Глава 8. Мёртвый город.

      “Мэй погружена в беспроглядную тьму. Словно чёрная дыра, нечто поглощало её в пустоту. Она не чувствовала ни ног, ни рук, ни лап, а лишь тянущее вниз чувство. Внезапно она поняла, что находится в этой пустоте с закрытыми глазами. Но, открыв глаза, Лиса не заметила изменений – бескрайняя чернота была видна везде, разве что… Сверху был свет. Тускло-голубой, не лучезарно сияющий свет, а мыльное пятно, которое растворялось в синем цвете, а затем и в привычном чёрном. Мэй было хотела протянуть руку к этому единственному участку в неизвестном ей месте, но движения давались с усилием, да и то не сильно быстро. Рыжая открыла пасть в изумлении, и изо рта, устремившись прямо к тому сиянию, выплыли пузыри. Мэй не могла понять, как оказалась в столь внезапно неприятных обстоятельствах, и, пытаясь всплыть наверх, она лишь отдалялась от воздуха, погружаясь всё глубже ко дну. Это был конец её жизни, подумала она. Видно, какой-то камень привязался за её ногу, и теперь она обречена утонуть там, где даже она сама не знает. И никто не узнает, что её могила – глубокое дно озера, моря или океана… но всё уже было не важно. Мэй снова закрыла глаза, смирившись с судьбой.       Лиса проснулась на задних сидениях машины. Яркий луч солнца блеснул ей прямо в глаз. От неожиданности она перекувыркнулась и упала на напольное резиновое покрытие салона. Разлетелись бумажки, отодвинулся тубус, а зелёная тетрадка, принадлежащая Лисе, плавно проскользила под сидение. Взъерошенная шерсть была видна ей даже без зеркала – мешала смотреть и видеть. Протерев глаза, она заметила за рулём Гилтмана. Его шерсть, как и шерсть Мэйдей, была неестественно поднята. Кот заметил, хотя лучше сказать, что услышал, что его подруга проснулась, и сходу спросил сидящую на полу салона Лису:       - Как ты думаешь, почему звери злятся и кричат, когда их чуть ли не сбивают чёртовым автомобилем? – В лапах Гилтмана тёрлись две монеты друг об друга. Глухое шуршание Денег разбавляло гул колёс машины о дорогу. Зурх-зурх…       - Э… не знаю, - Сонно ответила Мэй, пытаясь вглядеться в пейзаж утренних полей. – Они боятся смерти?       - Правильно. А злость прямо вытекает из страха. Такова природа. Забавно, правда?       - Ну, видишь ли, - Отряхиваясь от грязи и пыли машины начала дискуссию Лиса. – Всё-таки они злятся на того, кто мог лишить их жизни. Защитная реакция, так сказать. Они боятся, и поэтому в них вспыхивает ярость. А… к чему вопрос, кстати?       - Да так, ни к чему. Я устал везти нас в чёрт знает какой город… Ар-гх… Напомни мне потом научить тебя водить, мисс. Это важно.       - Эй, погоди, ты в дороге чуть не сбил кого-то?!       - Главное, что не сбил, Мэйдей, - Подметил Кот, зевнув.       - Ну ладно. А мы куда хоть едем? Ты сказал, что мы в другой город… опять. И тот Енот… - Начала вспоминать вчерашний вечер Лиса. – Это было… это было так страшно, он… был с ножом. Зачем?       - Э-э. Мы едем… точно, ох, сонная голова! – Взбодрился вдруг Гилтман. Почувствовав, как голова стала легче, он поднял её и украдкой коснулся носика. – Мы же едем в место, где мы будем близко к моим товарищам! К хорошим бизнес партнёрам, которые тебе, как новичку, всё покажут и расскажут. Старайся не слишком тратить деньги, потому что… присутствует сложная система, которую я тебе объясню потом, но это, прошу, мисс, важно. И постарайся, - Вновь зевнул Кот. – сегодня побольше заработать, ведь мы это всё затеваем ради твоего комфорта!       Более ничего не объясняя, Кот припарковался между гаражей. Он вышел, окутав машину тем же бежевым полотном ткани, и зашёл обратно в автомобиль, но уже с задних дверей. Мэй шагнула на лужу своими голубыми кедами и сразу отпрыгнула из неё, вопросительно поглядев на Гилтмана, который лишь удобнее устраивался на широком сидении.       - Что? Я не спал где-то, - Кот зевнул. – двое суток. Ну и повадило тебя тогда меня разбу- - Далее он не сказал ничего внятного. Конечно, он попытался сказать ещё пару предложений, но уже был в дрёме.       Отойдя от машины, Мэй до сих пор не могла ничего подытожить о своём новом знакомом – уж слишком он был загадочен, слишком много недосказанности было в его словах. С другой стороны, она бы тоже не стала доверять каждому встречному, если бы на неё велась настоящая охота. Но стала бы она сопротивляться, биться из последних сил, чтобы не отдаться в лапы закону? Каждый хочет свободы и жизни, и каждый имеет право и на то, и на другое, но так ли это всегда? Поток мыслей прервался всплеском. Лиса вновь вступила в лужу, но на этот раз не отпрыгнула. Вспомнился тот сон, в котором она тонула в бездонной водяной чаше. Говорят, сны показывают душевное состояние, но Мэй не чувствовала себя поникшей или встревоженной, по крайней мере как ей хотелось думать.       Лиса представила океан.       

Бушуя волнами о скалы,

      

Ты всем показываешь злость,

      

Что у тебя в глуби таилась,

      

Когда терпение залилось

      

И мусором, и всяким трупом,

      

Что извне в тебя попал,

      

И самым ясным из недугов,

      

Под названием ураган.

      Мэй скривилась в тревоге, когда действительно представила бездыханные тела, всплывшие к поверхности. “Неприятное, конечно, зрелище, созданное мозгом” – подумала она.       Отбросив мысли об океане, Мэй постаралась вспомнить о том, что говорил ей Гилтман последние несколько минут, оттягивая сон до последнего: ради комфорта… заработать денег… не тратить. Вот и все напутствия, которые запомнились рыжей, которых, к удивлению, было достаточно, чтобы понимать, чем заняться этим утром.       Холодный ветер пронёсся мимо, как он обычно привык делать после продолжительного дождя. Влажный воздух заставил вздрогнуть Мэй от ног до головы. В небе холодно зашуршали оранжевые и красные листья, пытающиеся сопротивляться бездушному ветру. Безусловно, глупо было ожидать чего-либо другого от конца осени, но недавние воспоминания о том, какими тёплыми были предыдущие дни, сегодняшняя погода ощущалась в новинку. И, как назло, солнце скрылось за светло-серым холстом. Можно сказать, что абсолютно всё небо окрасилось в монотонный белый цвет – такой светлый, но не ослепляющий.       Твёрдо стояли повсюду кирпичные коробки – скучные и мёртвые двухэтажные дома. Не горел свет, не гремела посуда, и даже не были слышны утренние разговоры перед работой. Хотя, кто знает, который сейчас был час? Утро начинается с шести, и продолжается аж до полудня, что является не самым маленьким промежутком времени, стоит сказать. Мэй подумала – “Зима близко. Рассветает очень поздно, а смотря на это яркий белый цвет над головой, я справедливо замечу, что сейчас больше десяти. Вот и вся разгадка, Мэйдей, все уже давно на работе. А ты?”.       - А я? – Тихо спросила Лиса в пустоту, поджав хвост, ожидая ответа от этих безжизненных низких домов.       Её ожидал новый день, полный обмана. Вот, кажется, вдали мелькнула чужая тень – очередная добыча. Либо ветер, либо мысль о заработке пошатнула Мэй с места. Лишь на секунду она удержалась на твёрдом асфальте, прежде чем пойти навстречу новому мимолётному мошенничеству, потому что её внутренний голос повторил сам за себя:       - А я...       

***

      - А ты, Мэйдей! Нет. Мы! Мы оба выживаем! Этот мир, Мэйдей, жесток к тем, кто не такой, как все! – С заметной злобой говорит Гилтман. Но он злился не на свою напарницу, а на всех вокруг. Забитый травмой, связанной с обществом, он, к удивлению, говорил именно то, что хотела слышать Мэй. Его слова громом отскакивали от стен в кирпичной арке. – И когда на тебя кидается зверьё, то только тогда ты осознаёшь – нельзя доказать свою правоту в настоящем, ты никогда этого не докажешь, ведь нужные доказательства будут только в прошлом. Ты не сможешь доказать, что ты права, излагая о том, что ты свершаешь сейчас. Звери воспринимают только прошлое, и ничего, кроме него! Поганые… злостные… они считают нас ниже их.       Поправляя свой цилиндр, Кот наконец вышел из тени арки здания. В его взгляде читалась уже не злость, а самая простая забота, какую Лиса замечала лишь изредка, когда её брат, Зорро, пытался показать свою безобидность по отношению к ней. Гилтман спокойно поглядел на Мэй сверху вниз и ласково произнёс:       - Именно поэтому я вновь хочу изречь, что ты – особенная, Мэйдей. Ты понимаешь меня?       - Д-да, я понимаю, - Сказала тихо Мэй, окутанная холодом. Не такого она ожидала от выспавшегося к обеду Коту.       Промолчав, выждав паузу, Лиса объявила:       - За сегодняшний д-день, пока ты спал, я за-заработала… - Уши Гилтмана навострились в заинтересованности. В дрожащий лапах Мэй блеснули монетки, и тут же глухо зазвенели друг о друга, когда посыпались во вторую лапу. Тщательно посмотрев на монеты и немного подвигав их, Лиса озвучила цифру. - …шестнадцать Де-денег.       Усатый огорчённо повернул голову в сторону. Он не проронил ни звука, но его цок языком вообразился в ушах Мэй сам по себе. Но это была лишь фантазия, которая развеялась следующими словами Кота:       - Ничего. Главное, что не ушло. Отличная работа, Мэйдей!       Гилтман повернулся к автомобилю, жестом показав напарнице следовать за ним.       - С-стой! Я хотела спросить, могу я купить какую-нибудь одежду? Когда ты сказал, чтобы я не тратила Денег, я забеспокоилась о том, что…       - О том, что это важно до копейки? – Обеспокоенно договорил Кот за Лису.       - Д-да… типа того.       - О, нет, мисс, не переживай! Это… по крайней мере, я надеюсь, что это так, не обязательно доставлять цифра в цифру… - Гилтман сглотнул, поправив цилиндр. – Точнее, просто не думай об этом. Ты можешь покупать что тебе вздумается! В-в-в… пределах… разумного. Но не отказывай себе в том, что тебе действительно нужно! – Завершил Кот, проглатывая слова.       - Спасибо, Гилтман…       Войдя в машину, Кот начал аккуратно открывать тубус. Мэй зашла, укрываясь от холода. Шерсть не защищала ни от ветра, ни от мороза. Погода, как бы сказал Зорро, была “мутной”, и такое определение совершенно точно подходило под данную ситуацию. Тем временем, Гилтман уже достал из тубуса широкую, в некоторых местах рваную, карту местности. Места у задних сидений хватило, чтобы развернуть её полностью. Взору пары открылись разноцветные линии, надписи и геометрические фигуры. Мэй, очевидно, видела эту карту впервые, а её напарник принялся её тщательно рассматривать. В стороне были числа 1:200000, и, с учётом размера холста, метров два на полтора, Мэй поняла, что Кот имеет дело с участком более 120 тысяч квадратных километров. Она сразу задала наводящий вопрос, ожидая в качестве ответа именно ответ, а не очередную загадку.       - А зачем тебе карта на такую большую территорию?       - А всё потому, - Не отрывая глаз от холста, говорил Гилтман. – Что мир тесен. Запомни, Мэйдей. Мир тесен – и это плохо. Даже такая крупная территория не способна дать мне такое место, чтобы меня- Точнее нас не нашёл Енот! Тем более, мне постоянно приходится сверяться с этой картой, чтобы не сбиться с… пути.       Кот забормотал, начав водить пальцем по всей карте. Такой масштабной и такой маленькой она была, что одно соприкосновение пушистой лапкой покрыло бы целый город. Как бы долго Мэй не жила в своём родном частном доме, она всё равно желала бы сжечь его дотла, ведь всем сердцем его ненавидела. Как и ненавидела каждого, кто мешал ей жить свободно. Лиса сама не заметила, как присела на колени и тоже начала тщательно рассматривать карту, пытаясь найти ту деревню, в которой родилась. Гилтман хотел было что-то спросить, но Мэйдей вскликнула:       - А вот и моя глушь! – Лиса сразу опрокинула лапку на всю область близлежащих лесов, полей, домов, в том числе многоэтажных, и даже то самое место, где она встретила своего спасителя в чёрной шляпе.       - Знали бы Вы, я как раз искал то место. Что ты- - Он вопросительно поглядел на лапу Мэй, полностью покрывавшую место, на которое она указала. Пара поглядела друг на друга. В салоне повисла неловкость на несколько секунд.       Лиса подняла лапу с участка карты и всё-таки дала Гилтману на неё взглянуть, начав объясняться:       - Ну, знаешь, что мне пришлось там пройти. Ссоры, там, травля…       - Терпеть не могу слово “травля”, - Начал говорить Кот, разглядывая открытый участок карты с бывшим местом жительства Мэй, начал водить лапой по обширной территории. – Ты не задумывалась о том, почему оно называется именно так? Да всё потому, что звери просто избавляются от всех вокруг себя как от вредных паразитов на кухне. Травля может быть как тараканов, так и друг друга, что мы и видим в нашем нынешнем мире. Знаешь! Даже тараканов на кухне звери травят реже, чем других зверей! Коварные и подлые… они отравляют чужие жизни день за днём и ночь за ночью, не давая ни минуты покоя, - Лапа Гилтмана инстинктивно сжалась, а вместе с ней и тот участок карты, на котором минутой ранее держала свою лапу Мэйдей. Осознание пришло не сразу, но Кот разжал твёрдый, как камень, кулак, как только понял, что крепко держит бедный дом подруги.       Но на месте деревушки и города уже красовались бумажные смятые холмы. Словно тектонические плиты неистово разбушевались, и, проведя сильное землетрясение, образовали величественные горы. В сознании Мэй мелькнула мысль: “Этого места больше нет. Я никогда не вспомню о нём, и я никогда туда не вернусь. Земная кора разбила вдребезги весь ландшафт этого глупого места, хоть и всего лишь на одной масштабной карте. Гилтман сжал этот отрывок моей жизни, а моя задача – его выбросить, да подальше… Гори в аду, Зорро”.       Кот безразлично поглядел на смятый участок карты, и начал говорить сам с собой:       - Итак, мы были здесь… потом выехали из города по шоссе прямиком в Эрин, там мы скоро уехали… так, если сверяться с затраченным временем, мы…. в Отродье!       - Ты что-то знаешь про этот город?       - Он мёртв, тут почти никто не живёт, поэтому пару лет назад стал отличным местом для подпольных организаций и незаконных действий. Сюда съезжаются многие преступники именно летом, поэтому сейчас тут более-менее безопасно. Но это не значит, что тут их совсем нет, что значит, что за этот день у тебя был шанс встретить… как минимум одно незаконное лицо.       - Почему здесь до сих пор нет полицейских патрулей? – Поинтересовалась Мэй.        - Большинство не знает эту “тайну”, а тем, кто знает, по большому счёту всё равно. Простыми словами – халатность, которая нам только на руку, понимаешь? – Хитро ухмыльнулся Гилтман. – Вот и город называют Мёртвым, потому что до него нет никому никакого дела!       - Прятаться в месте, где одна преступность… умно. – С очевидным сарказмом вымолвила Мэй. Осознание того, что половину дня была в опасности, не давала утешения.       - Конечно, умно, Мэйдей! – Громко выпалил Кот на всю улицу, выпрыгнув из машины. – Шелтерр подумает, что это было бы слишком глупо, но я прознал всё наперёд!       Выйдя из машины и немного подождав, Мэй спросила:       - Откуда тогда ты знаешь про это?       - Э… - Гилтман запнулся. На несколько секунд отвёл взгляд вдаль, прищурив глаза. – Прочитал кое-где. Не суть важно.       Мэй недоверчиво поглядела на Кота. Он явно что-то недоговаривал, и ему явно было что скрывать. Ответ “Прочитал кое-где” мог значить что угодно, что ещё меньше внушало доверия.       - Мне удосужилось украсть содержимое сумки у, как я понял, настоящего… убийцы. И там были записи про посещение Отродья, про собрания и... случаи смертей. Жуть, правда?       - Ты..! - Мэй поперхнулась воздухом. – Ты... что?       Кот не ответил. Теперь в его слова действительно верилось, но это не обрадовало её. Скорее, заставило бы больше паниковать в лишний момент, но даже это не так – Лиса не так сильно боялась убийц, как некоторых других вещей. Тем временем, Гилтман уже махал лапой в свою сторону, приглашая Мэй идти за ним. Рыжая направилась к нему с опущенным хвостом.       Улица за улицей, и все они были пусты. Блеклые силуэты изредка проходили мимо. Морды прохожих зверей были не поникшими, а полностью лишёнными какой-либо радости. И сам путь был лишён слов. Кот целенаправленно смотрел вперёд, не оглядываясь, шёл длинными мерными шагами, словно точно отмеряя расстояние, в то время как Лиса всё время осматривала кирпичные дома, изрисованные граффити, и тусклые участки травы, быстро поспевая за всё таким же загадочным напарником. Смятые и подпалённые огнём травинки вызывали в Мэйдей чувство лёгкой тоски. Всё-таки не каждый день она безразлично смотрит на растения. В некоторые дни настроение такое – всё мёртвое кажется несчастным, и всё живое внезапно становится краше.       - Поменьше оглядывайся, - Безразлично сказал Кот и опустил голову. Тень от цилиндра скрыла его морду. – Ты выглядишь подозрительно, а нам лишнее внимание не нужно.       Лиса лишь хмыкнула и опустила нос. Теперь она смотрит на свои голубые ботинки, изредка поглядывая на ноги поворачивающегося Кота, чтобы повернуть вслед за ним. Лишь иногда посматривает вперёд, чтобы ненароком не врезаться в стену, но в остальном – только ноги. Мэй не было известно, за какие дома они заходят, через какие закоулки переходят на другие улицы… Даже будущее место прибытия было неизвестно рыжей, ведь, действительно, она впервые видит этот город. Кот лишь единожды упомянул своих “друзей”, а информации о том, куда он ведёт Лису, он ни разу не сообщал.       - А почему ты постоянно носишь этот цилиндр? Ты привлекаешь им большее внимание, чем я, – Подметила Мэй.       - Я желаю выглядеть красиво, вот и вся причина. Я удивляюсь тому, почему ношение таких не было модно в повседневности, ведь они, по моему мнению, эстетичны и красивы, и вполне подходят для ежедневного использования.       - На то должна быть причина…       - Ну, конечно. Цилиндры надевали в торжественных случаях, таких как балы, званные вечера, свадьбы, похороны… - Кот проглотил последнее слово. Он прекратил перечислять мероприятия, ускорив шаг. – Но не каждый день. А для меня… праздником является каждый день, безусловно!       Лиса недоверчиво глянула на напарника. Его наигранная улыбка скривилась под взглядом Мэй, поэтому Котом было решено её опустить.       - Куда мы идём? – С любопытством спросила рыжая, крутанув хвостом.       - Куда мы идём? Ха-ха! – Рассмеялся Гилтман. – К моим друзьям.       - Ты уже это говорил! – Твёрдо сказала Мэй наперекор ответу Кота.       - Ох. Ты… сама всё увидишь, ведь мы уже почти пришли. Главное – не бойся, отвечай на вопросы уверенно и говори только правду. Поверь мне, правда вселяет уверенности. – Начал расторопно инструктировать подругу Кот. – И ещё раз. Не бойся, они тебе не навредят. Отвечай без запинок, они такое недолюбливают. Говори. Только. Правду, - Вверял слова Гилтман глубоко в сознание Мэйдей. Словно гипнотизировал змею звучной мелодией, он говорил медленно, низким тоном. – Всё ради твоей безопасности.              Всё ради твоей безопасности…”