Часть 8. Маленький путешественник

      Лололошка сидел тихо. Всё его внимание было сосредоточено на пятне света, медленно ползущему по небу, и бело-серых пятнах, иногда скрывающих его. Наверное, поэтому он перестал обращать внимание на движения руки под щекой.       На самом деле Лололошке было очень сложно сидеть на одном месте. Каждый раз, когда солнце скрывалось облаком, его порывало встать и выбежать на поляну, чтобы посмотреть как это явление выглядит с другого угла. И каждый раз Лололошка отдёргивал себя и оставался сидеть рядом со спящей белой фигурой. Новая мама была сильнее и выше него, но Лололошке хотелось быть полезным, хотя бы чуть-чуть.       Однако всё было спокойно. Настолько спокойно, что тянуло в сон.       Поймав себя на том, что медленно сползает в полудрёме, уже второй раз, Лололошка поднялся. Если он не может помогать, находясь рядом, то должен делать это по-другому. Исследование незнакомых территорий отлично подходило под его понимание помощи.       Ведомый желанием больше поиграть, чем реальной серьёзной причиной, Лололошка, убедив себя, что всё нормально, дошёл до края настила.       Чтобы не промахнуться с высотой, на которую нужно спуститься, мальчишка присел на корточки и осторожно вытянул одну ногу. Сквозь тонкую ткань носков ощущалась трава. Тонкие пёрышки ловко огибали стопу, но не щекотали — слишком лёгкими были их касания. Лололошка даже засомневался, что хочет их мять, но от своей идеи не отступился и, нащупав мягкую землю, твёрдо встал на неё.       Только пройдясь немного вдоль настила, запоминая непривычные, но приятные ощущения, Лололошка вспомнил, что обычно для прогулки на улице нужно обуться. Носки уже наверняка были грязными, но и, справедливости ради, своих ботиночек он в доме так и не нашёл. Шарфик был, куртка была, а друга и ботиночек не было. За последних было не обидно, ведь они уже начинали жать, а вот потеря друга всё ещё отзывалась болью в сердце при воспоминаниях, хотя Лололошка уже был не против, если потеря друга означала приобретение такой волшебной жизни.       Быстро-быстро замотав головой, Лололошка вспомнил о том, что собирался сделать. Он хотел исследовать территорию вокруг дома на наличие… чего-то. Лололошка сильно сомневался, что, обнаружив что-то опасное, действительно сможет опознать это заранее. Искать что-то мирное и безопасное было скучно.       Так, размышляя о том, что было бы здорово найти, Лололошка начал отдаляться от дома. По ощущениям, он шёл в сторону кухни.       За громадой дома была такая же полянка, только лес стоял немного ближе. Ещё одним открытием стали чёрные прямоугольники. Они начинались у самых стен дома и уходили куда-то под деревья в тень.       Присев на корточки, Лололошка ощупал края одного из прямоугольников. На ощупь рыхлая земля, на запах и вкус тоже она. Чуть дальше под руки что-то попалось. Оно напоминало траву, но совсем другой формы, и было настолько маленьким, что Лололошка не мог его увидеть.       Ближайших аналогий у мальчика не было, поэтому ломая голову над тем, зачем делать что-то настолько большое ради того, чтобы на нём было что-то настолько маленькое, Лололошка пошёл по зелёным дорожкам между прямоугольниками рыхлой земли. Чем дальше он шёл, тем отчётливее вырисовывалась зелёная поросль, иногда даже достаточно плотная, чтобы спутать её с обычной травой.       Незнакомые запахи были повсюду. Какие-то что-то напоминали, какое-то Лололошка встречал впервые. Например, он знает как пахнет лес, но тот, что находился совсем рядом, кажется, почти не пах сыростью, как обычно. Этот лес пах травой, землёй, деревьями, немного мхом, иногда ветер приносил запах чего-то сладкого и, наверное, очень вкусного.       Понял, что заблудился, Лололошка не сразу. Только осознав, что стало прохладнее, он оглянулся, собираясь вернуться ненадолго к маме, но увидел лишь зелёные стены. Сам того не заметив, Лололошка забрёл в грядки с высокими кустами.       Город, в котором он играл большого гостя, едва выглядывающего широкие зелёные дороги среди таких же зелёных зданий благодаря чёрным тротуарам, оказался настолько большим, что большой гость казался на его фоне очень даже маленьким.       Отчаиваться Лололошка не спешил. Он развернулся в направлении, из которого по ощущениям пришёл, и отправился жаловаться хозяину города на отвратительную архитектуру. Вот город-дом тот сделал нормально, а этот почему-то был просто непроходимым. Безобразие!       Вокруг было темно. Иногда мимо приносились смутные силуэты и немного отстающие от них звуки. Ни тепла, ни холода. На самом деле даже концепция времени и пространства здесь ломалась.       Кошмар прервался зашумевшей в голове сигнализацией. Кто-то ломился в барьер вокруг дома.       Рома подскочил. Вскользь заметив, что уже начинало вечереть, он собирался уже было побежать к незваному гостю, но увидел распахнутую дверь.       Срабатывание сигнализации осложнялось ещё одним фактором — где-то на территории бродит полуслепой мальчик, и Рома очень надеялся, что в барьер упёрся какой-нибудь зверь или монстр, а не Лололошка, уже неизвестно какой час бродивший вокруг без присмотра. Может, он и максимально обезопасил доступное пространство, но легко мог что-нибудь пропустить.       — Сначала барьер, потом ребёнок, — обозначил цели Рома и побежал в отметившемся в голове направлении.       На самом деле охватываемая территория была достаточно велика. В момент возведения барьера, Рома об этом не задумывался, но обычные тысяча метров в диаметре были большеваты для простой жизни. Сюда легко везет небольшая деревушка.       Минув яму для будущего пруда, Рома вбежал в лес. Не обращая внимания на разбегающихся при его виде мелких грызунов и птиц, он спешил к своей цели, надеясь, что если это будет Лололошка, то целый.       Метка существа, атакующего барьер, сместилась, и Рома тоже немного изменил направление.       В это время суток темнеть начинало очень быстро, и путешественник хотел побыстрее всё закончить, до того, как наступит ночь.       Ещё в нескольких десятках метрах от барьера, Рома заметил движение. Силуэт был тёмным, но слишком часто видимым в последние дни. Лололошка шёл вдоль полупрозрачной для него стены и что-то выстукивал палкой. Рома сильно сомневался, что мальчик вдруг обрёл слух, вероятность того, что ему просто нравилось действие, была больше.       Кажется, тоже что-то заметив, Лололошка обернулся. Он был весь в грязи и лепестках вечно осыпающегося дерева с другой стороны дома, но казался целым и вполне счастливым.       Оставив барьер в покое, а заодно и снова собиравшуюся затрещать сигнализацию, Лололошка подбежал к Роме. Со странным выражение лица, напоминающим гордость, он протянул такую же грязную и изъеложенную во всём подряд ветку.       — Это мне? — не страдающий брезгливостью Роман, взял протянутый конец палки, но вместо ожидаемой передачи трофея, Лололошка немного толкнул его, даже не собираясь отпускать.       И так не отошедший ото сна Рома завис. Что этот ребёнок от него хотел? Отпустить? Тогда логичнее было бы потянуть на себя. Может, он не почувствовал, что он уже взял её?       Проверяя теорию, Рома потянул палку на себя. Обрадовавшись, Лололошка сделал несколько шагов в перёд, и пока мальчик не остановился, Рома тоже пошёл в сторону дома.       — Ну, тогда пошли домой, маленький путешественник, — улыбнулся старший и создал шар света, повисший над их головами — успело слишком сильно стемнеть. Звуки леса тоже сменились, заставляя невольно напрячься.       Впрочем, Лололошку ничего не волновало, он чуть ли не вприпрыжку вышагивал рядом. В теперь хорошо видимых волосах разглядывались мелкие веточки и листья, на чумазом и счастливо улыбающемся лице было несколько царапин. Паренёк, видимо, с боем продирался сквозь кусты.       Делать выводы раньше времени не хотелось, но после стирки старая одежда, скорее всего, окажется малопригодной для последующей носки. К и так давно запланированному пошиву нормальной хорошей обуви прибавится целый комплект повседневной одежды, а лучше два или три на всякий случай. Лён и хлопок вырастут нескоро, поэтому придётся выбирать между шерстью и паучьим шёлком. Можно было ещё обратиться к деревенщинам, но их комплекция тела сильно отличалась от человеческой, что означало перешив готовой одежды, для которого всё равно требовались нитки.       После небольших раздумий Рома остановился на том, что пока просто подлатает уже имеющееся, а завтра, так и быть, обустроит загон с овцами. Создавать ферму пауков только ради быстро портящейся детской одежды было нерационально.       Из-за тёмных стволов выглянул залитый лунным светом дом. Если бы здание состарилось хотя бы на пару лет, то легко бы сошло за дом с приведениями, что на самом деле было недалеко от правды. Заводить домашнего призрака или другого духа Рома не собирался, ведь рядом и так жило много похожих сущностей.       Дверь так и болталась распахнутой. Внутри было темно — Рома не озаботился включением освещения, когда уходил, и сейчас делать это не спешил.       Подхватив возмущённого ребёнка на руки, Роман вошёл в дом и только убедившись, что гадальный костерок полностью прогорел, включил свет. Теперь Лололошка мог сам дойти до ванной и отмыться, но его не отпустили. Рома сам донёс мальчика до нужной комнаты и поставил рядом с огромной чашей ванны.       Пока Лололошка осматривался, пытаясь понять где находится, Рома оставил его одного. Мальчишка был более чем самостоятелен и мог сам позаботиться о себе. У старшего же были другие дела — проверить результат гадания.       Серый пепел в миске ещё отдавал теплом, но стройно лежал в несколько тонких строк на странном языке. Результат был, что уже радовало, в противном случае Роме пришлось бы самолично обходить всех ближайших околобожественных сущностей, чтобы узнать чем им так не угодил маленький ребёнок. Язык тоже не был проблемой. Часто его ошибочно называли языком богов, но правильнее назвать его языком древних междумирцев. Проще говоря, это язык, на котором всё создавалось, язык Вселенной, и для тех, кто хотел ступить в круг действительно сильных существ, его знание было обязательным.       Единственной странностью была смазанность текста. Некоторые буквы угадывались только по смыслу предложения и слов, в которых находились. Это могло означать довольно многое — от лёгких нарушений в ритуале до намеренного вмешательства в результат.       Последнее Рома сразу отмёл, если бы кто-то достаточно умелый, чтобы не просто стереть ответ, а изменить его, вмешался, вряд ли бы он позволил себе оставить столько нечётких слов. Все остальные варианты указывали на природные явления и нарушения со стороны проводившего ритуал.       Ничего из этого изменить ответ не могло, а значит находящееся сейчас в миске с высокой вероятностью было правдой.       — Мда… — вздохнул Рома, расшифровав написанное, — То ли он слишком невезуч, то ли чертовски везуч.       Выходило так, что ещё в далёком младенчестве с Лололошкой случилось что-то, что не только отняло слух и зрение, но и серьёзно повредило Искру до такого состояния, что восстановиться самостоятельно она уже не могла, но и полностью погаснуть не спешила. Если до попадания в этот мир мальчик мог не переживать, что станет погасшим, то последнее перемещение отняло последние силы Искры. Магический взрыв же дал ОМП достаточно энергии, чтобы она не погасла и даже немного восстановилась, вернувшись к изначальному состоянию.       Лололошка ходил по самой грани.       Про зелье исцеления на миске было ни слова. Скорее всего оно даже не дошло до Искры, полностью сосредоточившись на глазах.       Рома ещё раз прочитал смазанные слова, на случай если что-то пропустил, и стёр их, как того требовали правила любых гаданий. По факту, каждое гадание было вмешательством в переплетение судеб. Поэтому гадание о будущем всегда были расплывчаты, а вопросы о прошлом и настоящем спокойно раскрывались — знание прошлого не сильно изменит будущее, но знание грядущих событий не в тех руках легко может всё испортить.       Керамическая миска отправилась в инвентарь.       Мимоходом отчистив запачкавшуюся толстовку, Рома вернулся к заваленному бумагой столику. Все исследования и случайные заметки перемешались, что-то даже сдуло на пол залетающим иногда внутрь ветром. То, как раньше лежали стопки бумаги, трудно было назвать порядком, но сейчас в этой куче не было даже частичной систематизации.       Не теряя времени, Рома собрал упавшие листы и, быстро просмотрев, убрал. Заново всё сортировать было бесполезно, но среди этих куч должно быть несколько чужих исследований, касающихся ОМП. Изначально Рома нашёл их случайно и захватил просто на всякий случай, особо не вникая.       Строение человеческого организма, отличие детей от взрослых, устройство зрительных и слуховых органов людей, эльфов и других около человеческих рас, строение нервной системы. А вот за этим исследованием головного мозга пришлось тащиться довольно далеко — все ближайшие миры были или магическими или недостаточно технологически развитыми.       Наконец, в руки попала стопка об Иcкре. Изначально это был древний магический том, признанный достоянием нации. Красть такую драгоценную вещь Рома не хотел, поэтому просто скопировал содержимое глав, хотя бы косвенно затрагивающих интересующую тему.       Если кратко, автор книги не совсем понимал устройство Искры, но старался умными словами доказать, что знает больше остальных. Даже пустотную магию он назвал ответвлением пространственной, хотя на деле всё было наоборот. Но для совершенно не разбирающегося в вопросе Роману даже такая информация была полезна, главное было вовремя понять, что автор снова начинает затирать какую-то дичь.       Второе исследование ОМП было из более технологичного мира. И подача, и приводимые данные имели привычный научный стиль. Рома всё ещё сохранял скептицизм к написанному, но основные выводы совпадали с выводами его самого и мага-недоучки.       Третье исследование было нагло выкрадено у группки мироходцев, замышляющих что-то странное. Скорее всего они пытались использовать Искру как источник энергии для чего-то, но выходило у них плохо. Основной упор в больше пространных наблюдениях, чем полноценном исследовании был на функции Искры и причины её разрушения. Самое лучшее в этих заметках — наблюдения были как со стороны, так и от лица испытуемого.       Если опускать все подробности и оставлять только нужное… готового ответа у Ромы не было.       Для начала, ни в одном из исследований горе-учёные не пытались понять откуда вообще эта Искра появилась. Её наличие они воспринимали как факт, будто в ней нет ничего странного, с чем Рома был категорически не согласен. Пустотная магия, на которую Искра опиралась при работе, была очень близка к чистой магии — смертельной штуке для неподготовленного мага. Однако, ни один из исследователей не был даже пространственным магом, не то что пустотным, но они спокойно контактировали с этой страшной штуковиной. Технари даже пытались пересадить ОМП обычному человеку и того не разорвало на части, но только потому, что Искра растворилась, стоило ей покинуть тело хозяина.       Мироходцы не пытались найти способы восстановления Искры. Того, что она сама может восстановиться вне Пустоты им было достаточно. Ни слова о попытке вернуть погасшей Искре её свойства. Даже технари что-то пробовали сделать, но у них не было другого мироходца, способного выполнить указания, а те, кому тема должна быть интересна больше всего, кажется, даже не думали об этом. Рома отложил исследования и попытался успокоиться.       Дураки были везде, но почему два из трёх источника информации были настолько недалёкого ума? Или это лишь его субъективная точка зрения? Может, это он уже слишком много прожил и может с первого взгляда найти недостатки в этих работах?       Скорее всего, так и было. Малое же количество информации обуславливалось тем, что мироходцы стали появляться не более тысячелетия назад. Их просто было слишком мало, чтобы собрать достаточно представителей изучаемой группы.       — Ужас, — пробормотал Рома, сползая с дивана, — Всё снова делать самому. А я ведь даже не смогу проверить теорию на себе, как обычно…       Придётся проверять сразу на ребёнке. К счастью, его искра была в достаточно стабильном состоянии, чтобы пережить один маленький эксперимент, если он окажется неудачным.       Цель была понятна — поспособствовать восстановлению Искры. Сложность была в исполнении. Может, пустотная магия и была сложной даже для склонных к ней магов, но Рома однажды изучил её от и до, как и любой другой вид магии, до которого смог дотянуться. Даже обычно недоступная людям магия крови поддалась ему, хотя с ней пришлось изрядно повозиться и адаптировать почти всё. Не просто же так этот Роман позволял себе называться архимагом любой магии.       Впрочем, всё это не давало гарантий того, что он сможет понять механизм восстановления Искры и повторить его. Это была очень тонкая и сложная работа. Ближайшее сравнение, которое Рома мог подобрать — пришивание оторванной конечности на клеточном уровне.       Приступать к работе прямо сейчас Рома не собирался. Во-первых, Лололошка был занят отмыванием себя и своей одежды, во-вторых, самому Роману следовало прийти в себя и собраться с мыслями. Особенно было бы здорово поесть, а то это тело уже устало жить на одном святом духе и требовало более калорийного источника энергии. Вообще, этим Рома и занимался до того, как вышел подремать на улице.       Желая удовлетворить своего внутреннего гурмана, Роман расстарался и приготовил две очень больших и сытных порции обеда из мяса случайно пойманного динозавра и целого букета диковинных овощей и фруктов, собранных во время исследований.       Идти забирать уже полностью остывшую порцию Рома тоже не спешил. Он всё ещё собирался быть хорошим родителем и ждал Лололошку, чтобы поужинать вместе. Отправлять спать вымотавшегося и так и не пообедавшего ребёнка было бы жестоко. Есть что-то настолько жирное перед сном тоже было вредно, но не настолько, как не есть вообще весь день.       Ручка двери в ванную дрогнула. Не осмеливаясь выйти в общую комнату, Лололошка открыл дверь и замер.       Мальчик был уже гораздо чище, но кое-где оставались грязные разводы. С запутавшихся, но гораздо более чистых волос капала мутноватая вода. Лололошка, кажется, вообще не вытирался, и сейчас под его ногами скапливалась приличная лужица.       Очевидно, что в детской головушке снова появилась странная идея. Другой причины тому, что Лололошка вышел мокрый, неловко прикрываясь вымокшим полотенцем, Рома найти не мог. Ещё одним указателем на то, что мальчик что-то ждал, было то, что он пристально вглядывался в старшего, не спеша подходить к нему.       Снова разгадывать, как оказалось, не всегда понятные мысли, Рома не хотел. Он использовал на ребёнке ту же магию, что ранее использовал на себе. Грязь слетела с тельца и распалась на пыль, а капли воды испарились, будто их никогда и не было.       К сожалению, расчёсывание не входило в комплект, поэтому уже полностью сухие кудри всё ещё напоминали воронье гнездо.       Достав из инвентаря свою запасную футболку, Рома подошёл к Лололошке. Ещё до того, как это странное создание успеет сделать хоть что-нибудь, он заменил уже высушенное полотенце на одежду.       Ощупывая кончики своих волос, Лололошка одной рукой залез в футболку и вышел в большую комнату. Мандраж от долгого приключения уже начинал отпускать и просыпались подавленные потребности — поесть и поспать. По усталому лицу можно было понять, что хочется мальчику и то, и другое одновременно.       Зная, что сейчас Лололошка смирится с любым выбором, Рома направился на кухню. За спиной послышался тихий и осторожный шаг.