Часть 31. Другие аномалии

— Пиздец, а не мир, — сказал Мэттью, глядя в окошко деревенского домика. За стеной дождя едва угадывались очертания обледеневших деревьев. — Мэтти! — Эли, следящая за тем, чтобы печь не потухла, возмущённо вскрикнула, подскочив. И сразу же закрыла рот руками, обернувшись к То. Он, стащив под себя часть шуб, впервые за долгое время отсыпался. К счастью, признаков пробуждения тролль не показывал. На всякий случай понаблюдав ещё чуть-чуть, Эли облегчённо выдохнула, а Мэттью ответил: — Что? В чём я не прав? — Выбирай слова, — пробурчала эльфийка, возвращаясь к старенькой печи. Дрова, сложенные в пристройке, давно отсырели и никак не могли разгореться самостоятельно. — Я и выбираю. Самые подходящие, — Мэттью отвернулся к окну. Вид из него совсем не изменился, как и леденящий сквозняк. Поудобнее перехватив пушистую шкурку, он начал забивать её в щели. — Три месяца лютейшей стужи. Если бы То тогда не настоял, мы бы окоченели ещё до того, как океан замёрз. Чёрт возьми! Океан замёрз! Насквозь, вместе со всеми этими тварями. Поняв, что слишком повысил голос, Мэттью замолчал, а потом продолжил куда тише: — Я большей жути в жизни не видел. Почему, умея ходить по мирам, этот твой архимаг не выбрал чего-нибудь получше? — Потому что он — архимаг. — Спокойно ответила Эли, будто уже давно знала ответ. Возмущённый вздох друга она проигнорировала, но пояснила: — У меня на родине хотя бы раз в поколение знаменитый маг уходил в затворничество. Они аргументировали это тем, что им нужно абстрагироваться от мирской суеты, чтобы постичь суть магии. Очень часто они отправлялись в очень опасные места, чтобы их точно никто не потревожил. Просто слишком уж знамениты они были — каждый хотел получить от них совет. Мэттью хмыкнул. Такой логики он не понимал и понимать не особо хотел. — А ещё очень часто высшая магия сопряжена с опасностями. — Снова проигнорировав настроение собеседника, продолжила Эли. — Та бездна, которую мы видели, — лишь один из неудачных экспериментов, а их приводится сотни. Уйти куда подальше, наверное, правильнее, чем уничтожить случайно город. — …Ладно. С этим я согласен, — тихо ответил Мэттью, ненадолго замерев. Что-то пробурчав под нос, он посильнее вбил шкурку в щель. Рама окна, не выдержав, наклонилась, не вылетев только благодаря реакции горе-плотника. Мэттью успел схватить стекло и кое-как пристроить его на место. Щелей стало больше, но, по крайней мере, окно осталось на месте. — Ну и развалюха, — пожаловался парень, осторожно отпуская стекло. — Нам стоит радоваться, что хоть что-то нашлось. Сомневаюсь, что местные позволили бы нам остаться в населённом доме. — Выбили бы их силой. Они те ещё терпилы, как-нибудь… — За такое поведение, — Эли прервала Мэттью, — мы не то что дом, даже право находиться в деревне не получили бы. Ты видел их голема. Эта штука страшнее всяких монстров. Немного повысив голос, Эли указала куда-то в стену. В той стороне находился центр деревни, где в последний раз троица видела железного голема. За прошедшую зиму его сильно потрепало, отчего вид он принимал ещё более жуткий и зловещий, чем должен был быть изначально. — Ну не знаю. Твари из океана меня пугают больше. Да, я определённо боюсь больше монстра, вдоль которого ехать несколько суток, чем новомодное изобретение этих деревенщин. Последний хотя бы не нападёт на меня первым. Эли промолчала, передёрнув плечами. Был это ответ или реакция на холод — непонятно. Теперь задувало не только под дверью, но и в окно. Мэттью тоже молчал, вспоминая теперь уже точно самое странное приключение в своей жизни. То, что должно было стать быстрым набегом на вора, переросло в полугодовое путешествие неизвестно куда среди чудовищ за чудовищем. Если бы не упёртость Эли, он, наверное, всё бросил бы в начале зимы, если не раньше. Да, их бы могли поймать. Нет, их бы точно поймали. Поймали и казнили. Повезло бы, если бы без истязаний. С другой стороны, участь замёрзнуть до смерти — тоже сомнительное удовольствие. В непонятном мире, когда всё стремительно холодает, округу заполонили опасные монстры, и уже который день не утихает ужасающая буря, ты должен как-то жить. Мироходцы намного выносливее обычных представителей своей расы. За счёт этого первые дни бури были спокойные, но дальше Мэттью в одиночестве не выжил бы. Эли — способный маг с хорошим образованием. Поначалу ей тоже было бы сложно зимой, но она бы смогла выжить. Одно заклинание — и ты неуязвим к низким температурам. То благодаря своей расе вообще не чувствует холода, как и жара. Хотя температуру плавления камня он чувствовал. Существует ли предел минусовых температур для троллей, Мэттью не знал. То за все три месяца лютейших морозов ни разу не показал, что хоть немного замёрз. Его не пронял даже ветер, задувающий на самодельный плот. Иначе бы он столько не проспал. Конечно, возможно, что То спал как раз из-за того, что окружение слишком холодное, но это состояние точно не было похоже на спячку. Мэттью закрыл глаза, вспоминая это время. Куда ни посмотри — застывшие во льдах волны, косяки рыб и невиданных монстров. Они втроём на маленьком, наскоро связанным плотике. То всегда на носу, своим большим телом прикрывая друзей от шквального ветра. Обычно он спит, но в те редкие моменты, когда приходит в себя, опасливо озирается в поисках суши. Эли круглосуточно о чём-то трещит с элементалями ветра. Эти сотканные из магии существа согласились помочь, поэтому несли тяжёлый плот по ледяным волнам. С ужасающей скоростью. Если бы кто-то упал с плота, то стал бы наколотым на волну трупиком, как несколько унесённых порывами ветра шкур. Мэттью же оставалось меховые шкурки ловить. Иногда ему приходилось будить Эли, когда заклинание, немного повышающее вокруг неё температуру, начинало развеиваться. Большую же часть времени Мэттью смотрел по сторонам, ожидая очередных монстров. Он тогда не знал, что сухопутные ни за что не сунутся в океан. Поэтому выходило, что большую часть времени он бесполезно сидел и ждал, стараясь не думать. В противном случае жить становилось вообще невыносимо. Жизнь же на другом материке была такой же, как и на первом. Везде лёд, холод и кучи монстров. Отличались только деревни. Вездесущие деревенщины встретились только здесь. Там, на другом берегу, за все месяцы блуждания не было ни одной, даже заброшенной деревеньки, а здесь это была уже третья. Две предыдущие были пусты, но в них получилось найти несколько изумрудов. Как оказалось, не зря. Буквально за несколько часов до новой бури троица вышла к этой деревне. Жители казались побитыми жизнью, но с радостью отдали заброшенный домик на временное или постоянное пользование. Языка у этих существ нет, поэтому понять конкретный срок не получилось. Зато получилось не попасть под дождь. Мороз всё ещё стоял лютый, и начнись буря на несколько часов раньше, это была бы верная смерть. — А ты не можешь… — Мэттью начал вопрос и замолк, пытаясь подобрать слова. С помощью магии наверняка было легко избавиться от сквозняка. И дрова должно было разжечь легко, но Эли всё ещё возилась с ними, поэтому парень отказался от идеи: — Впрочем, не важно. Эльфийка, уже развернувшаяся слушать просьбу, недоуменно выгнула бровь. Сначала он молча пялится в никуда несколько минут, потом решается что-то спросить, но сразу же отказывается? Это подозрительно. — А что ты хотел? — спросила Эли уже в спину. Мэттью уже развернулся и теперь снова старался приделать шкурку к оконной раме, но теперь намного осторожнее. — Наколдовать что-нибудь. — Хм, — Эли усмехнулась, но продолжила куда более печально и насторожено, — я действительно не смогу ничего наколдовать. Мэттью сделал ещё несколько ударов, прежде чем понял сказанное. Резко развернувшись, он переспросил: — Как это не можешь? — Вот так. В этой области совсем нет природной магии, а у меня остался только самый минимум, необходимый для жизни. За ночь я немного восстановлюсь и снова смогу сражаться, но магию я предпочту экономить. Помолчав немного, Мэттью ответил: — Понятно, — и вернулся к своей работе. Эли тоже отвернулась к печи и снова заворошила дрова. Если эти не разгорятся, что те, что лежат сверху, должны будут всё равно чуть-чуть просохнуть. Если нет, то тёплого ночлега им не видать. Погода, конечно, теплеет, иначе шёл бы град или снег, а не дождь, но жить при нынешней температуре всё ещё было трудно. *** Роман снова зарылся в бумажки. На этот раз он что-то постоянно писал, прерываясь лишь для того, чтобы перечитать уже написанное и случайно не добавить лишний пункт. Лололошка сидел рядом, читая готовые и отложенные листы. Над ним склонились Левый и Правый, тоже читая. Как боевым големам-стражам, им было полезно знать, какие опасности хранит окружение и по каким признакам можно чётко определить источник угрозы. А ещё это было просто интересно. Первый листок был об уже известной аномалии — сбившемся ориентире зверей. Причин там было много. От череды невероятных совпадений (что тоже могло быть следствием чьего-то злого умысла) до катастроф уровня гибели мира. Все последующие листы были уже о самих причинах. Так, второй подобранный Лололошкой листок был о тех самых случайностях. И там было столько, что голова шла кругом. Чего стоила только классификация случайностей, а дальше ведь было о возможных источниках такой аномалии и то, чем ещё они могут сопровождаться. Если кратко, то, как и всё на свете, случайности можно систематизировать. Аномалией случайность становится, только повторившись несколько раз, в противном случае событие может быть действительно просто совпадением множества факторов, приведших к невероятному результату. Аномальные случайности делятся на следующие типы: повторение схожих событий, преследование символами и смешанный тип. — Преследование символами? — спросил Лололошка, так и не найдя на листке объяснения. Дальше шло только описания того, кем эти символы могут посылаться и зачем. — Слова, числа, непонятные символы, иногда это могут быть цельные предложения. Они встречаются везде, куда бы ты ни пошёл, — Роман ненадолго отвлёкся, чтобы ответить, и сразу же вернулся к наполовину заполненному листку. Лололошка тоже вернулся к чтению. Коротко выходило так. Преследующие символы были попыткой что-то донести до цели. Такой метод чаще используют запертые сознания, либо не имеющие физического тела, либо отрезанные от измерения, где находится цель. Как пример, самосознание мира. — Самосознание мира? — Лололошка снова поднял голову, спрашивая. Вместе с ним к Роману обернулись и Левый с Правым. — Всё, что существует достаточно долго, может обрести сознание, — коротко ответил Роман и замолчал. Несколько секунд осматривая комнату пустым взглядом, он подобрал и более развёрнутое объяснение: — Так появляются дриады в старых лесах, или образуются элементали в местах скопления магии определённого элемента. И отдельно взятый мир, и даже целая Вселенная — своего рода организм, который может вырасти и развиться достаточно сильно, чтобы осознать себя. Например, Смотрящий, которого называют Богом Времени, на самом деле воплощение Времени. Время по своей сути бесконечно, поэтому оно обрело самосознание и теперь само следит за тем, чтобы жить дальше. Понятно? — Да, — Лололошка закивал и сразу же вернулся к листку. Големы повернулись за ним. Дальше речь шла о повторяющихся событиях. Как самый явный пример были взяты частые попадания в ситуации, когда цель аномалии находится в шаге от того, чтобы сильно пострадать или умереть. Такой пример указывает на явную порчу или проклятие, избавиться от которого может быть затруднительно. Ещё сюда попадают неявные случайности. Например, события из раза в раз складываются так, чтобы в итоге привести к какому-то результату. Обычно такое не заметить, не зная, что существует кукловод, устраивающий такое. И даже зная о таком существе, заметить ряд случайностей бывает невозможно. Таким иногда промышляют Истинные Боги, выстраивая судьбы смертных, как им заблагорассудится. Последним абзацем шло предостережение, просящее не бороться с такими Богами, и заключение о том, что в нынешней ситуации такого вмешательства нет.