Они здесь типа все хиппи

На удивление, когда гуляешь по здешним улицам не создается плохого впечатления. Всё было чисто и аккуратно. Бывало, конечно, валялось пару колдырей возле подвалов, но всё-таки общая атмосфера была поистине советской, потому что за каждый район отвечала одна из группировок. Улица была их лицом (даже если сами напортачат, то сами же и «уберут»). В каждой группировке были от десятков до сотни, а то и тысячи участников. Их в свою очередь делили на возраста, которых насчитывалось шесть: «скорлупа», «шелуха», «чеграши» и «суперы», также были старшие и «древние» — к последним относились не просто уличные авторитеты, а опытные бизнесмены сорока и более лет и, конечно, с делами улицы для них было связываться не по статусу. Как правило, это бывшие сидевшие за кражу в особом крупном размере, мошенничество и в редких случаях убийство — такие грязные дела доверяли младшему возрасту, потому что для несовершеннолетних были более мягкие наказания в случае «засвета». Идя днём по одной из улиц, Вера видит впереди арку между домами, по бокам которых стоят парни в кепках-петушках и широкой одежде не первой свежести. Они уже издалека заметили её и сворачивать в другую сторону, а уж тем более развернуться к ним спиной было страшно. Её всегда отец учил решать все проблемы с холодной головой, а на людей, которые создают эти проблемы смотреть спокойно. Без эмоций. Так они решать либо ты сумасшедшая, либо ходишь с кем-то раз смелость имеется. Вот и сейчас Вера смотрит каждому из них в глаза по мере как приближается к арке. Одного она точно видела уже. В больнице. Он был весь в крови, явно нужно было обработать раны, но не дал себя осмотреть. В тот день они приволокли Вову. Так случилось знакомство Веры с двумя Суворовыми. «— Ты так и будешь ходить за мной? — спросила Вера, пока они шли вечером до её дома. — Почему за тобой? Я рядом так-то иду. — совершенно спокойно ответил Вова. Вера часто улыбается от таких его, казалось, очевидных слов, но которые казались ей забавными, потому что с виду он кажется лохматым бунтовщиком, а как только заговорит чувствовалось в нем что-то родное и теплое. — Ну что ты так смотришь на меня, Верок? — он непонимающе улыбнулся под пристальным взглядом девушки и пожал плечами. — Ну ладно хочешь спереди пойду? Будешь как будто преследовать меня. — Дурак. — А че ты ей подзатыльник то не дашь? — возмутился Марат, который все время шел сзади и через секунду снова получил подзатыльник. — Она девочка так-то. — сурово Вова посмотрела на брата. — Иди давай, шкет. Уши не грей. А то Диляра уже забыла, как ты выглядишь. — Да иду я, иду. Девочку не видишь провожаю? — поравнялся Суворов младший с Верочкой, идя с ней в ногу. — Сам провожу, провожальщик.» Было почему-то жаль Вере брата Суворова. Он не такой как старший брат. По крайней мере ей так показалось. Тормозов нет, слова не подбирает, чем рискует постоянно и сам из себя мало что представляет. Выделялся лишь авторитетом брата, потому и по шапке мало получал. Но не было в нем высокомерия. Пытался казаться проще, ближе к простому, доказать хочет вечно, что тоже достоин быть ровным пацаном. Так или иначе, его все равно не видели ровней другим пацанам из Универсама, хоть и не показывали этого открыто. Был он с отблеском другим что ли — не таким как у других с ржаво-медным, а по особенному холёным, серебряным. Зависть вызывали скрытую у других. Только зайдя в тень арки дома Вере преградил путь тот, что был повыше и улыбался он странно. Улыбка широкая, зубы мелкие, но было в этом что-то необычное. — Опачки, куда спешим, мадмуазель? — он грыз семечки до того, как подойти ближе. Смотрел парень сверху вниз. Оценивал без стеснения. — К подруге. — спокойно говорит девушка, смотря в глаза. Вера сделала шаг в обход фигуры его, но он сделал зеркально так же. -Мне идти надо. — Так то вход платный. — Вход куда? Во двор? — девушка хотела закатить глаза, но воздержалась от такой наглости. Внутри него явно кипело всё. Не понимала она этих законов уличных. — А за воздух тоже платить надо? — вырвался из Веры всё-таки кусочек горячего из-под маски ледяной. — Ооо, слышь, Зима, тут предъявы нам кидают. — сунул высокий парень руки в карманы растянутой куртки и улыбаться стал шире обычного, как будто Вера была для него мартышкой в цирке. — Да ладно пусть идёт, тут вот еще идут. — махнул равнодушно бледный сутулый парень. — Лан, иди, девочкам вход бесплатный так и быть. — сделав одолжение Вере, он подмигнул ей и освободил дорогу, уходя к своему дружку. Пока поднималась на четвертый этаж к Светлане Михайловне, Верочка себя ругала сильно. Ругала в слабости своей, хотя и поделать ничего не могла с этим. Теперь ей приходилось отводить младших к подруге Катерины (раньше они работали вместе) пока сама была на ночном дежурстве. Светлана Михайловна была очень доброй женщины. Это же было и ее плохое чертой, потому что за неимением ничего у самой себя, она готова отдать всё другому. Еще была очень мнительная и ведомая. Из-за чего проиграла каким-то шарлатанам на рынке шапку свою. Наверное, единственное, что было у нее дороге. Дочка и сын её очень хорошие. Вера всегда думала, что Андрюша вырастет успешным человеком, но только если переедет иначе здесь его сожрет улица. — Заходите, Вера. — открывает девушке дверь Андрей с теплой улыбкой. Не видела она его недели три. Застыла по началу, смотря на него. «Всё-таки сожрала.» — подумала Верочка, когда увидела, что он подстригся коротко и оделся по «нормальному», по «пацанские». — Ну приветик. -сказала Вера с долей разочарование в голосе. Вера вошла внутрь квартиры и закрыла за собой дверь, заглядывая аккуратно за спину парня. Заговорила она шепотом. — Ты маму добить хочешь, Андрей? Глаза уводит, мрачнеет. Уже не улыбается. Развернуться хотел, но девушка ему руку на плечо положила. — Ой, ты уже пришла, Верусь! А что это Андрей молчит? Давай проходи, я лапшичку сделала. Давай-давай — выглянула Светлана Михайловна в фартуке, с полотенцем в руках. Видно, что с готовкой мучилась. Не могла Вера не улыбнуться ей, хоть и настроение было ниже плинтуса. Для Андрея это же была фора, чтобы избежать ненужного ему разговора. Он быстро прошагал в гостиную, откуда слышались веселые голоса детей Катерины. Заглянула Верочка туда и увидела, как парень паровозик катает деревянный по полу, мальчишкам рожицы корчит смешные. Рада была Вера, что Андрей сохранял внутри себя доброту. Хотя понимала, что рано о чем-то судить. Но и слишком в нем много хорошего, чтобы сломать можно было быстро. — Ну как мамка то? Может помощь нужна какая? Ты не стесняйся, Верунь. Сейчас вон! все так живут. — говорит Светлана Михайловна, сидя за столом распивая горячий чай с Верой. — Катерина нормально. Не думает девушка, что стоит про палец говорит и про тефтели из кошки, которые потом пришлось закапывать ей там, где снега поменьше, чтобы земле придать животное. — Таблетки помогают. Хорошо, что бесплатно хоть дают. — Ох, Вера… Оправдываешь ты свое имя всё-таки. — начинает Светлана с горькой улыбкой и будто заплакать хочет, но у нее всегда такие глаза были. То ли из-за жизни стали, то ли плакала часто — одно другому не мешает. — Даёшь людям веру, что такая хрупкая девушка может всё на своих плечиках вынести. Нет ничего невозможного… Хорошая ты, девочка. — Светлана Михайловна… — поджала губы девушка неловко. Нечего Вере сказать на это, поэтому просто кладет руку свою на дорожающую руку женщины. Теплая была ладонь, но шершавая от хлорки, которой полы мыла в кафешках подрабатывая. — Знаешь, пусть мальчишки у меня побудут. Ну а что? — вставая из-за стола, она как хозяйка доливает чая Вере, кладет ложку сахара дефицитного. — Отдохни денек после дежурства. У меня вот тоже выходные дали, представляешь? Оплачиваемые! Начальник новый потому что! — довольно произносит женщина. — А кто такой? — Вадим Желтухин! Мож знаешь такого? Ой, высокий такой, блондин. — стреляя глазками Светлана Михайловна, отпивает чаю. — Он, говорят, второй уже ресторан покупает. Во денег у людей много всё же! Идет Верочка обратно домой. Была небольшая радость, что возни с детьми не будет вечером, хотя и Светлану ей было стыдно напрягать лишний раз. Сидела она у нее в гостях часа два-три, а эти комиссионеры до сих пор стоят с людей честных деньги стреляют. — О, пришла мадмуазель от подружки. — свистнул тот самый высокий парень с улыбкой наглой. Слово каждое выделял, будто обязана чем-то была ему Вера. — Ну что, как посидели? О мужиках болтали? — преградил ей он дорогу. Снова. Как назло, не было рядом его дружка лысого, который хоть на адекватного немного смахивал. — Я домой хочу, а не с тобой беседы вести. — Опять недовольства какие-то! Ну как вам, бабам, угодишь то… Давай рубль чтоль тогда. Снова эта противная шарманка. — Сегодня бесплатно ты говорил. — говорит Вера, смотрит за спину парню, ищет хоть кого, но улица пустая. — За что рубль то? — За язык твой, мадмуазель. А так-то по общему правилу: вход рубль, выход два. За скидку спасибо скажи. — девушка взгляд тупит об парня, а в голове шестеренки крутятся. — Что не хочешь давать? Так, я помогу щас с мотивацией. — недобро он смотрит на нее, хоть и улыбку гнет, а ноги Верочки дрожать начинают, хоть и лицо держит. — Отойди. — обойти хочет его, но и он делает шаг туда же куда и она. И так из стороны в сторону. — Эу, слышь, Турбо! -слышится сзади Верочки голос молодой, нагловатый. «Маратик!» — облегчение было ли у девушки? Наверное, небольшое, но знала, что за неё заступаться никто не будет из пацанов. Во-первых, не по кодексу улицы не за свою бабу стоять. Во-вторых, Турбо был супером возрасту. Могут быть проблемы из-за неё, а у Веры зарок на этих группировщиков — не будет она светиться рядом с ними и уж тем более связываться близко. — Здоров. Чё надо? — пожимают они руки холодно. Взгляд недоверчивый на Марате от супера. — Да так, поздороваться вышел, как положено, по э-ти-ке-ту. — Адидас младший говорит спокойно, на Веру ноль внимания, будто и не знает её. — Ну, молоток, иди тогда. — говорит Турбо и хлопает напоследок по плечу хлестко Марата. Тот стоит, как вкопанный, лишь хмуриться как обычно. — Да тут… тебя еще потеряли в качалке чёт. — смотрит паренек куда угодно пока говорит коряво. — Я на потеряшку похож? — смотрит твердо тот в ответ — Кто терял-то? Кащей чтоль? — при упоминании клички незнакомой Вере, она заметила, как глаза Турбо прыгать начали. Боится он этого Кащея сразу видно. — Не знаю я, сказали, что искали вот и говорю чё слышал. — пинает Суворов какой-то комок снега под ногами немного, руки в карманах держит. — Давай девчонку отпускай и пошли. Мне тоже надо. А супер и не шелохнется, когда Марат хотел уже идти. Он лишь сощурил глаза и с нажимом спрашивает: — Ты что-то мутишь, Маратка. В рыцаря что ли сыграть решил? — навис не по-доброму над младшим, смотри так, что ударит вот-вот за балабольство пустое. — Я чё когда пиздаболом был, Турбо? Вера замерзла стоять за какие-то считанные минуты, но мерзла она не от зимы суровой, а от картин в голове своей. Представляла, что может случиться сейчас, если пойдет что-то не так. Марат на нее краем глаза взглянул обреченно как-то, когда уходил с супером. Облегчение в груди Верочки разлилось, уже к дому подходила чуть ли не припрыжку. Везло ей нещадно в последнее время, за лет так пять точно. Но мысль тут же поселилась, что не всегда везти может, не всегда нетронутой оставаться и не всегда люди хорошие проходить мимо будут. С недавних пор она таковым человеком считала Марата и не хотелось ей менять о нем мнение снова в худшую сторону. Звонит. Звонит. Звонит. Вера берет трубку телефона с порога, как только зашла домой. Катерины, понятно дело, нет и двери нараспашку. — Алло, семья Одоевских. — Здравствуй, Вер-ра! Эт Вова. — Привет, Во-в-ва. — передразнила девушка тон Суворова и улыбнулась, зажимая трубку ухом, а сама разувается после улицы. — Нее, звучит не так хорошо. На сегодня какие планы, ангел? — Поесть, потом спать лечь. — пожала плечами Вера. — А что? И было что-то в Суворове такое, что нравилось безумно Вере. Он не казался ей типичным группировщиком, не видела она что бы он хоть намека дал о уличных понятиях. Наоборот, она видела в нем надёжность, опору, легкость чувствовала с ним. Она давала себе обещание, что не свяжется с улицей этой проклятой. «…Но ведь Вова не такой как они.» — вторила она себе, пока ресницы длинные подкрашивала тушью слюнявой и наряд подбирала в ДК из тех, что остались. Верочка была худенькая не всегда, а наоборот, была даже пухленькой немного и щечки были, на которых ямочки её четко видны, всегда с формами красивыми ходила. Сейчас же она стояла перед зеркалом в юбке розовой в пайетку, которая спадала с талии на низ бедер самых и блузочка белая из тонкой ткани заграничной — подарок папы на день рождения когда-то. Единственно, чему Вера рада так это волосам её. По рассказам отца такие же были у мамы — светлые, длинные. — Ты чума! — расплываясь в довольной улыбке, говорит Вова, снимая с Верочки пальто и сдавая в гардероб. — А еще идти не хотела. Девушка же разглядывала Суворова тоже незаметно. Форма военная, с наградами, берет синий, тельняшка. Создавал он образ защитника, за которым как за стеной. Впервые Вера эта ощутила, что расслабиться можно, что навряд ли обидит кто. — Смотри, тут наш круг, Универсама, держись в нем или возле, а к другим не заходи. — произносит Вова громко, чтобы слышно было сквозь музыку громкую. — А кто тут вообще есть? — говорит Вера возле уха Суворова и водит глазами горящими по толпе танцующих. — Домбытовские справа, — лишь головой кивает парень в сторону группировок, которые в кругу танцевали непонятно для Веры, -Рядом с ними, вон, слева — киноплёнка. Более-менее мирные ребята. Еще возле сцены ново-татарские, но тут только шелуха одна, поэтому спокойно. — Весело, конечно. — пробубнила девушка. — Не боись, Верок, ты же со мной. — улыбнулся Вова и подал ей руку для медляка следующего.