Часть 25. Лево и право. Один и два

Быстро переодевшись, Лололошка выскочил наружу. Хотя Роман сказал гулять обязательно с парой големов, поймать их можно было только на улице. Только вот не нужно было никого ловить. На пороге под дверью стояли двое. Ростом на голову выше Лололошки, но лицом и телосложением подозрительно похожие на него. В простых футболках и брюках, у каждого по мечу на поясе. Отличались они только зеркальными узорами огня на одежде. Лололошка даже испугался, пока не вспомнил, кто это. Он видел их только однажды, и то мельком. Роман взялся за их создание не так давно. Он называл их боевыми големами. Особо крепкие, особо быстрые, способные колдовать. Только вот из-за крутого интеллекта Роман никак не мог их закончить. Он боялся, что големы могут выйти слишком разумными и взбунтоваться. Означало ли их присутствие полную готовность или срочность дела Романа, Лололошка задумываться не хотел. Взяв себя в руки, он детальнее рассмотрел кукол. На големов, работающих по хозяйству, они были совсем не похожи. Стыки на суставах были видны, только если присмотреться, поэтому парочку легко можно было принять за настоящих людей. — Молодому господину нужно что-то конкретное или он хочет просто прогуляться? — голос голема тоже был как настоящий. Только пустой, без эмоций. Это немного пугало, но и восхищало. Теперь есть с кем поговорить! — П-просто погулять, — ответил Лололошка с опозданием. Он впервые слышал такое обращение, поэтому не сразу понял, что спрашивают его. Кукла кивнула, отходя в сторону. Вторая отзеркалила движения. Лололошка неловко вышел на крыльцо. Закрывая дверь, он усиленно старался придумать тему для разговора. Как бы очевидна ни была их искусственная природа, они слишком походили на людей. Что нужно делать, только познакомившись с человеком? — А как вас зовут? — спросил мальчишка, спрыгивая на землю. Трава уже давно отмерла, но из-за холода никак не могла разложиться. Чёрные обрывки, смешанные с белыми крошками льда, казались красивыми, пока не вглядеться в них внимательнее. Если же вглядеться, то этот вид вызывал странный ужас, поэтому Лололошка предпочитал не смотреть под ноги слишком долго. — Создатель ещё не завершил наше создание, поэтому у нас нет имён, — ответила та же кукла. Рисунок на её одежде был справа, поэтому Лололошка мысленно обозначил её Правой. Молчун, соответственно, стал Левым. — Почему? — в планах всё ещё было посетить сад, но и от разговора Лололошка отказываться не хотел. Чтобы видеть собеседников, пришлось идти полубоком, что было неудобно. — Боюсь, у меня недостаточно данных, чтобы правильно интерпретировать Ваш вопрос. Я буду благодарна, если Вы выразитесь более развёрнуто. Лололошка от шока чуть ли в ногах не запутался. Это как же запутанно говорит эта кукла! Конечно, Роман тоже иногда любил закрутить кучу слов, но не настолько. А если и перебарщивал, то потом повторял в более простой форме. Хорошо, что он понял суть этого набора слов. — Почему, — Лололошка задумался, пытаясь спросить правильнее, — у вас не будет имён до завершения создания? — Боюсь, я не знаю. Создатель не говорил нам, — тон голоса немного дрогнул. Если бы не странный шум, то Лололошка даже принял бы его за печальный. Зато отпал вопрос, почему они не закончены. Вряд ли бы Роман оставил настолько сломанный голос. Лололошка резко крутанулся вокруг себя. Удовлетворив сиюминутное желание, он ускакал к теплицам. Растения там цвели и пахли, несмотря на стужу вокруг. — А почему ты зовёшь его создателем? — новый вопрос созрел, когда они зашли под невидимый купол. Температура здесь была почти летняя, поэтому Лололошка снял перчатки и пуховичок. Шарф тоже пришлось ослабить, чтобы не зажариться. — Из всех альтернативных вариантов обращений создатель предпочитает этот. — Да? А какие есть варианты? — спросил Лололошка, движимый любопытством. Желал он просто растянуть разговор или узнать побольше о родном человеке, значения особого не имело. — Вложенный в нас начальный запас слов ограничен. Из этого запаса к создателю уместно обращаться следующим образом: отец, хозяин, господин, создатель. Также уместно обращаться по имени, но оно нам неизвестно. — Разве его зовут не Роман? — до этого рассматривающий цветы персика Лололошка даже обернулся на кукол. — В данной ситуации это слово является титулом. Обращаться по нему к создателю имеет право только молодой господин, — сухо ответил Правый и, видимо, предвидя вопрос, объяснил: — Роман — титул, который получают мастера магии, взяв ученика в родном мире создателя. Опекунство над учеником считается обязательным, поэтому, как правило, их выбирают из сирот и бедняков. По правилам приличия исключительно по титулу к Роману могут обращаться только его ученики. Посторонние люди тоже могут обращаться по титулу, но обязательно в связке с именем или фамилией. Реже используют с индивидуальным титулом. Уже на середине тирады Лололошка хотел что-то сказать, но, открыв рот, не издал ни звука. Поняв, что выглядит глупо, он закрыл рот и дослушал. — Понятно, — ответил Лололошка, когда тирада закончилась. Информация была настолько новой, что он просто не знал, как реагировать. Было глупо думать, что с именем такого великого существа может быть как просто. Лололошка иногда представлял, что Романа на самом деле зовут совсем не Роман. Он даже пытался несколько раз уточнить, но так и не набрался смелости задать вопрос. «Если ты знаешь имя Бога, то это, скорее всего, никакой не Бог.» Так сказал Роман, проводя урок о богах и наместниках миров. Тогда же пришлось выслушать лекцию о словах, их связи с миром, порчах, приворотах, гаданиях и проклятиях. Как оказалось, имя — очень важная штука, которую можно использовать даже против бога. Поэтому, чем выше положение человека, тем длиннее его имя. Поэтому многие расы имеют по два и больше имён для чужаков, а некоторые носят исключительно прозвища. — Понятно, — повторил Лололошка, уходя глубже в сад. Там как раз зрели вишни. Чуть дальше цвела груша. В голове крутился недавний диалог. В список обязательных дел, до которых нужно когда-нибудь дойти, добавился пункт про настоящее имя. Ещё покоя не давали другие варианты. Отец. Господин. Хозяин. Последнее было понятно. И шестёрка големов, и эти две куклы были сделаны Романом, поэтому могли считаться его собственностью. Только каждый раз, когда разговор доходил до подобного, он высказывался резко и чётко. Роман ненавидит рабство и всё, что на него похоже. Господин похож на хозяина. Но чаще так обращаются слуги к своему работодателю или нижестоящие к вышестоящим. Учитывая, насколько Роман недолюбливает аристократию, понятно, почему он не хочет быть господином. Правда, тогда странно, почему Лололошку называют молодым господином. Тоже перебирают допустимые варианты? Но из всех больше всего цеплял «отец». Мужчина-родитель. Тот, который растит ребёнка, воспитывает его. Роман сам рассказывал про это. Тогда Лололошка тоже не решился спросить, но подумал об этом. Получается ли, что Роман — его отец? Не родной, как в историях про хитросплетения семейных уз. Это скорее идущие рядом куклы будут ему родными детьми, чем откуда-то подобранный мальчик. С другой стороны, Роман сам подобрал Лололошку. Даже взял в ученики и назвался Романом. Как сегодня выяснилось, это означает, что он признал себя родителем. — Значит, я могу называть его отцом? Или папой? — в поисках ответа Лололошка обернулся к куклам. Они шли буквально на шаг позади, внимательно осматривая лес вокруг, будто стражи. Правый, переведя взгляд на Лололошку, замер, но почти сразу же отмер и ответил: — Да. Технически создатель является вашим приёмным отцом. — Значит, мы братья? — продолжил допрос Лололошка, указав сначала на себя, а потом на кукол по очереди. До этого никак не реагирующий Левый дёрнулся, но от своей работы не отвлёкся. Кажется, он только усерднее стал всматриваться в даль. Правый тоже не сразу ответил. Его лицо немного дёргалось, как будто он был обычным человеком, думающим над чем-то сложным. — Да, — спустя время, когда Лололошка уже устал идти полубоком, ответил Правый. — По такой логике молодой господин действительно является нашим старшим братом. Лололошка просиял. Быть чьим-то старшим братом должно быть круто! Только вот он намного слабее, и действительно крутые — это Правый и Левый. А ещё они кажутся намного больше… Плевать! У Лололошки есть младшие братья, и он доволен! — Мы можем сходить к барьеру? — И раз уж они теперь братья, нужно поделиться хоть чем-нибудь. Вещей у Лололошки не было, но было любимое место, которое обязательно нужно показать им. Правый задрал голову к небу. Так он простоял несколько секунд и сразу же вернулся в нормальное положение. — Солнце сядет через 1 час и 43 минуты. По протоколу за 32 минуты до захода солнца молодой господин должен быть в доме. Ответ: мы можем сходить к барьеру и вернуться обратно, — снова особо безэмоционально сказал Правый. — Тогда пошли! — Лололошка поудобнее перехватил пуховик в руках и побежал к краю сада. Отсюда к дереву идти ближе всего. Лололошке просто не терпелось увидеть это место вновь. Будет ли оно таким же, как раньше, или, как и всё вокруг, дерево обросло ледяной коркой? Добежав до края сада, Лололошка быстренько оделся. Пока не стало слишком жарко, он выпрыгнул за пределы теплиц. Разгорячившееся лицо обдало холодом. Раскрошенный лёд тихо хрустнул под ногами, впиваясь в землю. Идти дальше было опасно. Големы не уходили слишком далеко от своих привычных маршрутов, поэтому через метр начиналась крепкая корка льда. Как уже было известно из опыта, под ногами Лололошки она не крошится, а пройти по ней, не навернувшись, ребёнок не сможет. — В какую сторону желает направиться молодой господин? — Правый вмешался до того, как Лололошка успел передумать. Вспомнив примерный путь, мальчик указал куда-то вглубь леса. — Тогда позвольте мне вести, — и, не дожидаясь разрешения, Правый ушёл вперёд. Стоило ему наступить на лёд, как тот треснул и рассыпался. Небольшой кружок, где-то полметра в диаметре, но его было более чем достаточно. Лололошка замер, с восхищением глядя, как растёт тропинка. Придя в себя, он побежал следом, пытаясь вспомнить, какая магия так может. Судя по тому, что Правый не использовал заклинание, это что-то простое. Скорее всего, базовое заклинание какого-нибудь элемента. Сначала Лололошка хотел всё списать на манипуляцию льдом, но это слишком сложно. Также это вряд ли огонь или жар. Ни пара, ни повышения температуры не чувствовалось. Возможно, это что-то, не связанное с холодом и льдом. Что-то нейтрального элемента, но достаточно распространённое. То, что крошит в клочья. Или большое разбивает на малое. Обращает в пыль. — Разложение! — осенило Лололошку. Этот элемент был достаточно распространён в природе и имел похожее описание. — Это же элемент разложения? — Молодой господин абсолютно прав, — по движению волос Лололошка понял, что Правый кивнул. Тихо радуясь правильной догадке, ребёнок старался не отставать. Было красиво. Когда-то страшные и сильные деревья гнулись к земле. Каждая веточка, каждый не успевший упасть листик застыл во льду. Будто стеклянные, они чего-то ждали, и только треск разбивающегося льда и его хруст под ногами скрашивали путь. Каждый раз, когда тропинка проходила рядом с деревом, Лололошка стучал по нему. От этого уставшие ветви слегка покачивались и звенели. В один из таких моментов Лололошка и заметил незаметно приблизившееся мудродрево. Оно было буквально за поворотом, но пряталось от глаз до последнего момента. Уже отсюда можно было разглядеть покрытые льдом ветви, но по-прежнему свободные листья. — Нам туда, — Лололошка потянул явно не собирающегося самостоятельно сворачивать Правого и указал на дерево. Мягко кивнув, он развернулся и пошёл уже к дереву, которое с приближением казалось всё страннее. Мудродрево осыпалось. Точно так же, как летом и весной. Когда Лололошка наступил на ковёр из его листвы, то чётко расслышал хруст. Осторожно расшерудив листву, он нашёл причину. Целый слой серебристых листьев, покрытых тонкой коркой льда. Видимо, они опадали раньше, чем лёд успевал накопиться. Закопав всё обратно, Лололошка поднялся. Чтобы убедиться, что дерево правда не изменилось, он обежал его. Пара стражей пошли следом. — Это мудродрево, — наконец поведал Лололошка, вернувшись на ту сторону, откуда они пришли, — моё любимое место. Роман говорит, что оно совсем молодое, но растёт прямо на узле магии, поэтому будет быстро развиваться. Снова присев, Лололошка набрал в ладони горстку листьев. Сквозь перчатки этого не ощущалось, но они были похожи на шёлк. Роман однажды показал его в образовательных целях. Очень приятные на ощупь листья. — Через пару лет эти листья должны стать прочнее. Тогда они будут пригодны для создания зачарованной одежды. Как сейчас листья отражают всё вокруг, сливаясь с окружением, так и одежда будет подстраиваться под мир, в который попадёт, — Лололошка вздохнул, представляя это чудо. — При должном опыте вид одежды можно будет менять одним желанием. Так он говорит. — Звучит захватывающе, — согласился Правый, тоже приседая, чтобы пощупать листья, — но насколько эта одежда практична? Она легко порвётся. Никакой защиты. — Поэтому нужно подождать, когда листья начнут грубеть. Роман говорит, что они станут похожи на прочный хлопок. А для защиты должно быть достаточно зачарований. Ими же можно очищать и чинить одежду. — Это должно потреблять очень много магии. Молодой господин в нынешнем состоянии даже один рукав не сможет очистить, — Правый охотно поддержал разговор, поделившись интересным откровением. Лололошка и раньше слышал, что для этого потребуется приличный запас магии, но он оказался куда больше, чем представлялся. Лололошка отпустил горсть листьев. Они плавно разлетелись, ложась в прежнюю кучу так, будто их никогда и не доставали из неё. Ещё немного поразглядывав белые прожилки, Лололошка встал. Изначально планировалась посидеть в корнях, но все корни были покрыты льдом. Вредить дереву, сбивая его, Лололошка не хотел. Поэтому он просто замер, смотря на дерево со стороны. — Слушай, — почти минуту спустя Лололошка повернулся к стражам. Правый успел отойти и занять охранную позицию напротив Левого. Дождавшись реакции, мальчик спросил: — Только ты можешь говорить? — Да, — Правый кивнул. — Создатель успел установить голосовой модуль только мне. Молодой господин может слышать, что и он плохо настроен. — Значит, потом вы вдвоём сможете говорить? — Я… — Правый замер, словно вслушиваясь во что-то. Кратко переглянувшись с левым, он перевёл тему: — Молодой господин, нам следует вернуться. Позвольте поднять вас на руки. — Ладно, — немного опешив, Лололошка всё же быстро согласился. Подняв руки, чтобы его было легче обхватить, он спросил: — Что-то случилось? — Внешний барьер нестабилен. Через него могут пробраться монстры, поэтому молодому господину следует укрыться в доме, пока барьер не восстановится и мы не прочешем территорию, — Правый ответил, уже убегая в лес. Впереди бежал Левый, тщательно выбирая дорогу. Лололошка покрепче вцепился в тонкую футболку куклы. С такого близкого расстояния это действительно была просто кукла. Её кожа была прочна и неэластична. Даже сквозь перчатки чувствовался холод материала, из которого она была сделана. — Отвечая на вопрос молодого господина, — ровно заговорил Правый, будто это не он бежал с огромной скоростью. — Я не знаю. Мы — незаконченные модели. Создатель может решить отключить нас за ненадобностью ещё до полноценного запуска. Лололошка состроил странную гримасу. То, с какой лёгкостью говорит настолько похожее на человека существо о своей смерти, пугало. Отключение для голема — смерть. При следующем запуске у него не будет воспоминаний о прошлом, это будет полностью чистая личность. Лололошка боялся даже представить, что попадёт в такую ситуацию. Он же забудет Романа! Хуже этого только проснуться однажды и понять, что мир чёрен и беззвучен. — Молодому господину не стоит волноваться. Наше существование — обеспечить вашу безопасность. Если создатель решит нас отключить, это будет означать, что молодой господин достаточно силён, чтобы защитить себя самостоятельно, — холодная рука легонько похлопала по спине. Из-за толстого пуховика Лололошка едва почувствовал это движение, но догадался, что оно могло значить. Сильнее вжавшись в ледяное тело, мальчик затих. *** «Прежде чем перейти к ломанию Вашего сознания о недостижимые для нас знания, позвольте привести простую аналогию. В будущем, когда Вы перестанете понимать логику описанных мною явлений, вспоминайте её. Так Вам будет легче осознать то, на осознание чего Вам придётся убить несколько лет, если Вы хотите лучше понять наш мир. Итак. Представьте себя на листе бумаги. Вы — простенький человечек из кружочка и нескольких палочек в углу огромной и детальной картины. Эта картина — наша реальность, 3D-пространство, в котором мы живём. Но сейчас это замерший момент. Теперь представьте, что эта картина двигается. У каждой детали есть путь, который она должна пройти. Вы, ваш человечек на картине, тоже двигается и куда-то идёт. Сторонний наблюдатель может спокойно увидеть, как каждая деталь появляется на холсте, проходит свой путь и исчезает. Так работает время. Теперь представьте, например, десять таких картин. Они могут быть совершенно разными, а могут отличаться лишь незначительно, это неважно. Сложите эти картины в стопочку. Так для жителей четырёхмерного измерения выглядит скопление реальностей. Это просто стопка листков с забавными рисунками, до которых никому нет особого дела. Кто-то когда-то их нарисовал и убрал подальше, чтобы не позориться. А теперь представьте, что кто-то всё-таки обратил внимание на картину. Вашу картину, ту, которую вы представили первой. Там ещё в уголке из кружочка и нескольких полечек стоите Вы. И наблюдателю Вы очень приглянулись. Вам, должно быть, страшно? Или Вы горды? Это не имеет значения. Вы никогда не узнаете, что на Вас смотрят. У Вас даже мысли нет, что кто-то может смотреть. Вы — плоский человечек на плоском холсте бумаги. Даже если у Вас и будет сознание, вряд ли Вы задумаетесь, что за пределами видимого Вами мира есть что-то ещё. А теперь представьте, что Вы знаете, что за пределами Вашей картины что-то есть. Представьте, что Вы знаете, что весь Ваш мир — картина. Теперь вы замечаете каждое незначительное изменение в пространстве вокруг. И каждый раз Вы замираете в страхе. Это был просто ветер? Или незримый наблюдатель склонился над Вами? Ему что-то нужно? Он зол или добр? Вы никогда не узнаете, потому что Вы — простенький человечек из кружочка и нескольких палочек в углу огромной и крайне детальной картины. Никогда не забывайте об этом.» Вырезка из вступления книги □□□□□□□□□ «2D, 3D и 4D. Основные принципы взаимодействия пространств». *** Пространство вокруг рвалось. Оно трещало, скрипело и надрывно кричало, а безмозглая тварь продолжала рвать. Невидимый монстр преследовал свою добычу. Теперь, когда многомерная тварь перешла от исследования к охоте, Рома мог только убегать. Его рот открылся, по привычке бормоча какое-то слово. Звука не было. Единственный звук в этом ничто — звук ломаемого пространства. И то, это скорее отзвук чего-то более страшного извне. Рому откинуло далеко в сторону. Мгновение, и там, где он был только что, исчезает само понятие пространства. Тварь просто вырвала очередной кусок мироздания. Благо, от этой Вселенной и так почти ничего не осталось. Теперь его ход. Пока монстр целится, Рома нападает. Подобно тому, как атакует противник. Прицелиться в его координаты и вырвать кусок пространства. Только, в отличие от монстра, Рома ничего не видит. Ни монстра, ни места, где тот находится, ни места, куда бьёт. В этой борьбе он полностью слеп. Он может только бежать до последнего и надеяться, что противник выдохнется раньше. Рома снова отскакивает в сторону. Уже в новом месте слой щита разлетается вдребезги. Не успел. Монстр ударил раньше. Ответный удар по площади. На него уходит больше магии, но и шанс задеть врага больше. Не дожидаясь реакции, Рома сбегает. И не зря. Почти сразу же разрыв пространства разрастается. Рёв, треск и белый шум. Вероятно, монстра задело, поэтому он взбесился. И это при том, что после прошлого раза не успокоился. Конечно, трудно успокоиться, когда в тебя больно тычет какая-то маломерная букашка. Рома тоже был бы зол, укуси его бумажный человечек. Снова скачок. Разрыв пространства, точечный удар. Снова вой. Опять попал. Сколько ещё раз нужно так попасть? Никто не знает. Можно ли как-то выманить монстра в эту плоскость измерений? Этим Рома и занимается. Пока вокруг есть щиты, бояться нечего. Единственное ограничение — запас магии. Желательно также управиться здесь за день. Два дня в любом случае придётся провести в Тюрьме Времени под присмотром Смотрящего. Раньше его гулять не отпустят. И в целом, Рома понимал, почему. Пространство вне вселенных было неизвестно даже Смотрящему во всех его вариациях. Что там может обитать — большая загадка. Вот, например, один из примеров пытается его сейчас убить. Или съесть. Монстра не видно, поэтому определить точно не получится. Если бы какой-нибудь недоумок вломился в реальность Ромы, он бы тоже сначала посадил того на карантин. В первую очередь безопасность всех, а потом хотелки идиота. Идиотом, конечно, Рома себя не считал. Знал, что в некоторых аспектах иногда крайне близко подбирается к этому статусу, но нет. Ни идиотом, ни дураком он не был. Чего стоит вообще вся эта битва, а он ещё и на левые мысли успевает внимание распылять. А моделирование новой Вселенной? Для этого тоже нужно много знаний и опыта. Ими, кстати, очень хотелось поделиться. Настолько, что Рома был уверен, что больше двух дней Смотрящий их выслушивать не сможет. Впрочем, его мнения никто спрашивать не будет. Ошибка. Ещё один слой щита слетел. Нужно сосредоточиться.