Запись 245. 25 декабря 2024 года, среда Карс, Турция

Снова кофе в кофеварке. Снова от стресса и усталости у меня началась аллергия. Снова бессоница, когда мыслей и чувств так много, что невозможно их ничем заглушить . Устав бесконечно крутиться в кровати и бессмысленно бродить по дому, я поехала в прокуратуру. Просматривать записи с камер наблюдения - не самое увлекательное занятие, и я даже чуть не заснула у компьютера. Но дремота быстро прошла, когда я увидела, что в районе 4 утра, машина Ахмеда Узуна (старое “Рено”) выехала из города и через 15 минут той же дорогой вернулась обратно. За рулем, судя по съемке, находился старший сын Узуна - Умуд. Понятно, что у 14-летнего подростка не может быть прав. Но даже не это самое главное, очевидно, что ему нечего делать глубокой ночью на занесенной метелью дороге. Все это было очень подозрительно. Я вызвала Дениза, и мы составили предварительный план действий. Он с ребятами должен был еще раз изучить район вокруг дома Ахмеда и Исры и подробнее опросить соседей, а также осмотреть их машину. Днем Дениз пришел с печальным, хотя и предсказуемым “уловом”. Семья Узун давно уже находилась на краю и только чудо в лице бесконечно работающей Исры не давало соскользнуть ей в пропасть. Но в последнее время ее усилий очевидно не хватало. Она работала все больше и больше, а Ахмед пил все больше и больше, тратя с трудом заработанные деньги в чайных и каких-то злачных местах. Соседи слышали множество ссор и не раз видели Исру с синяками. Доставалось и младшим девочкам. Умуд, как и многие подростки, постоянно пропадал на улице, хотя и старался чем мог помогать матери, даже вроде подрабатывал где-то. Осмотр машины ничего не дал, следов крови ни в салоне, ни в багажнике полицейские не обнаружили. Чтобы не создавать лишнего шума и в случае ошибки понапрасну не тревожить семью и так убитую горем, я решила поговорить с Исрой не в прокуратуре или полицейском участке, а у них дома. Вместе с Денизом и Орханом мы приехали на улицу Келебек. При всей бедности и скромности жилье семьи Узун казалось уютным, было заметно, что о доме заботятся, стараются поддерживать его и даже украшать, везде были детские рисунки, игрушки, какие-то небольшие поделки. Исра открыла дверь, оказалось, что дома она одна: Умуда и дочерей она отправила к своей сестре, там о них смогут пока позаботиться. Исра Узун - маленькая, щуплая женщина с потухшими глазами. Она совсем не намного старше меня, но казалась, прожила гораздо больше. Еще совсем юной девушкой она вышла замуж, и очевидно, что хотя семейная жизнь не сложилась, решиться на какие-то серьезные перемены имея на руках 4 детей, она не смогла. Откуда же тогда, после стольких лет брака, возникла решимость убить опостылевшего и жестокого мужа? Я осторожно начала задавать вопросы, сначала не о смерти Ахмеда, а просто об их жизни. Сегодня Исра была совершенно другой, она сидела на неудобном табурете и не шевелилась. Казалось, что вся жизнь у нее была сосредоточена в ладонях, которые она то и дело сжимала и разжимала, больно скрещивая пальцы. Если в прошлый раз мы не смогли поговорить, потому что она все время плакала, то сегодня она просто молчала и смотрела уткнувшись в одну точку. Проследив ее взгляд, я увидела, что она смотрит на холодильник, где среди разнообразных магнитов висели грамоты Умуда, Эмине и Айсу за разные школьные успехи. Как только я спросила про Умуда, Исра тяжело вздохнула и невидяще посмотрела на меня. “Я убила своего мужа”, тихо сказала она. “Он хотел меня снова избить, я не могла этого больше выносить, и ударила его ножом, которым резала хлеб”, еще более тихо продолжила она. Само признание не удивило меня, но тон ее голоса заставил задуматься. Мы привезли Исру в полицейский участок для уточнений деталей дела, но попав в комнату для допроса, она снова замолчала. Ни Дениз, ни пришедший адвокат не смогли вытащить из нее ни слова. В середине дня в участок доставили Умуда, он уже знал от соседей, что маму увезли, и что к нему самому есть вопросы. Подросток заметно волновался, но было видно, что он приучен не давать волю эмоциям. Наверное, жизнь с Ахмедом Узуном приучила его стойко переносить все возможные испытания. Я обсудила с мальчиком несколько неважных тем, пока после вопроса: “Куда ты ездил на машине в ночь смерти своего отца?”, он замолчал. В этом молчании он очень был похож на свою мать, та же поза, расположение рук на коленях, сжатые пальцы, тот же взгляд в одну точку. Да уж, тихое упрямство - видимо характерная черта семейства Узун. При осмотре дома ребята забрали все ножи для проведения экспертизы, возможно один из них подойдет под орудие убийства. Разложив этот домашний арсенал, разделенный по пакетам, перед Исрой, я попросила показать чем именно она ударила мужа. Я специально так построила предложение, ведь орудий убийства, как мы выяснили, было два, и от ее выбора можно было понять какова была ее роль в происшествии. Исра сразу же показала на один из ножей. Складывалось впечатление, что про второй нож, она вообще не думает. Был уже довольно поздний час, и по просьбе адвоката, остальные процедуры решили отложить до завтра. Даже если Исра и виновна, она очевидно не тот человек, на которого нужно давить для получения признания (тем более, что оно у нас уже есть), а для выяснения истины, тут лучше действовать мягче. Безумный день! Признание Исры многое меняет. И хотя в этом деле еще рано ставить точку, понятно, что все не такое каким изначально казалось. Может быть и убийства Элькина Зорлу и Нихан Аксу совершил вовсе не Игрушечник, а кто-нибудь из их семей?