Часть 21.Вечерний разговор

С уходом Смотрящего дом погрузился в тишину. Почти сразу же на кухню заглянуло обеспокоенное детское лицо. Быстро осмотрев всю комнату, мальчик особенно внимательно всмотрелся в Рому. Лололошка очень боялся попасть под горячую руку, но любопытство съедало. Ворох самых разных вопросов попеременно отражался на его лице. — Спрашивай, — Рома тяжело вздохнул, подманивая мальчика жестом. Поняв, что на него не злятся, Лололошка послушался. Обогнув стол, он остановился в полушаге от Ромы. Спрашивать так близко было немного страшно, но Лололошка уже выбрал, с чего хотел начать. — Кто это? Вместо ответа Рома поднял мальчика и усадил на колени. Придерживая ребёнка одной рукой, он подтащил миску с супом. Ложка была уже в ней. — Бог Времени, — из всех описаний Рома выбрал самое общее. То, что должны знать все. — Его ещё называют Смотрящим. Лололошка понял намёк и взялся за ложку. Съев первую, он задумался. С ответом появился новый вопрос, и теперь нужно было заново определить более важный. Выбор стоял между уточнением личности гостя и выяснением причин спора. — Как те, о которых ты рассказывал? — Лололошка съел ещё пару ложек и приготовился слушать. — Нет. То просто наместники мира. Для простых людей их сила огромна, но на деле это лишь младенцы в песочнице. Смотрящий же — Бог из Богов, Демиург, сильнейший из живущих. — Де…миург? — Лололошка повторил незнакомое слово. — Думаю, стоит начать с богов, — задумчиво начал объяснять Рома, подтянув сползшего ребёнка. — Ты можешь найти странный камень и назвать его богом, и будешь в своём праве. Богом можно назвать всё, чему поклоняются. Иногда объекты поклонения могут обрести сознание, но это скорее исключение. Рома остановился. Убедившись, что Лололошка ест, он удовлетворённо кивнул и продолжил: — Ещё существуют полубоги. Это потомки Демиургов. У них нет той силы, что есть у их родителей, но такие дети рождаются уже на несколько ступеней выше обычных смертных. Как, например, если одна из наших овец мутирует и станет бронированной, то её дети тоже будут бронированные, и… Рома прервался. Он явно уходит не туда. — Демиурги же, — Рома быстро вспомнил, о чём был вопрос, — истинные Боги. Они способны создавать миры и влиять на судьбу всей Вселенной. Их намного меньше, чем просто богов. Рома снова подтянул Лололошку. Закрадывалось подозрение, что ребёнку просто нравится сползать. — Обычно власть Демиурга переходит по наследству. Старый Бог, умирая, предаёт всю силу заранее выбранному наследнику. Только вот изначально во всей вселенной называться Демиургом мог только Смотрящий. Лололошка ненадолго оглянулся. Что-то высмотрев в лице Ромы, он отложил ложку. Миска была наполовину пуста, поэтому можно было сделать перерыв. — Вообще, дело в том, что создатели Вселенных оставили своих детей приглядывать за нами. Потомки древних междумирцев долгое время оставались единственными Демиургами, но в итоге их сила была распределена и по другим расам. — Человек может стать Демиургом? — легко вычленив главное, переспросил Лололошка. — Да, но это сложно. Можно попробовать стать приемником уже живущего Демиурга, но, скорее всего, ты умрёшь раньше него. Можно попробовать отобрать эту силу, но просто бог будет всегда слабее даже обессилевшего Демиурга. Есть и другой способ, но у вас он не в моде. Лололошка замер, думая. Оба способа казались ненадёжными. Учиться у кого-то ещё не хотелось. Драться — тоже. — Что за способ? — Лололошка надеялся на что-то получше. — О, — Рома снова подтянул ребёнка. — Нужно просто самому стать достаточно сильным. Правда, это настолько сложно, что почти невозможно. Ещё и у потомственных Демиургов ты будешь не в чести. Совсем стариков твоё происхождение волновать не будет, но кто-нибудь помоложе перемоет все кости. Следующего вопроса не последовало. Опять притянув ребёнка, Рома уточнил: — Это всё? Вопросы закончились? — Я думаю, — буркнул Лололошка и подтянул миску с супом. Она всё ещё была тёплой, и такой бы осталась надолго, но подсознательно казалось, что она вот-вот остынет и придётся есть холодный суп. Быстро опустошив миску и окончательно соскользнув на пол, Лололошка вспомнил кое-что из разговора. До того, как его поймают, мальчик под столешницей прошмыгнул на другой край. И, только сев на своё место, заговорил: — Ты сказал, что похож на древнего Демиурга, — и сделал большие любопытные глаза. — Импульсивно сказанные слова, — Рома легко отмахнулся от них, но задумался, как объяснить и это. Теорию миротворения планировалось проходить сильно позже. Медленно подбирая слова, Рома начал с простого: — Впрочем, я действительно Демиург, пусть и сильно ослабший. Лололошка затаил дыхание, прижавшись к столу. Вот оно! Другим Рома от этого не станет, но сам факт того, что тебя воспитывает настоящий Бог! — Древними Демиургами называют древних междумирцев, как принято считать, предков нынешней расы междумирцев. Именно они создали мультивселенную. И миллионы миров, и их вариации, и Время. Всё, что существует, было создано ими. — И ты так мог? — почти прошептал Лололошка, сильнее вживаясь в стол. — Нет, — Рома усмехнулся, понимая, о чём примерно мог подумать мальчишка. — Я, наоборот, на пути к тому, чтобы научиться чему-то похожему. Когда я говорил, что ослаб, я имел в виду, что сейчас слабее даже самого слабого Демиурга. Ко мне не суются только из-за Смотрящего. Он запретил мне вмешиваться в судьбы обывателей, и подозреваю, что другие божки получили обратный приказ — не лезть ко мне. Лололошка несколько раз моргнул, осмысливая информацию. Вокруг него крутятся такие страсти, а он не знает. Но… — Запретил?.. — Лололошка даже не смог толком сформулировать вопрос. Из всего, что он знает, получается, что его нынешний опекун не должен был им быть. Ему запретил самый сильный Бог. Или это произошло после перемещения? — Да, — Рома виновато улыбнулся. — Приютив тебя и прочесав все ближайшие миры в поисках лечения, я сильно нарушил этот запрет. Но!.. Рома гордо поднял палец вверх, а затем резко наклонился поближе к ребёнку. Почти шёпотом, но так, чтобы было слышно, он закончил: — …Ничего серьёзно это не поменяло, и Время ничего мне не сделал. Даже, наоборот, попросил вырастить из тебя достойного человека. Кивнув своим мыслям, Рома сел нормально. Прикидывая, что у него могут ещё спросить, он заметил, как Лололошка кивнул в ответ и тоже выпрямился. Что-то в его глазах промелькнуло, но быстро смылось задумчивостью. Нарушение запрета действительно ничего сильно не поменяло. Только, как и всегда, в таких вопросах есть второе дно. Смотрящий мог перехватить и навсегда запереть гостя, но не мог. Гость не сделал ничего плохого. Каждое его действие не сильно отличается размахом от действий какого-нибудь сумасбродного мироходца. Даже местные Демиурги порой портачат гораздо сильнее. То, что Рома напоследок перед заключением может сломать нынешнее равновесие Вселенной, лишь приятный бонус. Это значит, что прежде, чем спорить с ним, даже Времени придётся хорошенько подумать. — А почему ты разозлился? — вопрос Лололошки оказался неожиданным. Рома только начинал входить во вкус своей крутости, как его отвлекли. Хорошо хоть по делу. — Потому что он попросил меня сделать ещё кое-что, но отказался помогать сам. Ещё и бычить на меня стал. Просто представь: тебя попросили сделать что-то, что можешь сделать только ты, а на первую же просьбу о помощи в этом обругали. Очень неприятно. По лицу Лололошки было очевидно, что он не понял. Впрочем, мальчик старательно кивал, пытаясь понять. — Но, — Рома привлёк к себе внимание, — и Время можно понять. Я просил поделиться его измерением, тюрьмой для Демиургов. Любое несоответствие пространства полной изоляции, и самые опасные преступники Вселенной вырвутся на свободу. На лице ребёнка отразилось ещё большее непонимание. — Уже не соображаешь? — Рома весело улыбнулся. В этом не было ничего необычного. Всё-таки уже вечер, а после ужина Лололошка обычно почти сразу же идёт спать. Изначально Рома подбирал время наоборот, чтобы ребёнок успел поесть до того, как упадёт спать, но теперь всё стало работать так. После любого перекуса после захода солнца его просто валило с ног. Впрочем, признавать это Лололошка не спешил. Он упорно сидел и пытался придумать, как продолжить разговор. — Мы можем продолжить завтра. Если боишься что-то забыть, то запиши. Кинув косой взгляд в соседнюю комнату, Лололошка кивнул. Как можно скорее выскочив в общую комнату, он активно зашуршал. Хотя в его собственно комнате был оборудован стол, заниматься Лололошка предпочитал за журнальным столиком. Там же уже обосновались его учебные пособия и тетради. Рома остался на кухне. Этот разговор натолкнул и его на кое-какие мысли. Сумасшедшая идея, от которой когда-то пришлось отказаться из-за недостатка знаний и сил. Тогда ещё совсем молодой парнишка только проектировал Библиотеку Воспоминаний. Сейчас это полностью изолированное от внешнего вмешательства пространство. Неумелая копия Тюрьмы Времени, доверху забитая знаниями, а не преступниками. Тогда же задумка была совсем другой. Это должна была быть отдельная подличность. Фантомное астральное тело, не имеющее собственного сознания, но в точности хранящее каждое мгновение жизни. При правильной настройке оно бы могло обеспечить и полное бессмертие в те годы ещё смертному парнишке. Первый же опыт показал, что идея ужасная. Доказательство до сих пор живёт в сознании. Только вот сама возможность воплотить наконец задумку в жизнь манила. Это почти как детская мечта. А учитывая материал проекта, есть шанс вспомнить уже забытое. Просто предложение, от которого невозможно отказаться. Жаль, что опасное. Тихий шум за окном закончился. Дождь ненадолго остановился. Скорее всего, он вот-вот вернётся, но это означало скорое окончание бури. Рома вернулся в реальность. Шелест бумаги прекратился, но он не слышал, чтобы Лололошка ушёл к себе. Медленно встав, Рома потянулся. Осмотрев кухню, он тихо вышел в общую комнату. В ней тоже было спокойно, всё на месте. Будто в напоминание о недавних временах, Лололошка растянулся на столике. Бумага под головой смялась. Карандаши разлетелись по полу. Ребёнок сладко спал, даже не закончив свой список. Впервые за последние месяцы Лололошка вырубился, так и не добравшись до кровати.