Запись 265. 28 января 2025 года, вторник Карс, Турция

Я быстро восстанавливаюсь, сегодня мне даже разрешили встать и немного пройтись по больничному коридору. На это несложное действие я потратила все свои силы, поэтому я снова в кровати. И если ходить у меня пока долго не получается, то писать я могу почти без ограничений. Прежде чем приступить к своим записям, я позвонила брату и Ясемин, чтобы снова успокоить их. Кенан сразу написал им сообщение от моего имени и в моего телефона о том, что со мной все хорошо, как только пришла в себя после операции. Но из-за новостей, которые они видели по телевизору, они все это время забрасывали меня звонками и сообщениями, угрожая, несмотря на мой запрет, приехать в Карс. Даже не хочется представлять, что было бы, если мой настоящий брат встретил в больнице еще одного моего “брата”, Кенана. А вот в радостной встрече с Кенана и Мурата, я даже не сомневаюсь, лучшие друзья быстро бы вернулись к той точке, на которой остановились. Но все-таки хорошо, что ни Тахира, ни Ясемин с Муратом здесь нет, а Кенан - наоборот, есть. Я удобно устроилась на подушках и стала вспоминать, о чем мне рассказывала моя похитительница. С каждым новым днем, с каждой новой записью мне все больше кажется, что все, что произошло, было не со мной. Тем более важными становятся мои заметки в дневнике, они помогут зафиксировать все в моей памяти. После описания убийства отца, Дерья на минуту успокоилась, но это было словно затишье перед бурей. Она рассказала, что разбирая бумаги Югура Четина в его офисе в магазине, нашла множество интересных документов. Первым из них была записка ее сестры. “Дамла была смелой и умной, чем-то похожей на тебя, очень красивой”, сообщила мне мой визави, силой потянув мою голову вверх и посмотрев мне в лицо. “Вот эти качества и погубили ее. В тот год Дамла выиграла городской конкурс сочинений, посвященных наступлению нового тысячелетия. На празднике организованном школой, она была среди лучших учениц, и ей поручили вручить награду капитану юношеской футбольной команды. Так она познакомилась с Элькином Зорлу. Это была настоящая сказка, принц с первого взгляда влюбился в Золушку, а она в него. Он был очень красивым, обходительным, серьезным, а его отец был довольно обеспеченным и очень влиятельным человеком в городе, судьей, но юноша ничем не показывал разницу в положении между его семьей и нашей. Сестра была от него без ума, настолько как это могут только 16-летние девицы. Они проводили все время вместе. Мне он тоже очень нравился. Но все отдала бы ради сестры, настолько я ее любила, поэтому я никак не мешала их отношениям, даже помогала принося им их любовные записочки. И вот как-то я проснулась ночью от того, что отец на кого-то очень громко ругался. Я подкралась к дверям гостинной и услышала, что весь свой гнев изливает на Дамлу. Он оскорблял ее последними словами, а потом дал несколько сильных пощечин. Утром он не дал сестре поесть, велел собираться и они куда-то уехали. Вернулись через несколько часов. Лицо сестры было серым от усталости и слез. Отец снова поколотил ее и запер в кладовой, в который ты сейчас сидишь. Ни я, ни брат не понимали, что происходит и почему. Вечером отец куда-то ушел, вернулся домой очень довольный, за ужином много пил и заснул прямо за столом. Я улучила минутку и открыла кладовую, Дамла не стала рисковать и выходить оттуда, боясь, еще больше разозлить отца и подставить нас, поэтому я просто принесла ей туда еду и воду. Утром отец о чем-то долго говорил с Дамлой, потом он ее отпустил. С того дня казалось, что все стало как прежде. Единственное, что было не так: сестра перестала видеться с Элькином. Он избегал встреч с ней, угрюмо обходил ее в коридорах школы, да и она буквально отпрыгивала, если он оказывался поблизости. Начали ходить слухи, что моя сестра целовалась с другим парнем, и поэтому пара рассталась. Это было настолько глупо, что вначале я даже не восприняла это всерьез. Но с каждым днем пересуды становились все изощреннее и грязнее, в них появлялись какие-то совсем дикие подробности. Теперь Дамлу практически в глаза все стали называть шлюхой. Я поругалась с одноклассницей, которая так отозвалась о моей сестре. А брат порывался устроить драку с Элькином. Волны слухов то спадали, то усиливались. Но несмотря на них, сестра продолжала ходить в школу и старалась прилежно учиться. В октябре, как одну из лучших учениц класса ее позвали в традиционный осенний поход. Там же должен был быть и Элькин. Сестра не хотела туда идти, но отец настоял. Из похода Дамла уже не вернулась”. Дерья вздохнула и остановилась. Ее голос стал дрожать. Она вышла из кладовой. Когда же она вернулась обратно, в ее руке была бутылка ракии. “Ты же не против, что я буду пить? В 9 утра, конечно, рановато это делать, но что поделать, я дочь своего отца, а он вполне мог начать пить в это время”. Она отхлебнула прямо из горла и поморщилась. “Дамла умерла, упав со скалы. Так во всяком случае всем сказали. И я поверила”. Она всхипнула и снова отпила из бутылки. Прошло несколько минут прежде, чем Дерья вновь заговорила. “На самом деле, это был не несчастный случай, а самоубийство. В бумагах отца я нашла предсмертную записку сестры. Какая ирония! Отец спрятал самоубийство дочери, выдав его за несчастный случай. А мы с братом также поступили после его убийства. Прямо семейная традиция”. Дерья засмеялась, теперь слезы и смех чередовались, становясь все более безумными. “Хочешь знать почему моя сестра покончила собой?”, судорожно спросила у меня Дерья. Она подошла ко мне и силой опустила мою голову. “Оказывается, ее износиловали!”. “И кто же это сделал?”, она снова заставила меня кивнуть. “Элькин! Ты не представляешь как я в этот момент возненавидела его. Теперь мне стало все понятно. И слухи, которые бродили тогда по школе, и его поведение, и то, что он после окончания обучения спешно уехал в Стамбул и никогда не возвращался в Карс. Стало понятно и поведение нашего отца. Среди его бумаг я нашла расписку Эмре Зорлу на очень крупную сумму. В ней он передавал деньги Югуру Четину в обмен на то, что его дочь, Дамла, никогда и ни при каких обстоятельствах не будет иметь претензий к Элькину. Так один отец продал свою дочь, а второй купил свободу своему сыну. Думаю, что они вместе подтасовали улики после самоубийства сестры, чтобы скрыть его и не позорить семьи еще больше”. Где-то в доме зазвонил телефон, поэтому Дерья отлучилась, чтобы ответить. “Дениз задержится на работе”, сообщила она мне. “Так что у нас еще есть время. О чем я рассказывала? После того как я нашла записку сестры и прочитала другие бумаги, гнев и злость поселились в моем сердце. Они росли с каждым днем, и даже сама не знала, насколько они были сильны. Знаешь черные розы из Шанлыурфа? Вот так и у меня, душа сначала была бордовой словно кровь, но постепенно все окрашивалось в черный. Силу своих чувств я поняла тогда, когда узнала о смерти старого судьи. Я не просто обрадовалась, я была счастлива. Один из тех людей, который был виновен в такой печальной судьбе моей старшей сестры, умер от тяжелой болезни. Это ли не доказательство справедливости судьбы. Я узнала, что на похороны должен был приехать Элькин. И я стала думать, что теперь, когда я знаю правду, он должен ответить за то, что сделал с моей сестрой. Эта мысль все больше и больше захватывала меня. Я захотела ему отомстить. И тут ты стала моей невольной сообщницей. Когда ты только приехала в Карс, мы много говорили с братом о тебе и Кенане Озтюрке, Дениз рассказал мне уйму подробностей его дел. Я считала, что тот способ, который он избрал, чтобы наказать виновных, был абсолютно верным. Все, кто был виновен в смерти детей, заслужили свои смерти. И Элькин тоже заслужил свою смерть, так почему бы не сделать ее такой же зрелищной, как это делал Игрушечник. Слова Дерьи становились все более отрывистыми, история приближалась к своей кульминации, и она спешила рассказать ее мне: “Я пришла в дом Зорлу, чтобы выразить свои соболезнования. Элькин сразу же вспомнил меня, сказал, что я очень похожа на сестру. Мы договорились встретиться в шале, чтобы вспомнить старые времена. Там за домом есть небольшая площадка со столом, чтобы устраивать пикники. Я приготовила манты и привезла их с собой в контейнере. Мы посидели, немного выпили. Элькин сказал, что часто вспоминает свой последний год в Карсе, что время которое он провел с моей сестрой - самое счастливое в его жизни, и что после ее смерти, он так никого и не полюбил. Все его слова казались мне ужасным лицемерием, полным абсурдом на фоне того, что он сделал с Дамлой в прошлом. Выждав момент, когда он расслабится, я попросила достать что-то с дальнего края стола, а сама подошла в этот момент к нему сзади со спины и дважды с силой ткнула его в поясницу дедушкиным штыком. Элькин упал лицом вниз, и я еще раз ударила его справа. Кровь пошла у него горлом. Я знала куда и как бить, и брат, и дедушка рассказывали мне о боевых ударах, которыми можно убить человека.Через несколько минут Элькин затих, и я взяла другой нож, он был более удобен, ведь мне еще нужно было отрезать ему член, как знак того, насилия, что он совершил с моей сестрой. Я перевернула тело, сделала все что хотела, и не сдержалась - ударила его еще несколько раз ножом. Я перетащила мертвеца в машину и вернулась к шале. Кровь напоминала мне кровавые цветы, я засыпала их песком, который был сложен рядом для тушения костров. Постепенно “цветы” чернели, а скоро их вообще не станет видно, ведь ночью обещали снегопад. Я отвезла Элькина в другое место и просто оставила рядом с ручьем у дороги, там его точно кто-нибудь да заметил бы. Но перед этим я повесила на куст рядом с телом брелок сестры, она очень любила эту кошечку и всегда носила ее на своих школьных рюкзаках. Я вернулась в город в объезд через маленькие улочки. Мне повезло, что мой брат полицейский, я знала, какие дороги нужно избегать, чтобы не попасться на съемку камер наблюдения. Теперь мне оставалось только ждать новостей, и через пару часов все узнали о смерти Элькина”. На сегодня все. И хотя осталось совсем немного до конца, вспоминать произошедшее тяжело. Переживая это вновь, мне начинает казаться, что я заперта в кладовой, где моя недавнишняя подруга рассказывает мне об убийствах одних людей, планируя заодно и мою собственную смерть.