Часть 4

…боги в целом могли бы поучиться кое-чему у нас, людей. Мы, люди, — человечнее.

Ф. Ницше

      Видимо, известие о том, что её похитили, мало волновало хозяина скрывающихся преступников, поэтому она, хвала Мерлину, дожила до рассвета. Девушка не спала всю ночь, слыша как дверь спальни Снейпа в конце коридора открывалась и закрывалась, что само по себе было невозможно в тихом Поместье. Поэтому Гермионе пришлось наблюдать из комнаты через щель проёма за перемещениями бывшего профессора и быстро соображать, как себя спасти.       Зельевар лавировал между лестницей и своей спальней в течение часа, а затем как-то неожиданно растворился у стены. Гермиона затаила дыхание, коря себя за то, что на мгновение прикрыла глаза. Долгое время ничего не происходило, но как только она поднялась с пола, чтобы выйти из укрытия, стена задвигалась, и замаскированная дверь явила миру мужчину с садовыми ножницами в руках. Он вновь направился на первый этаж.       Собрав остатки храбрости, гриффиндорка тихо прокралась к потайной двери и дрожащей рукой толкнула её, ожидая полтергейста или ловушки, но ничего не произошло. Она оказалась в узком коридорчике, предполагающем спуск вниз по скромного вида тесной лестнице. Напуганная заложница была уверена, что внизу находится кладовка, в которой хранятся мётлы, грабли и садовые принадлежности для ухода за садом, беря во внимание последнее появление Снейпа. Скудная надежда на то, что там имеется дверь во внешний мир, возникшая при наблюдении за неожиданными появлениями и исчезновениями Снейпа ночью, поборола страх.       Аккуратно спустившись, чувствуя, как в горле бьется сердце, Гермиона осмотрела среднего размера комнату, обитую красивым темно-шоколадным деревом, которая, вероятно, когда-то и была кладовкой, но теперь на полках до самого потолка выстраивались пузатые котлы, чугунные и серебряные чаши, а также прочая посуда для варки зелий. Ингредиенты в нижних шкафчиках рассортированы по категориям «животного происхождения» и «растительного происхождения». В каждом отсеке своя температура и влажность. На деревянном столе дымился заполненный по железное горло котел, потухший несколько мгновений назад: судя по прозрачному пару, Снейп варил оборотное зелье для очередной вылазки Драко. Полки со стеклянными пробирками, ложки и ножи, выложенные красивыми рядами в ящиках, соблазнительно манили к себе. Очевидно, что хозяин любил порядок — и это обстоятельство пробирало Гермиону до глубины души, потому что она, выросшая в семье медиков, где за крошки на столе с ней проводились долгие разъяснительные беседы, любила порядок на рабочем месте. У неё самой всегда была чёткая организация пространства: чернильница вымыта, перья заточены, листы рассортированы по стопками. Здесь же атмосфера «чистого стола» была на пределе, принося девушке физическое наслаждение.       — Тебе конец, Грейнджер, — блондин, некоторое время стоявший на узкой лестнице, довольно наблюдал за её суетливыми танцами от шкафа к шкафу, блестя холодными, как оружие, глазами. Такой взгляд она заметила ещё вчера, когда беглецы оказались наедине в подворотне.       — Я… я…       — Ты, ты, ты, — передразнил он заложницу, лениво спускаясь по ступенькам, — вчера все пошло не по плану, как ты могла догадаться. По правде говоря, я хотел прикончить тебя очень давно, но никак не мог вычислить. Твои дружки ни слова не проронили о твоем местоположении, но судьба мне улыбнулась, и по случайности ты оказалась около городского совета. К сожалению, нужно было торопиться в штаб, чтобы отчитаться перед Снейпом, поэтому теперь ты обязана ему жизнью, Грейнджер, понимаешь?       Девушка начала пятиться назад от угрожающе спокойного и хладнокровного Пожирателя, но быстро наткнулась на стол, начиная мелко дрожать от испуга. Под зудящими пальцами дерево стало тлеть.       — Но Мятежники пытались убить тебя, значит, ты не с ними, а твои угрозы и галеона не стоят! — Немного повздорили. Десятерых уже убили при аресте, так что атмосфера в коллективе немного нервная, — он плавно взял дрожащую женскую руку в свои горячие ладони и поднял на уровень глаз. Парня заметно лихорадило, — но я их воспитаю, не переживай. Твоя жертва не будет напрасной.       — Что ты сделаешь со мн… — Гермиона замерла на полуслове, когда до них обоих донёсся голос хозяина поместья сверху:       — Драко, ты нашёл девчонку?!       Блондин замер, разглядывая потолок. Запуганная пленница не смела даже шелохнуться. А затем он резко дёрнул её за запястье и потащил наверх, не заботясь о том, что она не успевает бежать по ступенькам. Они вышли в коридор из потаенного подвала как раз в то время, как на противоположной стороне появился Снейп.       — Она пряталась в лаборатории, — пренебрежительно сказал Малфой, толкнув Грейнджер вперёд, — запер бы ты её, пока дом еще цел.       Снейп лишь сверкнул глазами и приказал бывшей ученице вернуться в спальню. Уходя, она обернулась на лихорадочного Драко, который выслушивал новые указания от зельевара, покусывая губу. Гермиона не знала, лгал ли ей змеёныш или нет, но приняла решение убить Малфоя первой, чего бы это ей ни стоило.

***

      Гермиона очень давно не испытывала такой всепоглощающей и ядовитой злости. Битый час она пыталась воззвать к спящей внутри магии, которая хаотично проявлялась последние два месяца, но ничего не выходило, словно ей лишь снились когда-то необъяснимые события, пугающие маглов. Она со злостью открыла ящик комода, что нахохлившись сидел в углу спальни, и уронила стоящее на нем зеркало, что тут же упало на пол и разбилось.       В голове мгновенно созрел план.       Магглорожденная подняла глаза с осколков на ящик, который яростно пыталась открыть, и заметила, что в нём лежит стопка бумаги и перья с чернилами. Пусть она и не выживет, но одно важное дело может совершить…

«Дорогие мама и папа, не уверена, что вы получите моё письмо когда-либо или поймёте меня, хочу лишь, чтобы вы знали, что ваша дочь боролась до последнего. Да, вы правильно прочли, ваша дочь — Гермиона Джин Грейнджер.

Я стёрла вам память и отправила подальше от войны больше года назад. Вы остались живы, но Обливейт оказался необратимым заклятием. После этого я так и не смогла взять палочку в руки и покинула магический мир навсегда, ведь данная мне сила лишила меня самого важного — близких людей.

На долгое время я забыла о том, кто я и зачем живу — единственное, что я могла сделать — это получить диплом стоматолога, как вы и мечтали до письма из Хогвартса.

Я честно пыталась все исправить. Простите, что ничего не вышло.

Ваша дочь, Гермиона»

      Пленница презренно вытерла мокрые дорожки слез на остром лице, оставив одинокое письмо на комоде, а затем наклонилась к полу, чтобы вооружиться самым крупным осколком холодного стекла. Он отразил слабую, проигравшую, отчаянную девчонку с поджатыми алыми губами и серьезным карим взглядом. Глупая уверенность в том, что она сможет одолеть двух преступников с палочками практически голыми руками поглотила её, как поглощает цунами прибрежные дома. Решительная ведьма взглянула в часы — восемь вечера. Как незаметно пролетел последний день её поломанной жизни…       Бойко и напористо Гермиона сняла обувь, чтобы вновь попытаться тихо выйти в коридор. Ей оставалось только одно — попытаться покинуть Зеленое Поместье через главный вход. Сердце стучало где-то в глотке, когда неожиданный скрип двери на первом этаже спугнул заложницу и она, не раздумывая, спряталась за известной потайной дверью, которая оказалась ближе других. Гриффиндорка тихо опустила белые кроссовки и осколок на пол, прикрыв рот ладошкой, потому что паника накатила с новой силой, а дыхание стало таким громким, что его можно было услышать даже в Хиллингдоне, но через мгновение она с ледяным страхом осознала, что пронзающие грудные хрипы, разорвавшие густую тишину Поместья, принадлежали не ей. Ведьма замерла на месте, опустив голову вниз: сидя на последней ступеньке, задыхался от кашля бледный, как смерть, хозяин поместья, что суетливо хватался то за перила, то за своё горло. Приступ удушья.       Всего на секунду хладнокровные мысли о том, чтобы позволить зельевару умереть, захватили её разум, но тут же отступили — Снейп пока её не убил, не сделал ничего предосудительного, и он неосознанно сдерживал Драко от его извращённых намерений. Полминуты поколебавшись, Гермиона спустилась к бледному телу и присела на корточки перед ним. Она наблюдала за жилкой, пульсирующей у виска лежащего у её ног мужчины, выступающими на лбу каплями пота, вздувшимися венами на шее и конвульсивными движениями, а потом приняла важное решение — вновь спасти врага. Магглорожденная с силой дернула Снейпа вверх, усаживая спиной к перилам, и начала быстро освобождать его горло, снимая платок и разрывая на нём рубашку, стараясь не касаться руками кожи. Вены жили отдельно от тела, синели и воспалялись на глазах — около рубцов от укуса Нагайны.       Затем гриффиндорка попыталась открыть окно, чтобы пустить в маленькое помещение воздух, но оно было намертво закрыто. Тогда Гермиона, не раздумывая, взяла самый тяжёлый на вид котёл и бросила в стекло. Звук аварии мог бы привлечь внимание второго преступника, но Драко отправился на очередную вылазку (вероятно за следующей жертвой), о которой слизеринцы шептались утром. Поток воздуха тут же заполнил помещение, ненадолго прекращая громкие грудные всхлипы зельевара.       В следующее мгновение Гермиона бросилась к шкафчикам с готовыми зельями, пытаясь найти противовоспалительное или отдалённо напоминающее противоядие, но время критично утекало. Ей нужна была палочка! В спешке волшебница обернулась на беспомощного Снейпа, щупая того глазами: узкое вытянутое лицо с выделяющейся лобовой костью, что выдавало в нем недюжинный интеллект, небольшие внимательные глаза, что сверкали в полутьме ночи болью, но не угрозой, волевой подбородок, рабочие руки в старых белых царапинах, костлявый силуэт… Девушка нерешительно, но быстро и глубоко вонзила свои руки в тесные карманы мужских выглаженных брюк. Мужчина лишь поднял руку и указал на лестницу, поняв намерение, тут же прикрыв ладонями сиплый кашель и стоны удушья.       Гермиона замерла, прежде чем решиться взять предмет в руки, но синеющее лицо больного почти привело её в животный ужас. Заложница собралась с силами и, взявшись за древко, взмахнула палочкой… но ничего не произошло. Ещё один пируэт — безрезультатно. Холодные щупальца паники душили её не меньше, чем горло душило Снейпа, не желая раскрываться, и тогда она крепко зажмурилась, собрав всю внутреннюю силу по крупицами, чтобы крепко схватить мужчину за шею. Чёрные глаза расширились от удивления, но сопротивляться профессор не стал — либо устал волочить своё злобное существование, либо вновь считал её намерения, но в следующую секунду он громко всхлипнул, отбрасывая её руки от себя, и непроизвольно подскочил на ноги от мощного удара магии. На его шее не только прекратилась бешеная пульсация, но и уродливые, неровные шрамы пропали. Снейп медленно осел на пол.       Сидя у его разведённых коленей, Гермиона не понимала, почему не дала умереть второму слизеринцу за двое суток и почему магия вдруг проснулась.       — Спасаете старого Пожирателя, мисс Грейнджер? — тихо спросил он, озвучив её мысли.       — К счастью для вас.       — Вы могли выпорхнуть в окно, но не сделали этого. Почему?       — По старой памяти, профессор. И это я здесь люблю задавать вопросы?       Снейп откинул назад мокрые от пота пряди, жадно втягивая носом воздух и щупая горло, на котором теперь не было ни следа из прошлого.       — На мне ещё никогда женщина не разрывала рубашку, — хрипло добавил он, приподнимая уголки губ. Гермиона с сомнением взглянула на чёрные радужки его глаз с красными воспалёнными капиллярами вокруг неё, и сердце больно кольнуло. Так же беспомощно он выглядел перед смертью.       — Значит, буду у вас первой.       Пожиратель все-таки воспроизвёл кривую ухмылку — не удержался, прикрыв её хриплым кашлем в ладошку, и пообещал себе, что обязательно разберётся с открывшимися обстоятельствами.       — Давно?       — Магия проснулась пару месяцев назад, но в последнее время выбросы стали чаще: я подумываю научиться их контролировать, только не знаю, как. Разве Драко вам не сообщил о ней?       — Нет. Вы ранее исцеляли кого-либо?       — Малфоя и себя, — Гермиона закусила губу, задумавшись. Она подняла правую руку, указывая на белые царапины, подаренные ей в Малфой-мэноре, — магия редко помогала именно мне. Дважды удалось исцелить ожоги, но шрам после пыток Беллатрисы кинжалом стереть не удалось.       — Перси Уизли тоже не удалось исцелить после удара этим кинжалом. Думаю, колдомедики лишь смогут купировать кровь в руке, но не вылечить его, — негромко сказал он, не сводя взгляда с девушки, — полагаю, на клинке сильное проклятие, но нужно будет обязательно выявить природу вашей магии и причины её возникновения.       — У вас есть предположения?       — Да, но я читал только об одном подобном случае. Вы редкость, — выдохнул он, словно действительно верил в это, — очень большая редкость.       — Может, тогда не будете меня убивать?       — Не буду, мисс Грейнджер. По крайней мере, не сегодня.