Глава 7. Красные флаги

Сугавара уже не помнит, когда на их с Ойкавой маленькой кухне появляется третий стул. Самое странное — это происходит до появления Ушиджимы. И всё-таки большую часть времени омеги проводят здесь вдвоём. Нет во всем мире места лучше, чтобы обсудить минувший день, как следует пожаловаться на учёбу и пересмотреть хайлайты последнего волейбольного матча. И чтобы поссориться — тоже. Утром Ойкава вытащил своего соседа из общаги. Это непростая задача, но Ойкава упёртый. Он вроде как хотел познакомить его с новыми приятелями из Шираторизавы, поэтому Суга никак не ожидал подставы в виде двойного свидания. — …Я уже сказал, что не собирался тебя ни с кем сводить! Ай! — Едва уворачиваясь от подзатыльника, Ойкава отчаянно пытается разрядить обстановку. — Яку и Сасаки слились, у Сэми сбился цикл, а Охира уехал по каким-то семейным делам. Вот так и остались мы с Ушивакой и вы с Тендо. Ойкава прикусывает язык, когда Суга нервно дёргает плечом. Плохо. Если его выводит безобидное словосочетание, всё очень плохо. — И не смотри так! Мне, что, сейчас должно быть стыдно за то, что мой друг такой классный, что на него с лёту запал «догадливый демон» Шираторизавы? Ойкава не глупый. Да и у Тендо всё на лице написано. Если он улыбается, ты тоже будешь. Если он зол, ты не выстоишь под его печально известным испепеляющим взглядом. Натурально пучеглазый демон! Если же Тендо хочет узнать тебя получше, он никого другого не подпустит ближе чем на метр. Он без малейших мук совести завладеет всем твоим вниманием. И Суга в течение дня отлично справляется с его выматывающим флиртом: запросто язвительно отшучивается или прямым текстом защищает свои границы. Словом, не даёт никаких поводов Ойкаве вмешаться. Вроде бы… Вроде бы всё было в порядке. Но с того момента, как они прощаются с альфами у ворот Карасуно, Сугавара молчит. А едва переступив порог комнаты, закатывает такую тираду, что неясно, как он ещё пару часов назад не взорвался от переполняющего тело и разум гнева. Это только кажется, что он паинька. Вежливый, спокойный, мудрый — загляденье! Преподаватели от Сугавары в восторге. Но вот друзья, команда и в особенности Ойкава знают, что Коши — сам хаос. Сначала его хочется сравнить с ручной гранатой. Если подожжёшь и не спрячешься по-хорошему — руку откусит. Но на самом деле и поджигать необязательно. Коши — граната с самовоспламеняющимся фитилём. Захочет — откусит, как ни прячься. Суга, конечно, не винит друга всерьёз. Ему всего лишь нужно выговориться. Поэтому последние десять минут Ойкава отпаивает его травяным чаем. Он соглашается, что Тендо действительно слегка настойчив. Сугавара считает, что «слегка» здесь лишнее. Справедливости ради, у них… у него и Тендо схожее чувство юмора. Суга тоже любит иронизировать и шутить на грани. Он любит отбрасывать маски и приличия, быть собой, говорить всё, что приходит в голову, и громко смеяться, даже если смеётся один. Но не с человеком, которого знает от силы час! Тендо не выглядит достаточно чутким, чтобы ощупать почву, прежде чем переводить общение в более тесное русло. То есть, минимально чутким. Он, оказывается, и к Ушиджиме обращается по имени — Суга уверен на сто процентов, что разрешения никто не спрашивал!.. Глубокий вдох. Выдох через рот. То ли чай такой чудодейственный, то ли сам Коши успевает выдохнуться после своей… истерики, да, он готов назвать это истерикой. На то были причины. Веские. Теперь он в порядке. Может, касательно Ушиджимы он всё-таки надумывает. Надо признать, что Тендо интересный, забавный и пахнет непривычно сладко для альфы — тёмным шоколадом. И нет, Суга не хотел этого знать! Аромат невольно услышишь, когда на светофоре Тендо подходит близко. Слишком. Близко. Сугавара чувствует его дыхание на своей макушке, и это очень плохо, потому что разница в росте такая, что для этого Тендо наклоняется. Он специально наклоняется, чтобы опробовать его. В многолюдной толпе. В центре города. Едва узнав, как его зовут. Это будто пялиться в разрез рубашки, когда тебе вежливо кланяются. Это будто обменяться рукопожатиями — и тут же заглянуть под юбку. Это будто заявить свои права. И положить болт на чужие со своей двухметровой колокольни. Вечером Сугавара формальности ради обменивается с альфой номерами, но твёрдо решает, что на любые поступившие предложения ответит отказом. «Как дела?» тоже считается. Пересекаться в компании общих друзей — пожалуйста. Если есть за кого прятаться — вообще отлично. Но оставаться наедине не кажется хорошей идеей. Ойкава внимательно слушает и не задаёт лишних вопросов. Никаких не задаёт. Хоть он с порога и просит не винить его в поведении другого человека, Ойкава справляется с этим сам — ругает себя за невнимательность. Он знает Коши достаточно, чтобы уметь считывать его состояние. Но сегодня, когда это так необходимо, оказывается слишком отвлечён собственными проблемами. Контекст добивает его окончательно. Коши заслуживает самого бережного отношения к себе после того, что с ним случается. Или чудом не случается. Иногда Ойкава перегибает с опекой, но Сугавара лишь тепло улыбается в ответ и безобидно подкалывает. Это Ойкава уже знает, что безобидно. Звучать может совсем иначе. Тогда он быстро соображает, что пора остановиться, и переключает своё внутреннее радио с волны загонов и беспокойства на что-то более мирное. Суга понимает, о чём болит его голова. Он слишком хорошо знает ход мыслей друга: в любой непонятной ситуации винить в первую очередь себя. Сам Сугавара предпочитает в первую очередь разобраться. Разобраться, а потом как следует проораться от накопившегося напряжения, обиды и усталости. Он знает, что Ойкаву нужно вытаскивать, пока тот не успевает загнаться окончательно. Но собственных сил на это сейчас нет. На пике своей второй фазы — той, где нужно проораться, — он сам еле борется с беспорядочным роем мыслей в голове. Он молча смотрит на Тоору с мольбой в глазах. Мысленно просит остановиться. Не может сказать вслух, но надеется, что слова и не понадобятся. Взгляд у Ойкавы усталый. Самобичевание выматывает. Он смотрит в ответ, изучает — будто ищет на лице друга намёк на неискренность. Но Суга не колется, мягко улыбаясь одними уголками губ и вселяя в него потерянное спокойствие. Либо не колется, либо действительно отличный друг. Лучший из всех, что могли бы быть. Суга мягко подпинывает его под столом в лодыжку. Улыбается полуприкрытыми глазами. В движениях читается: «Всё в порядке». Ойкава кивает и ведёт плечами, когда они избавляются от нелегкого груза вины. Всё действительно в порядке, раз он так говорит. Внезапно посетившая голову мысль легко завладевает его беглым вниманием. — Если уж ты Тендо считаешь назойливым, то Ушивака, наверное, вообще тиран в твоих глазах? — Суга растерянно хлопает глазами. Неловко посмеиваясь, Ойкава поясняет: — Ну, знаешь, он часто до смешного уверен в своей правоте. — Не думаю, что ты бы согласился быть с настоящим тираном. Код красный. Понимание настигает Сугавару в момент, когда сказанного уже не вернуть. — Нет. — Ойкава резко переходит на шёпот. Вся выстроенная уютная атмосфера рушится на глазах. Ойкава кусает губы. — Больше нет. Сугавара ищет подходящие слова — не хочет бередить его старую душевную рану. Счёт идёт на секунды. Волна загонов уже слышится сквозь плотное шипение радиоприёмника и вот-вот ворвётся в эфир. — В каком-то смысле ты прав. Мне бы не хватило ни терпения, ни упорства. — Ойкава поднимает голову, растерянно высматривая на лице соседа ответ на немой вопрос. — Ну, которые помогают тебе справляться с ним. С Ушиджимой. Это ведь многим альфам свойственно… свойственна такая самоуверенность. — Сначала и мне не хватало. — Ойкава легко подхватывает его несвязную речь и горько посмеивается. — Было сложно. Чуть не загрызли друг друга. Суга никогда сам не спрашивает про Ушиваку. И его можно понять: Ойкаве, как бы это сказать… сильно сносит башню первое время. Очень сильно. Мягко говоря. — А потом? — Сугавара не позволяет задуматься надолго. — А потом я понял, что спорить бесполезно. С ним надо по-другому. Ойкава говорит загадками, но по интонации легко понять, что он не подразумевает никаких пошлостей. Это какая-то смесь хитрости и обаяния, образ которой Сугавара не может сформировать в своём воображении, но при этом не сомневается, что Ойкава ею обладает и умело пользуется. Омега как он есть. Эталон. — Теперь я поступаю как хочу, а Ушивака считает, что это потому что он так решил. Комната наполняется смехом и будто светлеет от этого. Чай в кружках давно остывает, но вставать из-за стола не хочется. Не хочется даже лишний раз дышать, колыхая воздух — так всё вокруг хорошо ощущается. Сугавара подпирает голову ладонью. Он молча слушает — и становится спокойно. Там, за дверью, есть разные люди. Есть просто странные. Есть те, от кого лучше держаться подальше. Есть и хорошие, это точно. А здесь у него есть Тоору. Тоору, которому не нужно ни подбирать эпитеты, ни что-либо объяснять. Ойкава говорит, что Ушивака вдохновляет его, не позволяя расклеиться из-за какой-то сущей мелочи. Сугавара кивает. Он знает: каким бы сильным и трудолюбивым ни был его друг, в момент минутной слабости ему жизненно необходимо крепкое плечо, на которое можно опереться. Ойкава говорит, что такой прямолинейный человек как Ушивака попросту не умеет делать мозги — никаких загадок, недосказанностей и лжи. Он не тратит на это время. Ойкава умалчивает, что такой человек как Ушивака мозги сразу вышибает. Одним выверенным выстрелом опустошает голову, чтобы собрать остатки и слепить из них что-то получше. Он помогает с учёбой и тренировками, помогает придерживаться режима. Он не позволяет раскиснуть и всегда даёт объективную оценку стараниям своего омеги. Поэтому Ойкава всёрьез относится к критике с его стороны и принимает редкую, но определенно заслуженную похвалу. От команды — не принимает. Суга по глазам видит. Ойкава кивает, но не слышит их. Знает ведь, что может лучше. Всегда может лучше. У них двоих всё вроде бы супер. Но вот о том, чтобы бросить волейбол, Ойкава под страхом смерти не заикнётся в присутствии своего альфы. Даже в шутку. Он свято верит, что ему тут же вырвут язык или зашьют рот, чтобы больше не слышать таких глупостей. Хотя Суга знает, что когда неудачи на играх идут чередой, Ойкава не может не сокрушаться полночи о том, что проблема именно в нём и это ему нужно покинуть клуб, чтобы всё исправить. А потом он проснётся и вернётся на площадку с новыми силами, отринув вчерашние сомнения. Он не хочет уходить. Просто иногда напоминает себе, что такая функция есть. Напоминает, что он каждый день делает правильный выбор, продолжая идти вперёд. Суга всё понимает. А Ойкава боится, что никто другой не поймёт. Особенно Ушивака. Хотя именно он должен понимать в первую очередь. — Он очень заботливый, — смеётся. — Просто по-своему. Сугаваре не смешно. Он запоминает из их разговора интересную мысль: «Ушивака будто голос моей совести — всегда знает как правильно». Суга думает, что не хотел бы себе такого нравоучителя в жизни. Он и сам со своей совестью не всегда может договориться, а тут ещё с кем-то мирить её надо… Он невольно примеряет эти образы на себя. Когда Ойкава делится секретами, когда омеги шепчутся на уроках и тренировках, когда он опять залипает на какую-то дораму в ленте коротких видео, пролистав так много отрывков, что смотреть целиком уже не имеет смысла. Итог один: Суга никого не видит рядом с собой. Не может представить, что кто-то окажется так близко. Не понимает, какой должен быть этот человек. Зато знает, какой он не должен быть. И только Сугавара пробует собрать из всех своих «фи» хоть какой-то образ, как скоро отчаивается и опускает руки. Метод отличный, но таких людей просто не существует. Ойкава говорит, что он драматизирует. А Сугавара таких и вправду не встречал. Не упустил бы, если бы встретил! Мичимия говорит, что он поймёт, когда встретит «того самого». Когда чужой аромат быстро станет родным. Сугавара тщательно моет уши после этой розовой лапши. Он довольно чувствительный. И никогда отталкивающий запах не станет для него привычным. Он сделает всё, чтобы исключить его из своей жизни. Тёмный шоколад он больше не ест. Савамура вторит голосу мамы: время неспокойное, возраст буйный, а безопасность — главный приоритет. Потом уже все чувства и проверки на совместимость. По запаху, по зодиаку, по фильтру «ваши совместные дети» в фэйсапе — кому что. Сугавара соглашается. Соглашается, лишь бы нудные нотации прекратились. Он бы хотел знать, что скажет Шимизу. Её бы он послушал с блокнотом и карандашом в руках, чтобы не упустить ни одну деталь. Но её счастье любит тишину. В этом, наверное, и есть весь секрет. Больше всего парит то, что он — омега. Что его кто-то должен выбрать. И Суга может разве что молиться и незаметно дёргать за ниточки так, чтобы это оказался нужный человек. А ниточки ещё надо найти и переплести. А молитвы — выучить. Иначе надеяться можно только на лучший из худших вариантов: остаться в живых, родить максимум двоих, на рождество увидеться с друзьями. Парит — мягко сказано. Не то чтобы Сугавара рассчитывает сам сделать выбор. Он мечтатель, но не настолько. Сугавара рассчитывает на то, что его мнением хотя бы поинтересуются. Не так, как сегодня. Рассчитывает, что его по-человечески спросят, что к нему прислушаются. Как к равному. Слишком ванильно звучит «быть в приоритете»? Да плевать! Суга хочет быть в приоритете. Не плюс один, а номер один. Только вот ни один альфа на это наверняка не пойдёт. Сугавара читал где-то, что институт семьи и брака давно трещал по швам, задолго до вакцинации. На замену надоевшей и неэффективной бюрократии приходят метки. И это пугает. Это ожидаемо и логично, но до чёртиков пугает! Обычный брак доброволен и обоюден. Метка — всего лишь шрам. И носит его только один человек из пары. И не факт, что этот человек был согласен. Как что-то настолько неравное и уничижительное вообще может стать альтернативой?! Ближе всего Сугавара видел шрам от клыков у Ойкавы. — Выглядит больно. Свежая метка на его шее приковывает к себе внимание. Два крупных рубца ещё налитые, бордовые. Только тронь — и кровь хлынет из них с новой силой, а пространство вокруг заполнится кисло-древесным ароматом. — Да нет, сейчас уже норм. Быстро привыкаешь. «Ещё бы», — про себя язвит Суга. По статистике метка альфы сходит за две-три недели. Метка беты — в разы быстрее, потому что нет ни выраженного запаха, ни длинных заострённых клыков. Ушиджима не глупый. Ушиджима определённо умеет считать. Но зачем-то каждые выходные вонзается в шею Ойкавы с новой силой, едва предыдущие раны успевают покрыться тёмной корочкой. И это несправедливо! Едва ли ему, толстокожему двухметровому альфе, можно причинить столько же боли. Конечно, он и без всяких видимых следов пахнет своим омегой. Как пахнут любимой едой, хлорированной водой из бассейна, табаком и перегаром. В этом мире ничего не скроешь. Особенно когда вы много времени проводите друг с другом… довольно тесно. Но бирку повесить решили исключительно на омег, хотя у них всё работает точно так же! Мало повсеместного харассмента, мало унизительного цикла. Мало, мало! Ещё каждый месяц раздевайся, отворачивай голову и закрывай глазки — ведь клыкам альфы нужна самая свежая кровь! Так они показывают всяким зевакам, что тебя уже застолбили и лучше лишний раз не лезть. Будто это не очевидно любому здравомыслящему человеку… Жаль, что здравомыслящий сегодня — редкое качество. Люди закрывают глаза на права и свободы других. Тогда они понимают только язык крови. И пока это единственный надёжный рычаг давления. Худший, но единственный. Сугавару злит всё это. И всё равно поглядывает, когда выдаётся шанс. Метка выглядит жутковато и болезненно, но взгляд отвести сложно. Она будоражит. Не сама рана, а то, что она значит для двоих людей. Знак силы, которая защищает и берет на себя ответственность. Знак доверия в ответ. Знак любви? Знак принятия? Сам бы Сугавара это никогда не придумал, но в масс-медиа слишком часто мусолят тему отношений — всяко запомнишь их посыл. Только есть ли в этом что-то ненадуманно сакральное? Помимо того, что эти кровавые ритуалы можно представить только в близких и доверительных отношениях, и никакого сотрудничества или тем более прикола здесь быть не может?