Письмо Кенана. Июль

Leylacığım! Ты единственный человек, с которым я бы хотел разделить эту историю, свою историю. Я понял, что у меня достаточно сил, чтобы встретиться с самим собой, поэтому через связи отца я организовал себе попадание в тюрьму, где смог поговорить с Идрисом. Он рассказал, что Доган впервые пришел к нему где-то год назад. Я вспомнил то время: плавящийся от жары и духоты Стамбул, город, вставший в бесконечные пробки, постоянные пертурбации, раскалывающие мир на части, моя личная огромная занятость (я вел тогда серию передач про коррупцию в армии), стресс, который я прятал за вечеринками и алкоголем. Все это в конце концов ослабило меня. Точкой невозврата стал один из приемов, который устраивало благотворительное общество Хамди Атылбая. Я был с ним шапочно знаком по другим банкетам и светским раутам. Тут же его вспомнил и Доган. Какая-то его фраза, резкий смех, огни фейерверков включили Догана внутри моей головы, словно старую, постоянно мигающую лампочку. Сначала он словно обживался в моем (вернее сказать нашем) теле, просыпаясь лишь на пару минут. Но раз от раза он становился все сильнее. Я не замечал, какая по сути разница - спал я 4 часа или 5 часов. Я все списывал на усталость от работы и проклятый зной. Доган осмелел и постепенно, шаг за шагом нашел Идриса. Они вспоминали приют, говорили о детях, которые пострадали от жестокости взрослых, размышляли о том зле, которое продолжало жить, и не просто жить, а весьма и весьма благополучно здравствовать, вовлекая в свои сети все новых жертв. Торжество ничтожных людей, таких как Хамди, породило месть. Доган стал следить за этим распутником и в один из дней поймал его, когда он пьяным выходил из ночного клуба. Он отвез его в лес под Бейкозом и убил. А продолжение и конец этой истории тебе прекрасно известно. Идрис говорил, что они вместе с Игрушечником хотели сначала, пусть да, жестоким способом привлечь внимание людей к событиям 7 сентября 1995 года в надежде, что полиция и сам Кенан как известный журналист, смогут раскрыть преступления прошлого. Но Доган, почувствовав свою силу, хотел сам вершить справедливость, наказывая своих жертв. Я знаю, что среди них был и твой отец. Идрис сказал, что ты приходила к нему в тюрьму из-за убийства Экрема. Бедная моя девочка, и в этом твоем горе, пусть и частично, виновен я. Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?