел между Ёнджуном и тобой, массировал ноги, чтобы в случае чего убежать поскорее. —Мы… — Чхве старший выдыхает, массируя виски от головной боли, нападающей с самого утра. — Мы идиоты. Все виноваты без исключения, поэтому должны придумать выход из нашей плачевной ситуации… — С поражением признаёт, чувствуя, как гордыня встала поперёк горла. Пока Ёнджун распинается, в новинку пробуя на языке необузданный язык отчаяния, обращая к себе всеобщее внимание, ты ненароком идеально в тайминг ловишь на себе взгляд Кана, который даже бровью не повёл, придерживая зрительный контакт, тонкий, как нить паутины. Он смотрел пронзительно, между вами молчаливый разговор. Возможно, у него были вопросы - конечно были, однако ты не знаешь перевода его лицевых субтитров. Соответственно, едва заметно кивнула на противника по гляделкам своим подбородком, как бы без слов спрашивая: "почему ты так смотришь?" - И всё же связывающая вас нить с беззвучным треском порвалась, а всему виною внезапный кашель Хюнина, явно наигранный. И вот теперь смотришь на беловолосого мужчину, чьи мысли, к сожалению, также не в состоянии понять. —А что, если кто-то из нас не хочет продолжать эту операцию? — Вдруг подаёт голос Бомгю, не отрываясь от своих икр, где длинные пальцы, заточенные годами танцам по клавиатуре, сейчас изгибались в разных уклонах, массируя затёкшие мышцы. —Хорошо, — Резко выдохнул тут единственный с натуральным цветом волос вороньего крыла, Чхве Ёнджун. — Если всё действительно пойдёт к черту, и мы не переубедим Чхве Субина, то куда разбежимся? — Вопрос, который, как оказалось, никто ещё не рассматривал, сейчас удушающей петлёй обвил, словно змей-душегуб, шеи каждого из вас. Никто не спешил отвечать, повисла глухая тишина, если не считать тихое ворчание хакера, который всё ещё пытался привести свои ноги в норму. Или ожидающего щёлканья железной зажигалкой в изящных пальцах военного, который не позволит надеть никому на свой палец обручальное кольцо. И, пока все продержались раздумью, ты, впервые за долгое время, позволила своему красивому лицу опустеть, изображая искреннею потерянность, прямо как в тот день, как Субин подобрал с улицы, как беспомощного щенка, дав смысл жизни. Тебе некуда идти... —Наверное, — Внезапно голос Кая выдернул тебя из плетущихся венком ядовитого плюща мыслей, принуждая дезориентировано мотнуть головой несколько раз. — Навещу сестрёнок. А дальше... — Замирает, его взгляд встречается с твоим, а тон становится всё больше с каким-то потаённым и хорошо укрытым в сейфе самого фора смыслом. — Не знаю. Каролина - это самый огромный приз, который я хочу получить… Зачем мне что-то меньшее? — Говоря это, Хюнин Кай не отрывая от тебя глаз, словно и не о банке говорила, словно... речь шла о тебе. — Нет, я за то, чтобы придумать план, как нам убедить Субина продолжить операцию... — Закончил шёпотом, после от неведомой силы ощущая лёгкий румянец на щеках, отводя взгляд поспешно. —Понял, — Резко сказал Ёнджун, как-то неодобрительно сверкнув чертями в опасно суженных глазах - будто бы даже заметил это напряжение между блондином и тобой. — Кто след-.. — Но не успел Чхве договорить, как его перебивает Тэхён своим гладким, как шёлк, голосом, с покровом первого зимнего налёта: —Только Каролина держит меня здесь. Я тоже за план, — Кратко говорит; чётко и по делу, до тошноты, как всегда. — В противном случае уеду. — Красноволосый отводит взгляд, скользя тёмными, нечитаемыми глазами по комнате, явно без намерения вдаваться в подробности. Когда он притих, давая возможность говорить другим, ибо его редкой речи теперь никто не повредит, Ёнджун откашлялся, прочищая горло, при этом изящно поправляя свои волосы цвета нефти: —Хорошо, моя очередь, — Начал сначала резко, но точно также внезапно притих, задумывается. — Жесть… Я, наверное, тоже уеду... — Пауза. — Может, к матери: она давно меня не видела. Потом куда-нибудь в Беверли-Хиллз, склею пару девченок, семья, дети… — Мечтательно вздыхает, улыбнувшись и откидываясь на спинку дивана. Уже было понятно, что ничего такого не будет. Ёнджун просто не создан для семейной жизни. Понятное дело, что он живёт военными преступлениями и ограбление самого крутого банка - было его приоритетом. Этот лис лёгок на помине, при этом в свою неизменную очередь лёгок на ветру. —Я домой поеду... — Тихо отвечает Бомгю, аккуратно вставая на ноги, отчего дощечки тихо скрипнули. Ему больше некуда поддаться: семьи нет, друзей - тоже, а значит и он за план. Ведь моментами и правда чувствовал себя комфортно в этой компании людей. Словно дома. —А ты, маньячка? — Вдруг спросил тебя, застав своим еле-еле заметным, пренебрежительным интересом врасплох. —Я? — Указываешь своими тонкими пальцами на себя, хлопаешь длинными ресницами, ощущая внезапное внимание от мужского пола группы. Нет, ты не можешь уйти. Слишком привязалась. Всё же только начало получаться... Лис-Ёнджун у ног, мурчащий, как настоящий кот, и готов расцарапать лицо каждому, кто посягается на его хозяйку. Волкодав-Субин за спиной, тихо наблюдающий и готовый защищать тебя. Медведь-Бомгю у правой руки, пусть и до жути вредный, но с ним так приятно целоваться и разговаривать. Рысь-Тэхён у левой руки, с которым у вас только все началось, и так хотелось узнать, что будет дальше... И Ангел-Кай у талии, нежно обнимающий, ставший для тебя тихой гаванью и убежищем, где можно спрятаться от этого шумного зоопарка. —Я остаюсь. — Выпалила ты резко, поставив железнобетонную точку, которую никто не властен оспорить. Чхве Ёнджун понимающие кивнул, прокручивая в голове суждения о том, как никто из вашей небольшой группы отказывается от плана не раздумывал; а если всё и пойдёт крахом, то разбегутся кто-куда. Его глаза сужаются, а радужки цвета кока-колы потемнели, устремлённые себе под ноги. Как старший, как почти самый ответственный, как заменитель Субина в случае отсутствия, он должен взять контроль в свои руки. И сейчас как ни кстати именно этот случай. —Ты должен поговорить с Субином. — Категорически сказал Хюнин Кай, выдёргивая, на данный момент временного лидера команды из мыслей, отчего голова того слегка дёрнулась. Все глаза снова устремлены на Чхве старшего, следовательно, ощущает в животе неприятное скручивание - ответственность, от которой так отчаянно всегда бежал. Не может он. Нет. —Он меня не будет слушать, — Ответил тихо, нервно запуская слегка трясущееся длинные пальцы в свои угольные, цвета вороньего крыла, волосы, слегка дёргая пряди: чёртова вредная привычка, ведущая к облысению. — Я уже пытался. Мы в ссоре. — Голос охрип, стал ниже. Напряжение в комнате стало таким, что казалось, его можно было порезать ножом. Чхве Бомгю сел на подлокотник дивана, изящно скрещивая ноги - это делало его на фоне небрежно сидящего с раздвинутыми нахально ногами и сгорбившегося слегка Ёнджуна, - женственнее, как минимум, приличнее. Кан Тэхён в тот момент сидел на стуле без движения, что давало ошибочные суждения, будто тот заснул с открытыми глазами - жутко. Кай Камал Хюнин задумчиво постукивал по подбородку, думая не меньше, чем Чхве Ёнджун в этот момент. И, видимо, только ты одна думала, как выбраться из вашего бедственного положения.  Дела плохи, вы в жопе, не будем скрывать. Всё настолько хуёво, что и придумать нельзя. Куда именно ТЫ пойдёшь, если ничего не получится? Даже страшно думать, не то, что предполагать об этом случае. —Заебали, — Не выдерживаешь ты, поднимаясь со своего места пулей. Ужас, как они бесят сейчас. Четыре взрослых кабана, а не могут выбрать, кто пойдёт разговаривать с лидером. — Я пойду, нытики. — Комната сразу наполняется протестами, стоило с губ сорвался выше сказанному: —Я схожу, — Останавливает Хюнин, поднимаясь со своего места на полу в одно мгновение, выбрасывая руку вперёд, с намерением нежно схватить твоё тонкое запястье. — Не стоит, Т/И... — Уже тише добавляет, с напряжением в глазах вглядываясь в твоё лицо, словно ища что-то. Касание было шокирующим, нежданным, хоть и до боли знакомым. Эти длинные пальцы, сомкнувшееся вокруг изгиба руки, как никогда были тёплыми, при чём грубая мозолистая поверхность показалась бархатом, отчего дыхание слегка сбилось, но к счастью или несчастью, ты быстро спохватилась, отбрасывая отголоски реакции податливого тела. —Решил поиграть в мужчину, да? — Выходишь из себя, отдергивая руку, взрываешься, словно старый электрический чайник, шпаря всех близко стоящих кипятком. — Вы все меня сейчас бесите! Я притащила сюда свою задницу, чтобы выслушивать, кто и куда поедет? Нет, сучки, — Все глаза уставились на тебя, словно ты Иисус, рассказывающий истину глупой челяди, а ты продолжаешь, увеличивая расстояние между собой и Хюнином: — Я приехала сюда, чтобы ограбить банк, чёрт возьми, а не слушать, как вы тут ноете! Кто из нас пятерых мужчина, а? Иногда мне кажется, что яйца есть только у меня. — Активно жестикулируя руками, заявляешь, задавая эго всему мужскому полу в этой комнате. Но никто не отвечает, тупо глядя на твою взволнованную позицию, граничащею с обороной. Следовательно, не дождавшись достойной реакции, ты разворачиваешься на пятках. Быстро уходишь к двери, уже тянешься, чтобы открыть её, как вдруг кто-то язвит в ответ, голосок прорезался наконец: —Тебя и не просили сюда приезжать, — Чхве Бомгю плюётся кислотой, словно термит, дабы отпугнуть хищника, в лице тебя. Но это злит тебя только больше. — И жаловаться не стоит, никто, блять, не держит - вали, если сложно стало. — Добавляет, прожигая взглядом твой затылок. Напряглась, пока глаза, устремлённые на старенькую из багрового дерева дверь, расширились. Что-то щёлкнуло, шевельнулось внутри, но сразу подавила незажженную свечу уязвимости, делая глубокий вдох. Правильно, никто тебя не держит, как и не ждёт. —У кого-то зубы прорезались, я вижу, — Поворачиваешься к нему, принуждая распушенные волосы изящно рассеяться на ветру, падая на плечи. — Никогда не ссорься с человеком, который тебя кормит и чуть ли в жопу не целует! — Медленно начинаешь подходить к юноше, который продолжал сидеть на подлокотнике дивана, но теперь его туловище и голова повёрнуты на врага, то есть тебя. — “Ой, Бомгюша, я приготовила это, я приготовила то... Не любишь помидоры? Хорошо, я приготовлю тебе что-нибудь другое!” — Пародируешь саму себя, делая в воздухе кавычки. — Я в мамочки не записывалась, орео, — Тычешь в него пальцем. — Уж тем более к таким взрослым мальчикам, как вы, — Обводишь их всех рукой. — Так что языки в жопу засунули. — Вновь поворачиваясь, наконец уходя за дверь, оставляя шайку смотреть вслед с глазами по пять копеек.  Хотя, это уже не копейки, а шайбы, ведь не каждый день девушка, с виду такая хрупкая, ставит всех на место, ни разу не заикнувшись. 

✚✙✚

Тем временем, ты уже направляешься вниз в подвал, где предположительно мог находиться Субин. Но лидера там нет.  Зато есть разгромленная комната, в которой словно прошла революция, гражданская война, а затем и атомная: На полу книги, какие-то записи, перевернутые парты, за которыми вы когда-то сидели. Проходишь вглубь класса, а затем проводишь рукой по металлической поверхности стола Субина… С ним связано кисло-сладкое воспоминание, вследствие чего рука сжимается в кулак, а когти вонзаются в нежную кожу ладоней. И, резко оборачиваешься, замечая радиоприёмник, полностью уничтоженный об стену.  —Что с тобой не так, грёбанный Чхве, — Шепчешь, выключая свет в подвале, быстро ретируясь в коридор, а оттуда на лестницу. И нет, если бы всё было хорошо, ты бы устало пошла в свою комнату, приняла бы горячую ванну, а затем сладко уснула, ведь, похоже, только у тебя спокойный и здоровый сон.  Подходишь к дубовой двери, которая однажды предала вас, где ты с Тэхёном, Каем и Бомгю упали прямо перед старшими.  Недолго думая, наклоняешь голову вбок, подставляя голову шершавой поверхности, прислоняешься и прислушиваешься. Тихо. Словно и там его не было. Решаешь не стучаться, чтобы Субин не расслаблялся и выдохнув, открываешь дверь.  В его кабинете неописуемо темно, только одна дорогая лампа стоит на деревянном столе, отбрасывая жуткие искры света, принуждая теням принимать разные формы. За столом сидит неподвижная впечатляющая фигура, хороша слаженная, как будто не настоящая. Манекен, не иначе. Но вот мужчина поднимает голову, окидывает тебя оценивающим взглядом. Его белая рубашка небрежно приглажена, галстука нет, возможно поэтому воротник торчит под неправильным углом, а выражения лица - стоическое. Ты впервые видела, чтобы на Субине были одеты очки…  —Уходи, — Не успев даже слово сказать, он сухо и грубо отвечает, вновь возвращаясь к заполнению каких-то бумаг.  Ещё один человек попадает под твою горячую руку, ведь ещё не успела остыть после разговора с мальчиками, в таком беспорядке. —Я тебе собака, что-ли? — Закрываешь дверь, шипя на него. — Научись уже уважать людей, а в первую очередь девушек, блять! — Ругаешься, идя ко столу, с каждым шагом приближаясь. —У меня нет времени на твои истерики, — Он не будет молчать, как Тэхён и Ёнджун, не будет язвить, как Бомгю, а тем более успокаивать, как Хюка. — Найди одного из щенков и поори на него. — Сухо добавляет, поправляя средним пальцем очки, которые слегка съехали на кончик носа. —Ты называешь их щенками?! — Лопаешься, подходя к нему, и заставляя вновь посмотреть поднять этот потемневший взор сквозь линзы. И он смотрит нечитаемым взглядом снизу вверх, смотрит, словно задушит прямо сейчас, но ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Воли и сил не хватит. — Людей, которые готовы тебе помочь в краже таких огромных денег? Ты ублюдок. — Ворчишь, хмурясь от смешанных, бушующих чувств внутри. Он снимает очки, вставая из-за стола, не прерывая визуального контакта. Высокая фигура шатена всегда впечатляла своими габаритами, следовательно, внушительная тень заслоняет тебя полностью, принуждая кровь в жилах стыть. Но всё равно остаёшься стоять на своём, даже когда мускулистая рука с громким хлопком ударилась о стол, а длинные пальцы растопырились на поверхности, принуждая подпрыгнуть. Когда Субин заговорил, практически нависая над тобой, его голос был будоражаще напряжённым, низким: —А кто они, если не щенки, которых я подобрал с улицы? — Вопрос был острее самого закалённого клинка, вонзаясь прямиком в сердце, ибо... правда всегда ранит, не так ли? — Стоит ли мне их уважать? — Усмехнулся, на губах растянулась кривая ухмылка, при этом очаровательные ямочки на щеках углубились. — Один щенок, сорвавшийся с моего поводка, кинулся грабить дешёвую ювелирку, другой зубоскалит, третий даже с заданием не смог справиться, отключившись на чёртовом свидание... это заслуживает уважения? А? — Наклоняется ближе, отчего ваши носы почти касаются друг друга. —Но-.. — Намеревалась возразить, однако тот режет одним словом: —Вряд-ли, — Это эхом раздаётся в голове. — А теперь прочь. И не смей даже заикаться насчёт банка, — Выпрямляется, создавая между вами невидимую стену, нерушимость которой давно дала трещину. — Я сказал: точка. На этом всё. План провалился, даже не начавшись. — Скрещивает крепкие руки на груди, мышцы которых сейчас выпирают, просвечиваясь сквозь тонкую рубашку. В этот момент, глядя на упрямство мужчины, ты снова чувствуешь себя преданной. Он снова бросает, снова уходит, только на этот раз прямо в лицо, на этот раз гонит прочь, в действительности как ненужного уличного щенка, с которым наигравшись, изгоняет. —О, замечательно, — Едко вздыхаешь, делая шаг назад, едва не оступившись. — А как насчёт "четвёртого щенка" или пятого? И что самое главное, какой номер у меня? — Чхве не успевает и рта открыть, как ты сама себе отвечаешь: — Безумно, первый. Ты... ты просто номера попутал, верно? Я твой первый щенок, которого ты вышвырнул за дверь, когда перестала быть полезной, когда наигрался. — Нервно поправляешь волосы, зачёсывая назад, продолжая шаг за шагом отступить, не прерывая зрительный контакт. Внезапно шатен вышел из-за стола, съедая расстояние между вами всего в два широких движения длинными ногами. Не церемониться, грубо хватает тебя за руку, притягивая к своему твёрдому торсу. —Отпусти! — Возразила мгновенно, замахиваясь свободой рукой на бледнокожего парня, с намерением дать смачную пощёчину, вот только руку твою без труда перехватил в воздухе, не давая коснуться идеальных черт лица. — Ты... мудак! — Истеришь, пытаясь вырваться из, казалось бы, железной ловушки, но внезапное незнакомое, отчасти, чувство сбило с толку, как заклинание какой-то ведьмы, превращая в камень. Тёплые, мягкие губы врезались в твои нежданно, во всепоглощающем, жадном поцелуе. Спина больно ударилась о стену, но это уже было неважно. Чхве Субин накрыл собой, зажимая так собственнически между собой и твёрдой поверхностью, вжимаясь в твои губы так, как будто целовала в первый и последний раз, заставляя разум пустеть. —Идиотка, ты для меня никакой не щенок... — Бормочет, на секунду отрываясь, дабы потом проглотить выбившийся из рта воздух, накрывая свой горячий рот твоим. Из губ сорвался стон; наполовину твой, наполовину его, отдающийся слабым, прерывным мычанием. Субин отпускает руки, переставая сжимать их, взамен перемещая широкие ладони к твоему лицу. Изящные пальцы запутываются в волосах на затылке, тянет, принуждая твою голову откинутся назад, пока ты отчаянно цепляешься за его рубашку, борясь с желанием притянуть ближе, когда надо скорее оттолкнуть. Он требует, он доминирует, буквально уничтожая твой ранее сильный пыл, заставляя чувствовать тебя сейчас крохотной и слабой. И самое интересное, тело не против. Но разум? Его язык проникает внутрь, прослеживая ловко верхний ряд твоих зубов, затем входит глубже, встречаясь с твоим языком, отчего они танцуют в извилистом вихре недосказанных чувств и эмоций. Он даже не даёт ни секунды подумать, будто наказывая и обвиняя в своих грехах, забирая нуждающийся для твоих лёгких воздух. Но то, как Бин это делал - это самая сладкая пытка, от которой любой может стать мазохистом.