Экстра 1. Оборванная встреча

Это был бедный городок. Находился он у самой границы, поэтому, несмотря на всю его бедность и невзрачность, тут часто бывали высокопоставленные особы. Жили здесь за счёт этих же гостей. Раньше у многих была небольшая земля за пределами города, там выращивали что-нибудь себе или на продажу. Только этот год выдался совсем голодным — сначала засуха, а потом поля выжгли вражеские войска. Так за какие-то пару месяцев бедный городок стал совсем нищим. Те, кому было что продавать, всё ещё стояли за своими лавочками. Те, у кого ещё была работа, работали и получали деньги. Но абсолютное большинство… ушло. Во многих смыслах. В том числе и те, у кого были дети. Таких сироток всегда отправляли в детские дома, где всех до трудового возраста содержало и учило государство, но сюда инспекторы ещё не добрались. Каждый выживал как мог. — Воришка! — знакомый голос лавочника отрезвляет. Он покрепче перехватывает завёрнутые в майку клубни и переходит на бег. Пешеходов на улице почти нет — хватать некому. Только одинокий старый маг пытается что-то сделать. Мальчик ловко обскакивает поле пут, скрываясь в грязном переулке. Как только он завернёт в следующий, его будет не найти. Лавочник всё ещё может попробовать — он знает, где мальчишка живёт, но в тот район точно не сунется. Не без стражи. А стража в такие места больше не ходит. Обойдя все места, где могут кучковаться другие нищие, мальчик кое-как, одной рукой придерживая клубни, влез в ничем не примечательное окошко. Дверь этого дома была завалена, а само окошко слишком мало, чтобы в него могли пролезть взрослые. Внутри жили дети этого района. Те, кому больше не на кого положиться. Кто-то здесь с самого начала, кто-то присоединился недавно. Их всего лишь пяток, но горстки клубней хватит лишь на пару дней. И тогда снова придётся идти на площадь. Караулить, когда кто-нибудь всё же откроется. А если нет… Придётся лезть в дома. А ведь даже в соседние залезать страшно. Никогда не знаешь, что же там может быть. Большинство заброшено, но произойти может всякое — не только ведь дети рыщут по округе в поисках еды. А ещё скоро зима. На улицах уже холодает. — Ого, — из-за угла выглянула старшая из девочек, ей было что-то около девяти или десяти. Убедившись, что вернулся друг, она полностью вышла и помогла собрать всё же рассыпавшиеся клубни. Они чем-то напоминали картофель, но ужасно горький. Возможно, это из-за засухи. — Так много? — Он был невнимателен, — мальчик хмыкнул и сгрёб оставшееся, — засмотрелся на мага. Девочка невольно вздрогнула и посмотрела в окошко. Никто туда больше не лез, поэтому она одной рукой задвинула доску-заслонку. Так со стороны кажется, что окно внутри завалено. И только тогда она осторожно спросила: — И он тебя не поймал? — Нет. И даже не погнался — слишком старый, — мальчик пожал плечами и ушёл вглубь домишка, где его уже ждали. — A͘Ḓ̑QAC̘ẃE̔+ͅĂͅT̿Ē̑=̅ ! — негромко, чтобы не было слышно снаружи, выкрикнула ещё одна девочка. Она была крайне маленькой, всего 4 года. Присоединилась к этой голодной шайке совсем недавно, но уже была крайне худа. Детство у неё, как и у всех здесь, вышло ужасное. Он мог только делать всё, чтобы оно не стало всей жизнью. — Я, — мальчик попробовал улыбнуться ей, но сразу бросил эту затею. — Кто-нибудь попался? Девочка удивлённо замерла. — Нет. Вернее, одна ловушка сработала, но мы случайно отпустили её, — на выручку пришла старшая, коротко объяснив ситуацию. — Я отложу несколько. Если всё же поймается, будет славно сделать что-то похожее на нормальную еду. — Да, было бы славно, — мальчик скованно кивнул. В голове он уже делил клубни. Стоит отложить побольше, чтобы супа было больше, или не рисковать и наесться сегодня? … Шёл снег. Снаружи всё ещё темно, завывал ветер. Их стало больше. Все сидели, сбившись в кучку, и пытались согреться. Каждый по очереди держал редчайшее сокровище — огненный кристалл, пусть и почти потухший. Камешек едва заметно светился и излучал тепло. Такого еле хватало на одного человека, но без возможности развести костёр он был спасением. То небольшое количество еды, что получалось откладывать, давно закончилось. То, что можно вытащить из ближайших домов, уже вытащили. Он сидел здесь же. Ему не повезло с местом. Всю ночь мальчишка провёл у прохода, в который задувает ветер. Если бы можно было закрыть вход-окошко, было бы легче, но отправившиеся за едой ещё не вернулись. Очень хотелось есть. И спать. Голова шла кругом, и совсем не спалось. И ещё тошнило. И дышать, кажется, нечем. … Вокруг тьма и холод. Те, кто ушёл вчера, так и не вернулись. Тело ломит от усталости и голода. Ноги, едва ощущающие протёртые ботиночки, максимально осторожно ступают под самой стенкой — там, где снега нет. Нужно найти обжитый, но пустой дом. Там должна быть еда. Если повезёт, то много еды. Ещё было бы здорово найти одеяла. Запрыгнув на очередной промёрзший, но пока чистый порожек, мальчик замер и прислушался. Что-то не давало покоя. Возможно, что это только ледяной ветер в голове, но перестраховаться никогда не поздно. И точно. Равномерный лязг железа. Больше не медля, он рванул к ближайшей двери. Она удачно оказалась открыта. Мальчик влетел внутрь и заперся. Внутри было темно. Тело начинало покалывать из-за тепла. Значит, кто-то здесь недавно был и топил печь. Через шторы окошка чуть в стороне от двери едва пробивался тусклый свет. Он на ощупь отошёл в сторону, чтобы оказаться за дверью, если её вдруг откроют, и присел, вслушиваясь в окружение. Что-то глубоко в голове пульсировало, вызывая боль, но он молча терпел. Разминал руки, тёр ноги и усиленно вслушивался, привыкая к темноте дома. Тёр и слушал. Шуршание одежды сбивало, но вскоре получилось выцепить и лязг доспехов. Глухой, постепенно приближающийся лязг. Вот он совсем рядом. Вот, кажется, отдаляется и вдруг исчезает. Он пытается вслушаться, но ничего не слышит. Нужно выглянуть в окно, чтобы проверить, но… Что, если он там? Стоит, вглядывается в тёмное окошко, лишь бы вычислить воришку. И сдвинуться страшно — услышат. Сердце, и так быстро-быстро стучавшее, разогналось. И ещё до того, как он успел что-то понять, боль в голове стала такой невыносимой, что он схватился за неё и, тихо заскулив, сполз на пол. — Вверх, — чей-то голос на мгновение вернул в реальность. Мальчишка попытался сбежать, но было поздно. Тело непроизвольно оторвалось от пола и взлетело вверх. Он сразу же потерял равновесие, упав. Только падать было некуда, и мальчик просто перевернулся вниз головой. — Отмена, — и сразу же боль в голове прошла. — Свет. И дом озарился светом. Мальчик сощурился и ещё раз попробовал сориентироваться. Ему вполне могло показаться, что он летит из-за сильной боли, но руки так ничего и не нашли, а порядком отросшие волосы предательски свисали не в сторону плеч. — Хо, — совсем по-старчески выдохнул владелец дома, — и что же такой малыш забыл у меня? Мальчик не ответил. Он едва мог разлепить глаза из-за яркого света, но уже всё понимал. Он попал к одному из магов. Боевому магу. Только они колдовали по одному слову, вместо зачитывания многостраничных поэм. И такой человек слишком важен, чтобы простить в своём доме воришку. И притвориться случайно заплутавшим тоже не выйдет. Мальчик понимал, что одет слишком бедно, а гулять ночью ему не положено. — Чего это мы молчим? Неужели недоброе что задумал? Кое-как разлепив веки, мальчик вгляделся перед собой. Первое, что бросилось в глаза, — перевёрнутые старые тапочки из крашенной шерсти. Следом внимание привлекал не менее дорогой халат, вышитый чем-то похожим на руны и подбитый той же тёплой шерстью. Чтобы посмотреть в лицо магу, потребовалось чуть больше усилий. Промёрзшая шея еле держала голову, поэтому пришлось помогать руками, чтобы взглянуть выше. Смотреть на человеческое лицо вверх ногами было непривычно, но густая белая борода и крашенный почти в синий цвет халата ночной колпак угадывались. И форму носа, и разрез глаз было не разобрать — в глазах мальчика всё ещё рябило. Но это не помешало ему застыть в восхищении. Этот старый маг выглядел точь-в-точь как добрый колдун из детских сказок. Такому, как бы это плохо ни было, хочется верить. — Я прятался, — честно признался мальчик, сложив руки на груди. Голова, впрочем, осталась смотреть прямо, не упав, пусть и держать её в таком положении было трудно. — И от кого же мой юный гость прятался? Мальчик в удивлении вскинул бровь, сразу же скрыв эту эмоцию, нахмурившись. Голос мага звучал так, будто он правда поверил в это. То, что какой-то попрошайка проберётся в чужой дом, чтобы спрятаться, не поверил бы даже сам мальчик. Его точно разыгрывают! — Не Ваше дело, — мальчик показательно отвернулся. Шея от такого манёвра больно кольнула, но не остановила. — Хо, — устало выдохнул маг. Долгое время он молча стоял, ничего не делая. Мальчик тоже не стремился продолжить разговор. Ему уже казалось, что он вот-вот потеряет сознание из-за неправильного положения, но упрямо рассматривал стену. — Как скажешь, — в итоге согласился маг. — Вниз. И тело вновь перевернулось. Мальчик, ощутив землю под ногами, попытался встать, но стоило магии развеяться, как он потерял равновесие, мешком шлёпнувшись на пол. Маг, кажется, хмыкнул. — Иди за мной, — и шуршащей походкой маг ушёл в сторону окошка. Мальчик мог только поскорее подняться на ноги и заковылять следом. Быстро осмотрев прихожую, в которой всё это время сидел, он смог примерно понять строение домика. Типичный богатенький дом. На первом этаже вход, кухня, и за ней должна быть постирочная. Сразу от прихожей на второй этаж вела узенькая лестница. Там должна быть как минимум одна комната-спальня. Обычно в таких домиках живут пусть богатые, но не самые многочисленные семьи. И ещё, возможно, с другой стороны лестницы может быть спуск в небольшой подвал. Если бы не маг, этот дом был бы идеален. В нём есть всё, что нужно для того, чтобы спокойно пережить зиму. Мальчик перевёл взгляд на старого мага. Из-под спального колпака гривой торчали седые волосы, смешно прыгающие при каждом шаге. А ещё отсюда он казался намного выше и сильнее. Мальчик даже засомневался, а стоило ли вообще идти за ним. Может сбежать? — Хочешь есть? — маг дошёл до печи и, обернув руку полотенцем, приподнял крышку одного из горшочков. Оттуда облаком вырвался белый пар, а через несколько секунд до мальчика дошёл и горьковато-сладкий запах мяса с овощами. Мальчик сглотнул. Есть хотелось настолько сильно, что от одного только запаха живот скрутило так, что дышать становилось тяжело. — Что Вам нужно? — Только это была не причина расслабляться. Каким бы добрым этот маг не казался, он был на стороне стражи. И если ещё год назад они могли поступить по закону и сослать маленьких воришек в приюты для таких же оборванцев, то сейчас было проще всех перерезать. И стража этого не скрывала, уже полностью вырезав три ночлежки. Всех выследили по дыму костров. — Ничего? — удивлённо ответил маг. Немного подумав, он добавил: — Я просто не могу видеть ребёнка голодным. Будешь есть? Мальчик не отвечал, внимательно рассматривая то горшочек, то мага. — …Буду, — неохотно согласился он и замер, ожидая. Мальчик был готов ко всему, но то, что маг действительно вынул котелок из печки и переставил его на стол, казалось неправильным. Напоследок выудив из ящичков ложку, маг положил её рядом с котелком и сел напротив. — Присаживайся, — он указал на стул напротив, добродушно улыбаясь. Мальчику оставалось только послушно забраться на сидушку и посмотреть в сам котелок. Стальные бортики до сих пор отдавали слабым жаром. Густой бульон давно не кипел, но по едва заметному пару становилось очевидно, что рагу совсем свежее. Его тушили всего час или два назад. Мальчик осторожно взял ложку и попробовал. Вкуса не было. Он его не помнил. Всего одно несоответствие разбило тщательно выстроенное воспоминание вдребезги, замерев на этом моменте. Рома, незаметно для себя отделившийся от мальчишки, отодвинул стул и опустился рядом. Сперва он вгляделся в себя — тощего оборванца в тонкой тряпичной тунике и настолько выцветшем шарфе, что угадывались только светло-тёмная клетка. Он не мог знать своего лица, поэтому черты размылись. Рядом с чёткой деревянной ложкой и жирным бульоном, в котором можно разглядеть каждый отсвет, это выглядело слишком странно. Лицо старого мага было ещё хуже. Поскольку Рома не помнил даже оттенка его глаз, тот щурился, едва заметно улыбаясь. Это всё, что Рома помнил о нём. Добрый, в меру строгий старый маг. Очень хотелось насильно запустить воспоминание дальше. Оставить позади несоответствие, притвориться, что очень вкусно, но он слишком гордый попрошайка, чтобы признаться, и возмущённо дуться на мягкие подшучивания старого мага. Очень хотелось. Но Рома прекрасно помнил, что это за день. День, когда ужасной смертью погибли его ближайшие друзья. Те, ради кого он всё время рисковал собственной шеей. Те, кого почти полгода он защищал чуть ли не в одиночку. И их всех убили более старшие мальчики, присоединившиеся к ночлежке ближе к зиме. Мало того, что сами попались, так ещё и остальных сдали. Рома прикусил губу и встряхнул головой. В любом случае они все уже давно мертвы. А ему стоит просто исключить эту часть истории из его новой реальности. Как бы не хотелось спасти всех, убрать он будет вынужден только одного. Свернув воспоминание, Рома вернулся в пустоту. Тут прошло всего мгновение, но он узнал достаточно, чтобы навсегда вырезать из истории этой вселенной безымянного мальчика, что позже получит дурацкое детское прозвище Лололошка. Возможно, это покажется поспешным решением. Всё же именно этот мальчишка стал причиной разрешения многих угроз всей вселенной. Без него всё разрушится. Но Рома не сомневался. Он давно всё решил и рассчитал. Законы мироздания, способные дать смертным силу демиургов, уже были вырезаны. Да и половина его сознания навсегда останется в центре вселенной, чтобы молча наблюдать за всем. Оставшаяся половина отправится в маленький уютный домик в другой вселенной. Он не хотел бы навечно застрять бестелесным сознанием в пустоте. Поэтому придётся добавить его вселенной тропу к общей сети реальностей. Раз чего-то не хочет он, то и другой он тоже вряд ли согласится. Поэтому было решено, что время от времени сознания будут меняться. Пока один работает, следя за тем, чтобы новая вселенная развивалась правильно, второй отдыхает. Потом обмен. Но это потом. Рома вздохнул. Он едва качнул рукой, и огромный кусок истории исчез, оставив только основы, на которых будет построена новая реальность. Пора переходить дальше. Впереди ещё тысячи таких осколков.