Часть 3

Конец прошлой главы

Тётя после каждого удара, делала перерыв в несколько минут, я не знаю на сколько именно, но точно минуты две было, потому что я в это время пыталась вырваться из хватки еще одних монстров.

***

Я потеряла сознание после последнего пятого удара, так что не помню как оказалась в комнате и кто донес меня до сюда. До сих пор я не знаю, кто сделал это, но надеюсь не кто-то из тех рыцарей. Весь следующий день я пролижала в кровати, даже не пытаясь встать, боль была не выносимой. Первую часть дня я почти все время спала. Когда Грей пришла ко мне с обедом, мои ноги не болели так сильно, чему я, конечно, удивилась. Но говорить Грей о таком я не стала, так как до сих пор держу на нее сильную обиду. Но так же из-за вчерашних криков мое горло очень сильно болело. — Мое горло болит. Принеси мне что-нибудь от этой боли, — прошептала я, начиная трапезу. — Как прикажите, — поклонившись, Грей ушла. Чуть позже она принесет мне лекарство, которое я приму после того, как поем. После этого не было больше ничего необычного. Я так же спала весь день, лишь под вечер проснувшись для ужина.

***

На третье утро я уже могла ходить, а на четвертое меня пришла будить она. — Такемичи, просыпайся, — тётя была в платье черного цвета. Волосы ее были собраны в пучок. А на руках были надеты ажурные чёрные перчатки. — Тётушка еще пару минут. Дайте поспать… Я еще не выспалась, — с просонья я как будто забыла, кто стоит передо мной. — Такемичи. Если ты хочешь быть настоящей леди, то встанешь сейчас же. Или ты посмеешь ослушаться меня? — тётя не ругалась, она как будто глыба льда, бесчувственная и безэмоциональная. Ее ничего не растопит. Ни лучи солнца, ни самый большой огонь. — Тётя, уйдите! Не мешайте спать! — ох, что же сон делает с людьми. Скорее, обычная глупость, люди высокого статуса всегда подтверждены опасности, поэтому этот случай больше не должен повториться. — Хорошо, я услышала тебя, — после чего тётя ушла. Когда она вышла из комнаты, я опять попыталась заснуть и думала, что от меня наконец отстали. Хах, лучше бы мне тогда зашили рот нитками. Спустя пару минут, ко мне в комнату снова кто-то вошео. Я не обратила на это внимание, возможно кто-то из слуг пришел убраться. Надо было после ухода тети закрыть двери на все возможные замки, что на них были. Но думаю даже это вряд ли спасло бы меня. Она вернулась, но не с пустыми руками. Веревка. Веревка с узлами. — Ааа! — удар прошелся в районе пупка. С правого бока. Я сразу же встала. И увидела эту у̶с̶т̶р̶а̶ш̶а̶ю̶щ̶у̶ю̶ ухмылку. — Тётя за что вы так со мной?! Что я сделала не так?! — Такемичи, ты нарушила правила, а за нарушением всегда следует наказание, — ха-ха-ха, еще после того случая нужно было зазубрить настолько сильно, ято даже ночью разбуди меня кто-то, я без проблем рассказала бы их. — Но!.. — не успела я и слово вставить, как второй удар не заставил себя ждать. — Аа!.. Тётя мне очень больно! — я попыталась спрятаться под одеялом, но оно мне не помогло. — Такемичи, раз уж ты нарушила не одно правило, мне придётся ударить тебя намного больше, чем в прошлый раз. Если в первый раз я ударила тебя всего лишь пять раз, вместо десяти. То сейчас, я ударю тебя двадцать раз. Так что, в предь думай, прежде чем что-то говорить или делать, — тетя снова замахнулась на меня и в этот раз удар попал по еще незажившим до конца ранам на ногах. — Ааа!.. — в этот раз я кричала даже громче чем вчера, я думала, что снова сорву только-только восстановившийся голос. — Какая же ты громкая Такемичи. Нужно решить эту проблему. Грей! — Грей почти сразу же вошла в комнату. Как будто стояла прямо возле двери, ожидая команды войти. Совсем как собака, ожидающая команду хозяина. — вы звали меня, госпожа? — после ее слов сразу же последовал поклон. Этикет, который я не знала. — Грей, будь душкой, заткни ее, — тетушка указала на меня. Грей выпрямилась и, посмотрев прямо в мои успуганные и залитые слезами глаза, снова поклонилась. — Как пожелаете, госпожа, — она вышла из комнаты буквально на минуту, зайдя обратно с той же самой тряпочкой с веревочками, которая была и в тот раз. Не знаю, как я это поняла, но только взглянув на нее, сразу подумала о том вечере. И мне стало страшнее в тысячу раз. — Тётя прошу вас, не нужно этого делать! — я пыталась докричаться до тети. Но ко мне уже подошла Грей и попросила не сильно брыкаться, дабы не мешать ей. — Да как ты!.. — не успела я ей возразить, она уже завязывала веревки на затылке. Мне снова не дали договорить. Вот настолько все ненавидели мою глупую болтавню. Ха-ха-ха! — Мммм!.. — пыталась я докричаться до тёти, но выходило коряво. Точнее выходило одно лишь неразборчивое мычание. — Молодец Грей, — я говорила, что улыбка тёти, пугающая? Если да, то повтарюсь, ее улыбка в такие моменты наводит такой страх… Даже мне сейчас страшно вспоминать это. — Благодарю вас, госпожа. Разрешите откланяться, — Грей ушла. Она оставила меня одну с этим монстром ней вдвоем. Я смотрела на тётю глазами, полными ужаса и животного страха. Она в свою очередь, смотрела на меня. Глаза ее, как и всегда, были полны безразличия. Эти пару секунд, когда мы с тётей смотрели друг на друга, казались вечностью. Но, все имеет свой конец. — Чтож, Такемичи. Ты должна понимать, что за каждый свой поступок должна нести полную ответственность. Ты уже не настолько маленькая, чтобы не понимать этого. Поэтому я надеюсь, что ты понимаешь, за что ты наказана. Если же ты не уяснишь свой урок, ты пройдешь его снова. Пока не поймешь. Запомни мои слова, Такемичи. Хм! Чтож, начнем, — тётя уже хотела замахнуться, но на ее взгляд попали мои свободные руки. — Ммм! — я попыталась развязать эти веревки на затылке, но Грей затянула их слишком крепко. — А? У тебя свободны руки? Ты не оставляешь мне другого выбора, Такемичи. Стража! — тётя повернулась лицом к дверям, ожидая стражником. И вот, двери в комнату открываются, и заходят они. Те самые рыцари. Даже одного из них сполна хватило бы, чтобы удержать одну маленькую девочку. Я, увидев их, просто застыла на месте. И помня то, что мои прошлые раны еще болят, а по ним только что ударили, я понимала, что в любом случае, я не выбралась бы из той ловушки.

***

— схватите девчонку, и держите ее. Не дайте ей развязать веревки на ее затылке, — ох, похоже ее настроение испортилось. — Есть госпожа! — они сражу же подбежали ко мне и схавили за руки. А схватили они не так сильно, как в прошлый раз. — Ммм! — и снова пытаюсь кричать. Очень жалкое зрелище, я вам клянусь. — И так, Такемичи, продолжим? — тётя стала медленно подходить ко мне. Делая небольшие шажочки. — Ммм! — я начала дёргаться и пытаться освободиться. Но эти двое лишь усилили хватку. Тётя встала передо мной. Мы смотрим в глаза друг друга. Ее глаза, наполнены спокойствием и безразличием. Мои же наполнены ужасом и животным страхом. — Теперь, ты должна понести достойное наказание. Не бойся, я буду бить не так сильно, чтобы ты не потеряла сознание во время наказания, — после этого она замахнулась. — Мммм! — она вновь ударила по ногам. Как же они горели от боли. Если сравнить боль от самого первого удара, было не так больно, как сейчас. — По тише, Такемичи. Это лишь первый удар, — она ухмыльнулась. Знаешь, к этой ухмылке можно привыкнуть. — Ммм! — я хотела возрозить, почему прошлые ее удары не защитаны, но увы. — Ну чего ты так, Такемичи. Если бы ты с первого раза поняла, где ты и какое место ты занимаешь, этого бы не произошло. Так что, вини здесь лишь себя, — после этого она замахнулась. — Ммм! — я снова попыталась вырваться из цепкой хватки стражников, но я была слишком слаба. Продолжалось это, наверное час, не знаю, я потеряла счет времени, может прошло каких-то тридцать минут, это знали все, кроме меня. Я честно сказать, не особо и хотела бы знать, сколько длилось сие мероприятие. Тётя повторяла одно и тоже все время: все, что она сейчас делает лишь по моей вине. Я сейчас, вспоминающая все это, соглашусь с ней. А что я могу еще сказать? Я могла спокойно встать и ничего бы не было. После 13 удара, боль в ногах перестала так ярко чувствоваться.

Каждый ее удар был невыносим.

Было чувство, будто эта боль ушла на задний план, а передо мной была лишь одна мысль — За что? Было больно, но «кричать», сил уже не было ровно так же, как и пытаться выбраться. Но с каждым новым ударом, вздрагивала, как от первого. Когда тётя проговорила 18, она сказала эти настолько заветные слова: — Наконец, ты поняла свою ошибку. Теперь, я надеюсь, ты больше ее не совершишь. Свободны, — рыцари тут же отпустили меня и поклонились тёте. — Есть! — и они ушли. — А ты, Такемичи, всю эту неделю будешь находиться у себя в покоях, пока не сможешь снова ходить, — тётя на прощание улыбнулась мне и ушла. Продолжение, блять, следует.