Часть 20. Обычный день

Этот день мало чем отличался от предыдущих. Небо всё ещё было черно, вдалеке гремела гроза, приглушаемая барьером. Этого было не видно из-за того же барьера, но шёл дождь. Големы бегали туда-сюда, перетаскивая зерно и солому к сараям. Там уже почти незаметно перекрикивались овцы и коровы. Было и то, чем этот день отличался. Роман решил провести его на улице. — Одевайся. Сегодня можно погулять, — совершенно обыденно сказал он после завтрака. Лололошка даже не сразу понял что от него хотят, а как понял, пулей улетел в свою комнату. Быстро вытащив штаны и куртку потеплее, мальчик даже не оделся. На ходу запрыгивая в одежду, он вывалился обратно в большую комнату. Роман уже ждал у входной двери, что-то высматривая в окне. Лололошка радостно подбежал к нему. — Уходить от меня далеко нельзя, — Роман открыл дверь, впуская сильно похолодевший воздух. Лололошка даже замер от такого заявления. А как же изучение леса? А приключения? Неправильно легко одетый Роман его не смущал. За прожитые вместе пару месяцев Лололошка знал, что ни температуры, ни боли старший не чувствует. Возможно, есть и спать ему тоже не нужно, но он продолжает это делать. Зачем тогда он это делает, Лололошка тоже старался не задумываться. Каждый раз, ловя себя на таких мыслях, мальчик вспоминал реакцию Романа на чужие чудачества. В тот день вся толпа големов наконец собрала табурет. Лололошка понятия не имел что им взбрело в голову, но они сделали его подвешивающимся под потолок. Это был ящик на четырёх нитках, которые нужно было обязательно крепить к потолку. Роман тогда долго рассматривал то, что должно было быть табуретом. Ходил вокруг, даже подвесил, как предполагает конструкция и попробовал удержаться. У него это получилось хорошо, а вот Лололошка, забравшийся туда тайком, навернулся сразу же. Так его и нашёл быстро вернувшийся на шум Роман. Лололошка думал, что это будет первый раз, когда он увидит злость этого человека. Вот только удосужился тяжёлого вздоха и обречённого: — Ладно. Пока Лололошка пытался справиться с разочарованием от этого тона, Роман отцепил чудо големского ума. Уже позже вечером мальчик увидел немного изменённую конструкцию в будущем саду. Роман отодрал одну из сторон ящичка и подвесил всё на дерево. Как он сказал позже: «Не пропадать же добру?» Поймав себя на том, что смотрит на эти качели, Лололошка встрепенулся, но взгляда не отвёл. Как и всё под барьером, они были независимы от бушующего снаружи ветра. Его глухие из-за шумоизоляции завывания стали такой же обыденностью, как и блеяния овец по утрам. Роман обещал, что в ближайшие дни это закончится, но верилось с трудом. — Ты передумал идти в лес? — окончательно сбил с мысли родной голос. Роман, как обычно, стоял на небольшом отдалении. — А можно? Лололошка был уверен, что приказ держаться рядом означает и запрет на вход в лес. Зачем такому занятому взрослому тащиться куда-то? Следует быть благодарным, что тебе хотя бы дали подышать свежим воздухом. — Конечно, — Роман лучезарно улыбнулся. — Иди куда хочешь. А я буду рядом на всякий случай. Лололошка замер, не зная, что делать. Только что ему запретили куда-то уходить, а теперь велят идти. Впрочем, первая часть, в отличие от второй, не уточнялась. Он мог просто неправильно понять. Заторможено кивнув, Лололошка развернулся и трусцой побежал в сторону леса. Краем глаза проследив, что Роман последовал за ним, мальчик немного успокоился и переключился на то, что так давно хотел. Исследовать лес! Теперь, когда небо темно и солнца не видно, всё вокруг окрасилось мрачными красками. Многие деревья уже сбросили большую часть потемневших листьев. Лололошка до сих пор помнит, как, выглянув в окно, нашёл не весёлый зелёный лес, а холодный и умирающий. Кроны в один день перекрасились в коричневый, а уже через сутки стали осыпаться на землю. Лололошка поддел ногой пласт слипшихся листьев. Они неохотно сдвинулись, открывая примятую, но ярко-зелёную траву. Это сильно отличалось от поблёкшей лужайки перед домом. — Под листьями не так холодно, поэтому эта трава пока жива, — как обычно, пояснил незаметно подошедший Роман. — Но, думаю, через день-два она тоже начнёт отмирать. Пока жива? Лололошка внимательнее присмотрелся к мятым сорнякам. Они действительно были самые живые из всего, что есть вокруг. Но они умрут? — А потом? Они совсем-совсем умрут? — Лололошка оглянулся, чтобы посмотреть Роману прямо в глаза. Столкнувшись с ярко-голубым взглядом, он быстро сдался, снова возвращаясь к траве. Неужели следующим летом не будет травы? А как она была в это лето? До него ведь тоже должна была пройти зима. — Отмирает только верхняя часть, которую мы видим, — Роман наклонился и, осторожно обхватив один пучок, легко вытащил его из земли. Мокрая трава замарала руки, но он не обратил на это внимания, только поудобнее перехватил, чтобы показать длинные корни. — А вот корни, находящиеся под землёй, останутся живы, и как только потеплеет, снова начнут расти в зелёную траву. Лололошка взглянул на длиннющие нити корней, измазанных в комьях земли. Мараться так сразу не хотелось, но интерес взял вверх. Присев, Лололошка сам схватился за пучок, но не смог даже сдвинуть его. Куда бы ручки ни пытались наклонить траву, результат не менялся. — Грубой силой можно сорвать только верхушку, — Роман присел рядом, невзначай протягивая свой образец, — Я использовал магию, чтобы не повредить корни и выплести его из корней другой травы. Лололошка замер. Так их корни ещё и переплетаются? Мальчик перевёл взгляд на длиннющие нити уже свободной травы. Потом посмотрел на ещё закопанную. Так сразу различить каждый пучок было сложно, но размер отверстия от первого говорил о многом. Лололошка оставил траву в покое. Такое он не достанет, но потрогать корни хотелось. Недолго думая, мальчик забрал протянутое. Как и собратья в земле, этот сорняк был мокрый и неприятный на ощупь. В руках Романа он немного согрелся и теперь обжигал кожу. Самые крупные комья земли уже отвалились, и теперь корни были просто грязными. Лололошка осторожно ощупал одну из самых чистых нитей. Она послушно вилась под пальцами и почти не ощущалась. Лололошка даже не сразу понял, что она оторвалась. Так легко, словно никогда и не была частью корня. Покрутив её ещё немного, Лололошка вернул траву Роману. Осторожно забрав её, старший неожиданно предложил: — Ты можешь засушить её. Начнёшь собирать свою энциклопедию, но не с рисунками, а реальными образцами. Хочешь попробовать? Лололошка задумался. Идея была интересной, только вот ни сушить, ни писать он не умел. Мальчик не сомневался, что Роман научит всему необходимому, но браться было немного боязно. — Если не понравится, просто бросишь, — он как будто знал, о чём думает Лололошка, но ответить не дал, убрав траву в инвентарь. — Можешь подумать, когда вернёмся в дом. Коротко кивнув, Лололошка встал и ногой вернул листву на место. Яркая трава снова спряталась под мокрым ковром. Притоптав его хорошенько, мальчик направился глубже в лес. Слушая хлюпающую землю, он думал не о ней. В голове уже сидел образ небольшой книжицы. Пока только нескольких страниц, написанных им самим. Где-то сбоку будет прикреплена высушенная трава, а в самом верху большими буквами аккуратно выведено её название. Ниже можно придумать что-нибудь. Например, рассказать, как образец появился в книге, или выписать несколько самых интересных фактов из большой энциклопедии. Было бы здорово тогда высушить и вьюнок. Только придётся ждать следующего лета. Зато колосок пшеницы можно достать уже сейчас. Големы недавно собрали новый урожай, и пока большая его часть просто лежала в сарае. Краем глаза проверив, что Роман ещё рядом, Лололошка зашагал быстрее. Сначала он проверит барьер. Потом можно пройти по самому краю до мудродрева. Оно раньше теряло листья, изменилось ли это с осенью? Может, оно наоборот перестаёт облетать? *** Лололошка бегал по округе весь день. Гонялся за белками, собирал жёлуди. Горстку листьев мудродрева тоже собрал, пообещав добавить его в свою энциклопедию. Только под вечер, когда сильно похолодало, ребёнка удалось загнать в дом. Весь белый, с посиневшими губами, но такой счастливый, Лололошка ввалился внутрь. Пятками стянув ботинки, он умчался в ванную. Мыть жёлуди. — Сначала переоденься, — Рома крикнул вдогонку, но дверь уже захлопнулась. Теперь, пока не зажарится, Лололошка будет тщательно отмывать каждый жёлудь. И только когда каждый будет сиять и блестеть, додумается переодеться и о том, что весь день не ел, вспомнит. Разувшись сам, Рома прошёл на кухню. Готовить было не нужно, но следовало найти что-нибудь согревающее. В ванной зашумела вода. Этого не видно, но Лололошка наверняка скорчил забавную рожицу. Вода должна показаться ему горячей после стольких блужданий в холоде. А ведь до самых заморозков ещё месяц, пусть и буря успокоится уже скоро. Остановив выбор на супе из местной зверушки, похожей на утку, Рома достал посуду. Заодно отключил и один из слоёв барьера, отталкивающий влагу. Растения, привыкшие в это время года к обильным осадкам, умрут без них. Жить в пустошах не хотелось, а создавать полностью независимую экосистему, как в огороде, было сложнее, чем пару раз в день дёргать рычаг. За окном почти бесшумно грянул ливень. Всё, кроме аккуратных грядок и амбаров с животными, заволокло водой. Уже зимой к этим исключениям присоединится сад с другой стороны дома. План беседки и клумб был уже готов, но сейчас надолго оставлять дом без присмотра было опасно. Кто знает, какие твари здесь обитают. Прошлую зиму Рома провёл на другом континенте. К концу этой зимы будет год, как он перебрался на этот. Познакомиться с местной фауной Рома просто не успел. Среди уже активных тварей вполне может быть такая, что обойдёт барьер. Фильтры барьера и его прочность почти абсолютны, но к худшему лучше быть готовым. Мало ли, может кто-то может превращаться в воздух и делает это совсем не по тому принципу, который может распознать барьер. Или тварь может напрямую подстраивать под себя любую магию. В общем, неожиданностей может быть много. На кухню донёсся грохот распахнувшейся двери. Уже через несколько мгновений в проходе застыл растрёпанный и красный Лололошка. Куртку он снял, но шарф всё ещё был обёрнут вокруг шеи. Забавная малость, которую ребёнок стал повторять за старшим, когда понял, как похожи эти элементы одежды. Грозно вытянув руки, Лололошка потребовал: — Корень. Он явно был очень сосредоточен на своей цели. Обычно Лололошка пытался вести себя тихо и вежливо. Настолько приятный и неожиданный прогресс, что Рома даже растерялся. Он ведь уже собирался поторопить мальчишку и начинать ужин. Быстро отмерев, до того, как Лололошка решит, что повёл себя слишком грубо, Рома достал потребованный клочок травы. Осторожно передав, чтобы ничего на кухне не осыпалось, он заранее предупредил: — Мой осторожно. Корни очень слабые и легко рвутся. Забрав траву, Лололошка коротко кивнул и убежал. Грязные корни он предусмотрительно собрал в ладонь, хотя несколько комьев всё же отвалилось. Во имя воспитания убирать их придётся Лололошке. Рома отвернулся к окну. Дождь всё ещё лил. Из-за усиленной шумоизоляции дома оглушающий шум казался тихим шелестом. В ванной снова полилась вода. Куда слабее, чем в прошлый раз. Подавив усталый вздох, Рома сел на свободный стул. Тот самый, за которым он сидит обычно. Напротив обычно сидит Лололошка. Он немного ревностно относится к тому, что считает своим, но уступает без раздумий. Очевидно, что жизнь «до» у мальчишки была не сахар. И даже не ваниль, горькая на вкус, но притягательная на запах. Скорее соль. Приемлемая на вкус, но жутко сушащая. Вот и сейчас, найдя наконец воду, мальчик пытается напиться. Он боится в очередном освежающем глотке снова ощутить знакомый вкус, но пьёт. И такой добрый мальчик однажды должен был утонуть в этой соли с головой. Рома закрыл глаза. В голове проносились обрывки воспоминаний. Всё, что удалось выцарапать из стремительно пустеющей головы. Через год от них ничего не останется, если оставить всё как есть. Что из этого самое раннее? Что-то до пылающих развалин и рассыпающегося мира. Это было скорее обидно, чем больно. До постоянных драк с соучениками. Наверняка из-за сущей мелочи, но очень важной в тот момент. Первая встреча с учителем? Наверное, оно. Уже совсем старец. В воспоминаниях ни лица, ни голоса, только уважение и приятные небесно-бирюзовые одежды. На губах сама расцвела улыбка от внезапного осознания. Цвет, который он выбрал, отказавшись от прошлого, оказывается, выбран в честь первого учителя. Интересно, какой тогда был цвет до этого? То, что он был, Рома не сомневался. От удивительно приятных воспоминаний оторвало чужое присутствие. Рома открыл глаза. Напротив, вместо недавнего ничего, теперь была чёрная тень. Пара белых дыр-глаз, плотная шуба с капюшоном и белой пушистой подложкой. — Время, — с полуулыбкой поприветствовал Рома, — здравствуй. Хочешь чай? Гость медленно покачал головой и поднял руку. Ладонь сложилась в три пальца. — Три? — Переспросил Рома и, вспомнив, что ответа не дождётся, задумался сам. Что такого связано с ним и важное для Смотрящего, чего три? Для решения проблемы воспоминаний Лололошки время не было ограничено. Сам Рома уже давно не выбирался из этого мира, чтобы напортачить. Что-то раньше? — Аааа… — озарение, как обычно, пришло само и неожиданно. — Та троица? Тень медленно кивнула и опустила руку. Следом настроение вокруг заколебалось. Смотрящий явно был недоволен. — Понятия не имею, что произошло, но это не я, — Рома сразу открестился, но задумался. Что трио могло учудить, что шишки сыплются на него? Или они, наоборот, не смогли учудить из-за того, что до сих пор скитаются по этому миру? — Я попробую угадать. Они не сделали что-то, что должны были? Смотрящий странно знакомо закатил глаза. Ни радужки, ни зрачков у него не было, но он определённо закатил глаза! — Эм, — было обидно, но этот жест также означал, что мысли были в правильном направлении, но с неправильным результатом. Что-то должно было произойти, но скорее с ними. Достаточно значимое событие. На ум приходило только одно: — Их сегодня должны были убить, но из-за меня трио застряло в этом мире. Убийцы просто не нашли их. Кивок. Рома тяжело вздохнул и опёрся на руку. Несколько секунд разглядывая стол, он спросил: — А от меня ты что хочешь? Просто отдать им опасную игрушку? Вышвырнуть из мира? Самому вернуть сюжет в нужную канву? Смотрящий не ответил. Кажется, он не собирался выдавать какое-то задание, а просто ставил в известность. Рома тоже не спешил говорить, думая. — В целом, — наконец, заговорил он, — они и так выпали из глобальной истории. Это, скорее, наоборот, произошло слишком рано. Ещё год-два, и это не будет иметь никакого значения. Смотрящий коротко кивнул, соглашаясь. Троица была недостаточно значительна, чтобы насильно возвращать их судьбу в нужное русло. Просто в ближайшие годы нужно быть немного осторожнее обычного. Больше Смотрящий не говорил. Помолчав немного вместе с ним, Рома вспомнил, что сам должен был рассказать. — Я придумал, как сделать то, о чём ты просил в прошлый раз, но мне понадобится твоя тюрь… — закончить Рома не смог. Аура Бога Времени взбесилась, проморозив миски с супом. Это было уже слишком. — Я вообще-то твоё задание выполняю, — Рома сам добавил ледяные ноты в голос. Если этот божок не может следить за собой, то зачем быть с ним вежливым? Пока миры целы и пространство не рвётся, причин сажать Рому за решётку нет, а до тех пор Смотрящий, считай, что бессилен. — Которое ты мне и поручил. А теперь просто отказываешься? Что ты от меня хочешь? Чтобы я ещё раз переступил через себя и снова совершил невозможное? Чтобы уже точно мог назвать себя равным древним демиургам? А я не хочу. Я хочу закончить последнее дело и спокойно дожить своё. Без очередных божественных игр. Сам не заметив этого, Рома приподнялся. Хотелось по привычке задавить противника силой и авторитетом, но вместо ответного напора Смотрящий отступил. Гневная аура улеглась, сменившись обычным равнодушием. Явно напускным. Рома заставил себя успокоиться и сел. Уже спокойным голосом он продолжил: — Отлично. А теперь ещё раз. Я могу использовать твоё измерение? Потребуется максимум две комнаты. Подойдёт даже на нижних этажах. Две белые дыры сверкнули. Смотрящий не отвечал какое-то время, но в итоге покачал головой. — Хорошо, — ничего хорошего не было. Это была катастрофа, из-за которой придётся снова что-нибудь изобретать, причём крайне сложное. — Почему? Очевидно, Смотрящий не ответил. Его глаза сощурились и опустились вниз. Возможно, виновато. Выждав несколько секунд, он снова посмотрел на Рому. Едва заметно кивнув, он исчез так же неуловимо, как и пришёл. Температура кухни вернулась в норму. О недавнем госте напоминало только поселившееся под сердцем раздражение. — Придурок, — пробурчал Рома, прекрасно зная, что Время, скорее всего, наблюдает, но быстро осёкся. Вода в ванной больше не шумела.