World record

Тгк: логово_ksenikss Когда теряешь что-либо или просто не имеешь доступ, то только тогда чувствуешь острую потребность в том или ином человеке, времени, месте.  Эту всеобще-принятую истину Илья осознает когда пот холодными каплями стекает по спине, а позже, как кажется спортсмену превращается в лёд. Замерзшая вода ранит светлую, больше бледную кожу по всему телу, оставляя мороженный ожоги на ребрах, руках, животе - везде. Все происходящее Малинин считает бредом, злой шуткой, отрицая реальность. Такое странное чувство, мол и нет его в КиКе, не он сидит и глупо, с наигранным принятием и кивками смотрит на оценки, на место на пьедестале и получает по плечу прихлопывания отца, словно всё это не он. Вернее, тело его и ощущения холода, как при температуре его, а сознание где-то здесь, осталось на льду, с мыслью о первом месте в короткой. Илья не хочет видеть и слышать всё это, находится здесь не хочет, ничего не хочет, но его приклеили к зеленной скамейке, покрытой чем-то мягким.  Илья ничего не хочет, кроме того как зарыться в каштановые волосы, уткнуться носом в нежную кожу шеи и вжаться в искринее объятия и молчать...молчать... так чтобы слышать, как ударяется сердце об ребра. Им ненужны слова, чтобы объяснять чувства друг другу, стоит только посмотреть в глаза и все встанет на свои места.  Ларионова другая и реакция у неё другая, без понятливых кивков, без смирения и покорности , а с ударами об стену сзади и слезы от обиды сами наворачиваются. Она все знает, все понимает и объяснять ей, что чувствует сидящий на эшафоте Илья не надо, сама день назад там была. У него слабая улыбка на губах не сползает, хотя синие глаза, смотрящие куда-то вниз ничего кроме смирения не изображают. Малинин- покладистая зверюшка, её легко приручать к третьему месту, не первый раз всё-таки, но как он его получал...  Ксюша голову руками хватает от нежелания и ненависти ко всему, что делают судьи, федерация, всё, что делают люди - ничтожества, убивая в этом ребенке с каждой такой бронзой все ребятчество, всю жизнь в легких, превращая в такого же робота, железяку, как остальных. Нельзя.   - Так нельзя , - нервно хватается за толстовку Чена, что прискорбно обернулся на ту и увидев истерическое состояние раскрыл глаза. - Что же это такое? - девушка руками заплаканные глаза вытирает, пряча слёзы от остальных за волосами.  - Илья справится, я знаю, - Нейтон, следую тому же идиотскому правилу, что и Малинин не плачет, а молча обнимает младшую, бормоча себе под нос что-то, что как он думает сможет его убедить в этом .  На выходе со льда, Илья улыбается, но улыбка эта медленно рассеивается на лице, когда тот попадает в раздевалку. Он смеренным, покладистым и самое печальное - ненастоящим взглядом осматривает помещение, людей и опять опускает голову, стягивая с рук черные перчатки, что забыл снять после льда.   - Ты всё равно молодец, - тягостную атмосферу нарушает Чен, превращая её в печальную, пожимая руку, а затем обнимая младшего. - Ты это знаешь.  - Конечно, - кивает, сжимая зубы, по видимому сдерживая рвотный позыв, но голову всё же поднимает.  - Все было идиально, - следующей подбодрить идёт Гленн, опять утягивая фигуриста в объятия, на который тот принужденно отвечает, мечтая о свободе и беспамятности. - Мы гордимся тобой.  - Спасибо, - шепчет Малинин, не разжимая зубов.  - Ты гениален , - Левито тоже не обходит стороной и снова нужно нагибаться, держа себя на последних силах. Опять бормочет благодарность.  Он не видел сначала Ларионовой, но сейчас увидел, как та с сжатой салфеткой в руках стояла и молча наблюдала за всей этой картиной. Недумая ни о чем, не дожидаясь чего-либо, сам шагает вперёд и молча падает в чужие руки. Сил больше нет, как и желания их искать, а Ксюша, хоть и пошатнувшись, но держит его , обнимая за пояс, проводя носом до ворота кофты, как будто хотела потеряться в нем. Малинин молчит и слов от девушки не ждет, мысленно благодаря её за это молчание, свободу и покой. Кожа у Ксюши на лице липкая, что говорит о немалом количестве слез, стекших по её лицу и никто никогда не узнает от чего эти слёзы лились , от тяжести осознания ли, от точечных воспоминаний или от горечи и ненависти в её крови.  - Ты плакала, - признает Илья и не понимает радуется ли он эмоциональности подруги или она доставляет ему такую же моральную боль. - Не плачь, живой же.  - Нет, - шепотом протягивает спортсменка ту да же в шею, касаясь губами кожи и напряженной жилки. - Глаза у тебя... неживые.  - Я хотел тебе золотую медаль, но у меня только ржавеющая бронза, ты не любишь такое. - ему плевать, что там объясняет Нейтон, оправдывая поведение двоих, его волнует только кусок железа, а точнее долг перед девушкой.  Она молчит, видимо понимая, что не хочет говорить то, что говорили все остальные. Она молчит и только сбивчивое дыхание подтверждает её жизнь. Тогда он сползает с неё, вставая напротив, словно солдатик, смотрит поверх темной макушки и ждет непонятно чего.  - Прости, мне нужно побыть одному. - Ларионова кивает, безразлично поднимая лицо , но салфетка в руках уже превратилась в маленький шарик, из-за сжатия.  Остальным он не говорит и слова, молча забирает вещи и уходит из помещения, оставляя после себя множество вопросов, ответ на которых все ждали от Ксюши. Смортсменка на вопросительные взгляды сборной не реагирует никак, только плечами пожимает, лишившись  возможности равнодушно отвечать - молчит. Сохранять свой вид таким, каким он был до выступления Малинина было невероятно тяжело, что даже на вопросы приходилось или кивать или угукать. По рукам, по ногам дрожь проходит и только сейчас спортсменка заметила отсутствие куртки.  Наверх , на трибуны возвращается через силу, настолько нелюбимо стало это место, используемое, как орудие пыток для болельщиков и неё самой. Стоило только коснутся куртки, висящей на кресле, как её окликнул приятный женский голос, с нескрываемым немецким акцентом.  - Луна? - вопросительно подняла брови младшая, смотря на свою конкурентку, что обошла её на целых двадцать мест.  - Да,да, только чише, здесь журналистов не меньше чем внизу, - шипит блондинка таща за рукав толстовки Ларионову. - Ты как вообще? - но лучше было бы если вопрос этот был направлен не ей.  - Нормально, с золотом в короткой , тебя, ты молодец.- повторяет заученную фразу, борясь с ещё одним рвотным позывом.  - Спасибо, но знаешь, я верю в богиню четверных и знаю на что она способна в произвольной, - улыбается мимолетно, тут же сдирая с себя эту улыбку, - я наверное не первая тебе это говорю.  - Нет, не первая, - кивает, соглашаясь с репликой бельгийки.  - Но в любом случае, ты должна верить в свой выигрыш, иначе ничего не получится, - снова натягивает уголки губ, но при всем этом, действие не было лицемерным из-за добрых серо-голубо-зеленых глаз, чем-то напоминающих Сашины.  - Зачем ты всё это говоришь? - недоверчиво спрашивает Ксюша, внимательно наблюдая за каждым вдохом и выдохом своей собеседницы.  - Ну знаешь... ты для меня , как человек ... очень симпатична, ну в плане характера конечно. - поспешила объяснить Хендрикс, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. - Я считаю тебе не только сильной конкуренткой, но и сильным человеком, а это всегда привлекает. - подняла глаза, провела по внутренней части губы языком, мусоля что-то во рту, а после на одном выдохе продолжила, - К тому же, я не считаю себя конкурентом тебе, зная наши возможности, которые ого-го, - и руками это расстояние показывает,- какие разные.  - Не недооценивай себя, всё-таки малое золото висело на твоей шее и далеко не на моей, - опуская в нижний угол оба глаза, сжимая совсем слегка бледные губы.  - Это просто ошибка, - ухмыляется Луна, не сводя на этот раз глаз от Ксюши, - впрочем, я думаю ты замерзла здесь стоять, а мне пора домой, поэтому предлагаю двигаться вниз. - рукой провожая к выходу, тараторит Хендрикс, будто боясь ухода младшей. - Не против, если я составлю тебе компанию? Нам в одну сторону.  - Нет, не против, если хочешь можем пойти вместе, но мне нужно зайти в раздевалку, меня Изабо ждет. - на что старшая только закивала, устремляясь по лестнице за россиянкой.  В раздевалке вместо давящей тишины, наоборот было громо-глассное обсуждение всего чемпионата Мира, вернее его начала и коротких программ. Чен, забравшись на скамейку, эмоционально описывал свои расчеты на пьедестал и как те на глазах разваливались, самостоятельно падая на пол, из-за чего Левито, подбежала, спрашивая всё ли хорошо. Гленн с Брауном, договоривали напиться до беспамятства, как только приедут домой, а Ксюша в компании Луны шмыгнула внутрь за сумкой, прося немку постоять и подождать у входа. Ларионова, попав в эпицентр событий, аккуратно коснулась Левито, на что та чуть не подпрыгнула.  - Ай, ты чего пугаешь, - взвизгнула самая младшая в сборной, оборачиваясь к своей соседке.  - Я в номер иду, со мной Луна, ты идешь? - почти с серьезным лицом спросила старшая, под конец улыбаясь от вида Нейта, кривлявшегося на полу.  - Конечно, а где Хендрикс то подхватила? - быстро схватив небольшую, бежевую сумку интересуется спортсменка, игнорируя всё представление олимпийского чемпиона. - Я её искала сегодня ещё перед прокатами.  - На трибунах, когда кофту забирала, - теперь уже не скрывая слабой улыбки отвечает Ксюша.  - Понятненько, может Нейта тоже позвать, ну и Джуна, например? - все желание пригласить корейца, Ларионова понимает сразу, от чего ухмылка появляется у неё на лице. - Что ты лыбишься ?  - Да так, ничего, - хитро закатывая глаза в сторону, садясь на корточки перед Нейтоном. - Нейт,...Нейтон, - и только когда младшая надавила на плечо рукой он отозвался, - пойдем с нами?  - Заманчиво звучит, но не слишком шакарно на меня одного три красивейшие девушки? - за что сразу же получает ещё одно нажатие на плечо, но с большей силы. - Ладно, ладно, понял.  - И вообще с чего ты решил, что ты будешь один, там и Джун будет. - ухмыляется Ларионова, вырастая вместе с Ченом. - Вы идите, а я его позову и приду, - кокетливо прощается Левито, на выходе обнимаясь с Хендрикс.  Небольшая компания быстро добралась до номера девушек и усевшись на двух кроватях заговорила обо всем. Все обсуждали не только спорт, но и личную жизнь, переодически хихикая, шутя или наоборот злясь на кого-то. Только Ларионова не произнесла почти ничего. На вопрос Нейтона отвечала, что просто устала, а на распрос Джуна, что всё нормально и ей, действительно нечего рассказывать, кроме того, как работает на тренировках. Ведь, это было чистой правдой, у неё не было ничего кроме этих тренировок.  Состояние Ильи душило Ксюшу каждую секунду, с каждым разом увеличивая напор, но вскоре фигуристка не выдержала.  - Нейт, я к Илье, остальным скажи, что к тренерам, - молящими глазами смотрит на старшего, а тот сначала даже не понял, что говорит девушка.  - Что? К кому, кому ты пойдешь? - но позже понял, что издевка тут не при чем, Ларионова с блестящими от подходящих слез глазами смотрела на него выжидающе. - Стой, я с тобой пойду.  Ксюша ничего не ответила, но первая направилась к выходу, Нейтон пока прощался со всеми, кланялся и лепетал о том, как срочно им надо идти к тренерам вдвоем, игнорируя шуточки оставшихся, о ближайшей свадьбе с младшей спортсменкой. У двери терпение у Ларионовой окончательно закончилось и фигуристка, дернула за рукав настолько сильно, что Чен пошатнулся, влетая в стену.  - Ненормальная, - мычит тот , тря локоть, что похоже свел всё руку, ударившись об бетон.  - Где он живет? - больше скомандовала Ларионова, чем вежливо спросила, но олимпийский чемпион и не сомневался в серьезном настрое той.  - Пошли, - махает рукой к себе двигаясь до самого конца коридора, держась за локоть.  - Вы разве не вместе живете ? - заинтересовалась Ларионова, когда стоя у двери Нейтон безостановочно стучал.  - Ну типо, но мало ли, что там с ним, может... - Вот именно, мало ли что с ним случилось, открой карточкой, - разозлилась Ксюша чуть ли не рыча.  - Да нет, Илья нормальный, он думает головой, а это просто уважение. - Чен тоже уже выходил из себя, дергая молнию кармана в поисках карточки. - Хотя, так бы он уже открыл, - и улавливает укоризненный взгляд Ксюши.  Найдя нужное и приложив пластмассу к датчику на двери, Чен открыл дверь, первым заходя в помещение. Сумка с вещами стояла при входе в таком же виде, как была, кроссовки разбросаны в разные стороны, в кране текла вода, что услышали двоя из-за шума бегущей струи воды, но дверь в ванну была распахнута настеж, говоря лишь о невнимательности Малинина, забывшего выключить воду. Включенный свет говорил о том же. Как только Ларионова, следом за Нейтом зашла внутрь, ступив два шага её окатил невероятный холод стоявший в комнате. Ксюша любила холод, в каком-то роде была его олицетворением, но та температура, что обволакивала стены и людей, прокалывала своим холодом нос, пальцы и сердце. Тюль взлетал над распахнутым окном, словно облако, словно тень чего-то страшного, что встало перед глазами спортсменки.  Ксюша с нескрываемым страхом бросилась к окну, опережая сознание старшего. Холодный ветер плеснул в лицо, замораживая те места, где недавно текли слёзы. Руками облокачивается об подоконник, чувствуя, как что-то острое пронзает кожу на ладонях,но ей плевать. Голова высовывается наружу пристально смотря вниз- ничего. Бешеный ритм сердца замедляется,а Нейт стоявший сзади прижимает палец к губам.  - Тише, - шепчет старший и берет чужие руки в свои, всматриваясь в ладонь. - Где ты так? - Где Илья? - игнорируя предыдущий вопрос шепчет Ксюша.  - Идем.  В спальне все также, как и в прихожей слышен поток воды в ванне, постель, стоящая дальше от входа сгорабанна и на ней лежит спортсмен, чьи светлые локоны разбросаны по подушке. На тумбочке рядом открытая, опустошенная бутылка красного вина, что фигуристка берет и крутит между пальцами, оставляя на стекле кровавые отпечатки. Голова болит настолько сильно, что хочется этой же бутылкой приложится, но отчет, когда эта боль стрельнула Ксюша дать не может .  - Он пьет ? - как-то слишком жалобно, сидя на полу, закинув голову на кровать и задирая зеленые, наполненные горечи глаза на Чена спросила Ларионова. - Только когда слишком плохо,- понимающе качнул головой, самому от вида друга ни чуть не лучше.  - Красное... из-за меня, да? -тупое интервью, тупое интервью, тупое интервью.  "-Нет, Ксюш, вот серьезно, чем Илья не устраивает? - девушка напротив подобрала падающую на лоб прядь волос, намотала её на палец и убрала за ухо, выпучив свои и без того огромные глаза, - Вы так красиво смотритесь, - в ответ на что фигуристка рассмеялась и упала на спинку кресла.  - Мы? - усмехалась даже над самим местоимением, - да мы совершенно разные, он- ребенок и на банкетах берет шампанское, я его ненавижу.  - Кого именно шампанское или Малинина?- и смеется теперь брюнетка напротив, а Ксюша молчит. - Ладно, а что предпочитаешь из алкоголя?  - Вино, красное вино." - Ксень, не вини себя, ты не виновата, - Нейт присаживается на корточки рядом снова беря руки в свои, - идем, у тебя осколки надо вытащить и обработать.  После проделанной процедуры "парочка" вернулась на место, застав Илью уже сидящем на кровати, с красными глазами и растрепанными волосами. Он недоверчиво взглянул на пришедших, особенно на девушку, которую просил не приходить , просил не видеть его таким... слабым... помятым. Малинин растерянно провел глазами по всему телу, когда Ксюша первая подошла, с опаской убирая волосы с липкого, горячего лица , а потом по Нейту, что коротко и точно определил - пьян.  Спортсменку это, как будто совсем не смутило, она тонкими, изящными пальцами продолжала выводить на лице узоры, пока убирала светлые пряди. Малинин смотрел на все это с нездоровым, нечеловеческим взглядом, после чего резко схватил тонкую руку.  - Я знаю, это просто сон, - обидевшись под нос бурчит Илья. - Ты ненастоящая, всего-лишь сон.- он зло и грубо эту руку опускает, обижаясь подобно маленькому ребенку.  - Нет,нет,нет, - тараторит Ксюша , на этот раз хватая руку старшего и кладет её к себе на лицо, мол - трогай сколько нужно, но это я. - Я здесь,это не сон, вот я.  - Останься, - хрипит Малинин, падая головой на подушку, сдвигаясь ещё ближе к стене. - Пожалуйста.  Ксюша растерянно косится на Нейтана, скрывая страх таящийся внутри девушки. Она с подобным никогда не сталкивалась, но когда крепкая рука, что держала её запястье, дернула на себя и Ларионова села на кровать поняла, что столкнулась.  - Да, останься, так будет правильно. - многозначительный, всё понимающий взгляд упал на пару. - Я в гостиной посплю, а ты ложись на моё место. - улыбается Нейт, засовывая руки в штаны.  - Нет, так неправильно, -хотела возмутится фигуристка, но в ту же секунду она была схвачена в объятия, а Малинин в судорогах перебирал волосы. - Ты же здесь живешь, я только мешаю.  - Мешаешь? - искренне удивился олимпийский чемпион. - Мне ты никак не мешаешь, напротив мне вполне комфортно, а Илье уж подавно. Ему так лучше будет. - Ксюш, Ксюшенька, прошу, не уходи пожалуйста, не оставляй меня, - Ларионова оборачивается на Малинина. Слёзы у того ручейком струились по щекам, а руки еще сильнее схватили чужую толстовку. Никогда прежде Ксюша не видела Малинина таким. - Я не могу.  - Ильюш, ты чего? - теперь её очередь стирать с щек горячие слёзы, да и весь он был каким-то горячим. - Я никуда не ухожу, я здесь.  - И когда проснусь ты здесь будешь? - с надеждой спросил мученик, закрывая глаза рукой.  - Буду. Только спи. Все пройдет.  ...На утро не было привычного чувства спокойствия, уверенности, будто не было и всей этой пестрящей не прожитыми эмоциями ночи. Воспоминания не были воспоминаниями, а всё что хранилось в памяти не ушло на задний план. Когда сон отпустил свое укрытие ничего не изменилось, страх, перерастающий в панику, переизбыток чувств, что держались на замке, в клетке, там же смешиваясь, превращаясь в серую массу чего-то жуткого, мерзкого, противного. Глаза уже открылись на встречу новому не менее сложному дню, при чем физически или морально для Ларионовой не имело значения. Она и так, и так устала от всего, что делает и происходит вокруг неё.  Морщится, до момента, пока в глазах место черноты будет синий, красный и зеленый. Голова прошла, но тошнотворный осадок остался во рту. Всё казалось отвратительнее, чем вчера, всё преобрело тусклые, блеклые краски - оттенки серого, не больше. 50 оттенков серого, как в литературном произведении Джеймс, в котором главная героиня терпела всё и всех ради одного, только у Ксюши этих оттенков было меньше, многообразие заключалось только в различии издевательств над ней, но терпела она их всегда ... и все ради одного, чертова золота Чемпионата Мира. Вся жизнь - дранный канат, используемый разными людьми, для разных задач, но узел у него был один - победа на Чемпионате Мира, и размер этого узла стал настолько большим, что продолжения этого каната не видно или его вообще не существовало.  Глаза пришлось открыть, ибо Илья слишком отчаянно пытался аккуратно разбудить девушку. Он что-то щебетал на ухо, проводил руками по всему телу, словно пытаясь стереть с неё слой пыли и страхов, иногда дергал за руку, ждя реакции, но вот неохотно, но глаза открылись окончательно.   Малинин выглядел также - ничего не изменилось в её мученическом виде. Стоило посмотреть в голубые глаза, как все снова рухнуло вниз, не давая даже шанса на вздох. Она должна быть сильной. Должна поддержать, помочь, как это делал Илья и пусть это будет выше её сил, но она это сделает. Ради Ильи.  - Ксень, всё нормально? - голос на удивление никаких травм не выдавал, был бархатным, мягким и одновременно уверенным, вечно-заигрывавшим с кем-то. - Прости, что бужу, но чтоб не опоздать на тренировку тебе нужно просыпаться.  - Да, все нормально, - экран телефона снова слепит глаза, за что спортсменка стала ненавидеть гаджет . - Спасибо, что разбудил, ты... как ты? - протярев лоб, что покрылся холодным потом отвечает младшая.  - Я в порядке, но, честно, ожидал, что ты уйдешь, - теперь и голос стал глуше.  - Даже не удивленна , - пытается уверенностью вселить дух и силу в Малинина, отдавая все самые запасные силы. - Но сейчас я пойду, мне собраться нужно.  - Да, конечно , извини за неудобства, я честно очень благодарен и...- он тараторил без разбора, но резко остановился, - ты за последние дни изменилась очень, все в порядке?  - Правда? Я даже не заметила, - равнодушно, закрывая за собой дверь, вскоре скатываясь по ней с обратной стороны.  Изменилась... и это было душе-раздирающе. Она возненавидела себя ещё больше, вернее то, что притворялось ей в последним дни. Такая маска стала единственной защитой от всего того, что происходит, от той ненависти и тревоги, что поступала в легкие вместе с кислородом. Не-на-ви-дит. Всё и всех. - Доброе утро, -  с сарказмом встречает Изабо, выходя из ванны. Видимо тоже недавно проснулась. - Как спалось? Вернее где спалось?  - Привет, - уставшие глаза закатываются ещё больше и фигуристка выдыхает. - Не спалось вообще, - сама не понимает с какой стати улыбнулась, видимо губа сама дергается, не поняла с какой стати так вежливо по доброму ответила на расспросы . - Где ты была? - после заливистого смеха Левито тянется чтобы обнять. Ксюша на это снова против желания отвечает. - У Нейтона и Ильи? - на что Ларионова проходит к шкафу с вещами. - Думаешь я ничего не вижу и ничего не понимаю?  - Что именно? - напряглась Ларионова, перестав собирать чемодан с вещами,и на этот раз серьезно вставая перед Левито.  - Ну, что вы с Ильей встречаетесь. - уже не так уверенно, а напрягаясь от взгляда старшей, что явно показывал - эту тему не мусолить.  - Мы не встречаемся,- обрубила старшая, опять возвращаясь к вещам.  - Тогда я не понимаю, что с тобой происходит, - голос вышел на несколько тонов громче, - я думала, что это отношения тебя изменили и ты стала более снисходительной, добрее, чувствительнее к другим. За эти два дня после короткой тебя не узнать.  - Люди не меняются, Изабо, - Ларионова поспешила уйти в ванную прежде чем дождаться ответа от младшей, но когда выходила, то поняла, что её в номере больше нет.  Атмосфера в этот день давила через чур сильно. Давление чувствовалась везде, даже в том, как тяжело было дышать, держать ложку, идти до арены и растягивать молнию чемоданчика. Каждое действие было будто сделано не Ксюшей, но на руках и ногах всё равно чувствовалась невыносимая тяжесть. Казалось, что за день фигуристка вовсе не вздохнула, а даже если всё-таки вбирала носом воздух, то его всегда было мало, настолько, что весь день в горле стоит удушье. Она передвигается по помещениям, улицам, игнорируя слова каждого, кто что-либо говорил ей, отвечая угуканьем, пока в голове кипели мысли, расчеты, опаски и планы.  Если она делает всё чисто, то обязательно опередит Луну и Изабо, может не с особым отрывом, но Каори тоже обойдет. Если сделает всё чисто. Если...  Если, как обычно даст эмоциям править ей во время проката и упадет, испортит хотя бы один прыжок, то непременно проиграет всё, что у неё осталось, самое близкое и родное, самое дорогое и важное - Илью и воспоминания, на которых и строилась вся её жизнь. На кону произвольной программы стоит вся её жизнь.  На протяжении года она вбивала в лёд зубцы и лезвия для того чтобы в конечном итоге выиграть этот Чемпионат Мира, впервые за всю свою спортивную карьеру. Ларионова вбивала в свой позвоночник каждый четверной, который из-за передозировки медленно, но болезненно стал убиваться. Ксюша работала до потери сознания, ставила огромные цели и достигала их, жертвовала всем, что у неё было и иногда теряла это. Эта победа для неё не просто кусок железа, не очередной титул в биографии, это победа для неё - конечная точка, после которой все встанет на свои места и пойдет, как было. Эта победа- спасение от гнетущего прошлого, страха будущего, пелены ненависти. Эта победа представляла себя воздушным, зефирным раем, а при проигрыше... при проигрыше ничего не будет. Она останется в этом аду, она просто не знает, что будет если проиграет. Наверное, навсегда покончит со всем этим. Четверной за четверным, затем тройной за тройным, вращения, дорожка и все отточенно до придела, до движения пальца. Ларионова не была скользисткой, не вращалась, как Алёна или Камила, она прыгала. Прыгала не, как Трусова, а как Ларионова, с отработанной техникой, высотой и позицией рук.  Аксель сегодня шел лучше, скорее просто отложившись в мышечной памяти и это добавило расчетов и цифр в голове. Рафаэль Владимирович до конца делал вид, что не видет, как трясется его ученица, как растерянно глаза скачут по бортикам в поисках спокойствия и разочарованно возвращаются на бортики. Продолжал до последнего, до конца тренировок, до начала перерыва.  - Не волнуйся ты так, волнение никому ещё не помогало, - на выходе Арутюнян следует за ученицей в раздевалку, держа в руках собственную куртку и рюкзак. - Все идет хорошо, если не будешь нагнетать, то так и останется.  - Я не понимаю, -чуть ли не с истерикой Ксюша отвечает тренеру, со всей силы наваливаясь на дверь раздевалки. - Я не понимаю хватит ли мне одного четверного акселя или нет.  - Послушай, - уже внутри, пока никого нет Раф выставляет указательный палец, пристально наблюдая за поведением младшей, - нельзя ставить такую цель, которую не можешь достичь сегодня. Время покажет какую цель поставила ты.  - Мне очень нужно выиграть, очень, - уже спокойно повторяет Ксюша, понимая, что нет смысла выливать душу на тренера, для которого этот выигрыш выходит слишком ненужным. - Я не выигрывала чемпионат Мира никогда в своей жизни, я всегда была второй, третьей, четвертой, но не выигрывала.  - Я все понимаю, но и ты пойми, что всё зависит только от тебя, не стоит расслабляться после первого прыжка, ты должна четко и качественно пройти дорожку, вращаться на четвертый и не забывать про характер, за него тоже баллы дают. - отходит, уступая проход пришедшим Гленн и Левито, а затем и Нейтону, Джейсону и Илье. - Передевайся, поешь что-нибудь легкое, если сможешь и встречаемся в зале в 17:00.  - Хорошо, - дверь за тренером закрывается быстро, а фигуристка плетется к своему месту.  - Богиня квадов выходит на новый уровень? - Чен садится рядом, нарываясь на раздраженный взгляд младшей, что полностью проигнорировала вопрос.  - Ксень, мы можем поговорить? - Малинини даже руку вытягивает, пытаясь поймать уходящую со скоростью света фигуристку, но тут же безналежно её опускает. - Ладно. - тихо в спину добавляет тот, видимо ровно также, как и Нейт,  оправдывая её поведение стрессом.  Желания улыбаться, строить из себя наивную дурочку, как делала вчера, совершенно не было. Её не волновало ни будущее отношение с этими людьми, ни их чувства в данный момент- ничего, только цифры, только расчеты, только золотой, блестящий диск. Он ей необходим. Больше, чем какой-то там рекорд, какое-то там понимание, что она сделала невозможное. Плевать. Плевать на всё, только назовите Ларионову, наконец, Чемпионкой Мира, наградив её красивой, идеальной медалью.  Сумка с коньками, костюмом и остальными необходимыми для выступления вещами больно билась об избитые бедра, а сердце выбивало ребра изнутри. Чем ближе был лёд, чем слышнее был гул от заливочной машины, тем хуже становилось. Ксюша не видела ничего и никого, пока перед глазами смешивались стены, люди, плакаты и аппаратура для интервью, в ушах звенела музыка произвольной программы, что впечаталась в уши за последние дни катастрофически сильно, в голове бардак и не лучше. Медведева, прокат, четверные, расчеты, слова тренеров, Малинин, Чен - всё без исключений завращалось вокруг, превращаясь в круговорот, впитываясь эхом в кровь, перетекая мурашками по всему телу, доходя до кончиков холодных, покрасневших пальцев. Ритм сердца заглушал весь оркестр звуков, бил по вискам, выводя Ларионову из себя, но не стихал и на секунду.  Какая еда? Какой отдых? Ксюша ныряет в ближайший туалет, переодваясь в черное, сияющее платье, натягивая поверх тренировочный костюм, и после окатывает себя холодной водой. Ледяные капли сохнут дольше, их обдает прохлада кафеля, когда Ксюша прикасается лбом стены. Никого нет, звенящая тишина, а каждый шаг отдается оглушающим стуком. Нужно собраться, сделать с собой, что угодно, но привести в состояние проката. Сначала пучок начинает переливаться на свету из-за лака, падающего на длинные волосы, затем ресницы становятся более черными.  Тупой, не приносящий ничего удар об раковину и вот вся нарисованная чернота на глазах смывается тонкими струйками. Ларионова не понимает почему плачет, ничего не болит, ничего не чувствует, но слёзы скатываются по обоим щекам, оставляя серо-черные подтеки. Руками смывает абсолютно всё, что успела нарисовать, и снова мерзкая вода обмыла всё лицо. Вода со вкусом крови, кровь со вкусом железа, железо... со вкусом железа.  На этот раз девушка решила делать всё сразу и хорошо, так чтобы смывать этой отвратительной жидкостью лицо не пришлось. Решила сразу отмучиться и трясущимися руками выводить стрелки под глазами. Получилось нормально. Большего Ксюша не ожидала от себя, что было критично.  - Или я выигрываю сейчас, или покончу со всем этим раз и навсегда. - уверенно, так чтоб эхо проскользило по кафелю и вернулось обратно. - Сброшусь, - добавляет фигуристка, словно прощаясь с зеркалом и своим отражением.  ...Левито с нескрываемым волнением крутилась перед зеркалом, пытаясь понять нормально ли одела платье. Черное, со стразами, чем-то напоминающие Ксюшино, но у неё красивее, подметил Илья, когда проходил мимо. Хеин брала у Левито тени, зачем-то ей понадобились серебрянные, а их у кореянки как раз не было и та позаимствовала у младшей, отправляя Малинина, как почтальона сначала туда, потом обратно, потом опять в раздевалку. Наконец фигурист упал рядом с Ченом, полностью погружаясь в свою голову, что мычала его все время, что Ларионовой не было в раздевалке.  - Нейт, куда она могла пойти? - донимал расспросами Илья, понимая, что гораздо больше знает он сам и спрашивать должен Чен, но при этом понимания и уверенности не было. - Зачем? С ней же всё в порядке? Она же выиграет ? Да?  - Обязательно, - старший смотрел куда-то в стену, сквозь Эмбер, но не на неё. Мотнул головой, погруженный в свою философию, а блондин обидевшись подумал, что его вообще не слушали. - Конечно, по другому быть не может, - как загипнотизированный, заведенная кукла.  - Нейт, Нейт, Нейтон,  -разозлился Малинин, встряхивая друга за плечо, - ты вообще слышишь, что я говорю , - олимпийский чемпион дернутся, поворачиваясь на соседа.  - Что? - растерянно спросил брюнет , смотря, как меняется эмоция на лице у Малинина.  - О чем ты так долго думаешь? Я тебе столько вопросов задаю, - притерзия была и в голосе, и во взгляде, и в жестикуляции рук.  - Я думаю о квад акселе, ведь его делают по сути только два человека на земле, два человека из миллиардов других людей, спортсменов, фигуристов. - олимпийский чемпион в своем повествовании не торопился, но выделял несколько слов чтобы показать важность его речи. - Разве не страшно быть первой девушкой, кто рискнет исполнить его на соревнованиях? Да ещё и первым прыжком.  - Это очень сложно узнать, - сейчас задумался уже и Малинин, поправляя волосы. - В последнее время ей будто плевать на страх, а я процентов на девяносто уверен, что он есть, хоть и начал сомневаться из-за такого яркого желания его делать. - на секунду в голосе проскочил гнев, грубость, как напоминание той ссоры в раздевалке из-за этого же прыжка. - Не знаю про неё, но мне страшно. - Чен вопросительно поднял бровь, - страшно, что она будет первой.  - Я не понимаю, неужели эта медаль стоит жизнь, чтоб идти на такой риск с больной спиной, голеностопами, - старший откинулся назад, переводя взгляд на Левито, что сейчас помогала Гленн с платьем. - Знаешь, а что будет, если она проиграет, ну условно займет не первое, а второе место? - почти сразу же пришел ответ.  - Нет, она выиграет, - хотя у самого язык вывернутся сказать это. - Столько труда и не только было вложенно, что другого выхода кроме победы нет.  - Это понимают все, но все равно, вспомни свой чемпионат Мира, ничего не напоминает? - у Малинина в груди екнуло, да так, что на минуту стало больно дышать, - развал в короткой, один каскад, а потом четверной аксель первый в программе, шесть четверных, цену, которых оценили на третье место, проиграв двум, трем четверным.  - Нет, - почти крича ответил Илья, привлекая внимание большинства, - это было случайностью, не порядочность, поэтому у Ксюши будет золото.  - В любом случае, её решения мы изменить не можем, по крайней мере сейчас, нужно смирится и ждать, - пробурчал Чен, опять уходя в себя, на этот раз наклоняясь к коленям и смотря в пол.  Под общий смех, вскрики и подготовку, Ларионова незаметно попала внутрь, дошла до своего места и снова разложила все вещи. Ритм сердца увеличился, давление подскочило, но девушка всё также неподвижно сидела смотря на циферблат настенных часов. Стрелки двигались слишком медленно или Ксюша передвигалась слишком быстро, но до разминки в зале оставалось ещё 10 минут. Терпения , как и усидчивости нет от чего фигуристка шатается по кругу в самом конце раздевалке, проходя хореографию, дорожку, вращения и намечая прыжки в пол-силы.  - Может отдохнешь ? - мягко спросил Илья, так чтобы и не трогать лишний раз, но и так, чтобы мышцы у девушки не забились раньше проката.  - Нет, - с отдышкой ответила младшая, даже не посмотрев на Малинина, - и не трогай меня, - уже командно добавила та, на что фигурист слабо кивнул и обхватил руками края лавочки.  Коньки касаются льда, отправляя с ног до макушки судорогу, заставляющую замедлиться на раскатке. Разминка началась с отрезвляющего падения тройного акселя. Решение Арутюняна - не прыгать четверной на разминке, не перенапрягаться раньше нужного, не настраивать соперников на что-либо. Сначала Ксюша бунтовала против, но после наставлений Скорнякова, о том, как важно уметь собраться, отвлечься, Ларионова согласилась и шестиминутку начала с трикселя.  Прыжок стандартно не выезжался, а Ксюша перешла к остальным тройным. Все четверные были заменены на разминке и в призентации на тройные, в случае того, если после акселя не будет сил и возможности заходить на четверные. Зубцы выбивались в лёд с сокрушительной силой, так как и при приземлении оставляя крошку на льду из-за набранной высоты и скорости. Всё шло стабильно и хорошо, кроме лутца и акселя, добавляя нервов и переживаний. Тренер пытался выкрикивать что-то подбадривающее, когда фигуристка проезжала мимо, но та видимо опять погрузилась в панику, начав прыгать беспрерывно сначала лутц, потом аксель. Уверенные в Ксюше люди начали переживать,кусая губы, сцепляя пальцы каждый раз когда тело соприкасалось со льдом , проезжая ещё метр по ровной поверхности.  - Не паникуй, - скомандовал тренер, подавая чехлы в трясущееся руки, - спокойно, спокойно , - рукой обхватывает талию и вовремя, ведь в тоже время фигуристка шатается и чуть ли не падает назад от недостатка кислорода, - я говорю, успокойся, - продолжает Арутюнян введя Ларионову к выходу в коридор.  - Я ничего не сделала, я ничего не могу, - задыхаясь пищит спортсменка, когда попадает в раздевалку в сопровождении тренера. Руки трясутся , дергая молнию кофты, тело шатается от подступающих слез, а нос начал колоть.  - Все ты сделала, все нормально, если соберешься и не будешь паниковать, - уже громче повторяет тренер. Вскоре комната наполнилась остальными спортсменами. Тогда успокаивать младшую начали уже остальные.  - Всё хорошо, ты молодец, просто выдохни и подумай о чем-то хорошем, - Эмбер была первая, кто пришел и увидев состояние соочественицы не смогла пройти мимо. - Вот так, тише, тише , - девушка тяжело дышала, но постепенно вздохи прекращались, а Гленн слегка улыбнулась.  - Спасибо, - рвано шептнула та, на что старшая кивнула, мол "так надо". - Ксень, ну ты чего?- также мягко, но по своему Левито раскачивается из стороны в сторону, пока Ларионова молчит. - Все же прекрасно, просто наслаждайся прокатом, - никогда прежде Ксюша не видела Изабо перед стартами настолько спокойную, даже больше безразличную.  - Ты совсем не волнуешься? - зло спрашивает Ксюша, завидуя чувствам Левито.  - Сейчас не моё время, ты - выиграешь, а я просто не составлю конкуренции, - улыбается,но в печальных глазах переизбыток горечи от чего, Ксюшу снова одолевает страх, она хватает рукава кофты младшей, дернув их на себя.  - Нет, Изабо х, нет, ты откатаешь, откатаешь хорошо и не будешь портить себе карьеру из-за меня. - будто поняв весь намек в глазах, Ларионова разозлилась ещё сильнее, - только попробуй, я никогда тебе это не прощу. Ты поняла ? - но девочка напротив спокойно убирает чужие руки со своей кофты, снова улыбается и двигается к двери.  - Посмотрим,Ксень, - тихо добавляет та, которую Эмбер провожает всемонимающим взглядом, медленно кивая головой.  Ладони со всей силы закрыли лицо, проводя от глаз, до затылка, пока дыхание снова сорвалось на бешенный темп, а паника начала перерастать в ужас. Девушка металась из стороны в сторону, прокручивая весь кошмар, что сотворила, она испортила самую святую, чистую, живую юниорку Америки, что так отчаянно заявляла о себе и даже с тройными вставала на пьедестал, не гналась за четверными и ультра-си, прорабатывала хореографию, что каждый раз была у неё очень эмоциональная, очень подходящая к доброму характеру и никогда не задавалась. Никогда не говори никогда. Ведь, обязательно а твою жизнь ворвется смерть, злой рок, убивающий все живое, поднимающий за собой все мертвенно холодное и разрушит твою жизнь навсегда, разделяя на до и после.  - Ксень, не переживай, - старшая фигуристка постаралась аккуратно дотронутся до младшей, но получила отталкивание, - Изабо в заявке оставила все, как есть.  - Останьтесь от меня, - прорычала Ларионова, - не трогай меня.  В раздевалке, в коридоре слишком душно. Ксюша выходит на лёд, смотря, как Левито снимает кофту, чехлы, отдавая всё тренеру, а сама уверенно выходит на лёд. В руках салфетница в виде черного дракона, что означало одно - до своего выхода фигуристка будет здесь. Девушка находит спиной стену,облокачиваясь об ту, опять пытаясь успокоится, угомонить нервы и снова терпит неудачу.  - Идем, - прискорбно сообщает Арутюнян, протягивая руку прямо перед собой, показывая направление. - Сейчас предпоследняя закончит и поедешь ты. - сердце, легкое, ребра сжимаются в минимальный размер, пока дар речи пропадает .  - Сколько баллов? - вопрос поставлен некорректно, так что Ксюша переживает, поймет ли её Раф, но тот остановился, взглянув в глаза.  - 222 с мелочью , - ответив на вопрос тренер двигается вперёд снова, а фигуристка поспевает за ним. - Выходишь - делаешь всё, как на тренировке - выигрываешь, - план казалось невыносимо простым и привлекательным, но на реальности всё было по другому.  Коньки, как только наступают на лёд снова, скользят будто сильнее, чем в прошлый раз, лёд стал ещё холоднее, ещё страшнее, ещё ярче, ещё больше ослеплял глаза, бросая маленькие, но колкие льдинки в глаза. Чтоб увеличить притяжение и силу в ногах, Ксюша приседает у борта , пропуская уходящую спортсменку со льда. Чехлы по прежнему держит в руках, пока быстро, больше нервно растягивает кофту, кидая её в руки тренера, что держал и салфетницу, и кофту, и чехлы. Была бы Ларионова в другом настроении, то увидела бы, что серьезный Раф со всем этим грузом выглядел крайне мило. Было бы, для начала, вообще какое-то настроение.  - Ты заслуживаешь золотую медаль, это знаем все мы, приближенные к тебе люди, докажи остальным. - Рафаэль Владимирович наклонился над бортом, пока испуганная спортсменка стояла рядом, держась руками калитку, как будто вот-вот упадет. - После акселя не расслабляйся, на дорожках, вращениях тоже соблюдай всё, что тебе говорили, не давай эмоциям управлять тобой, теперь включила голову и поехала, - под конец речи тренер подтолкнул фигуристку от себя и та тут же начала набраться скорость по кругу.  С названием своего имени весь страх улетучивается, создавая иллюзию, что его вовсе не было, а была лишь небольшая тревога, как обычно перед стартом. Камеры защелкали, зал снова налился гулом, но Ларионову это не волновало. Она снова бросает на судейскую бригаду убийственный взгляд, который видят все без исключений. Для преданных болельщиков это стало знаком- Ксюша на месте и отступать сегодня она не готова, будет рвать и метать так, как не делал никто, так, как может только эта хрупкая на вид, но железная на самом деле спортсменка.  Фигурное катание, лёд - жизнь для Ксюши, спортсменка - одно из ярчайших олицетворений для льда, фигурного катания. Кажется, все в этом круговороте налажено, но Ларионова уверенна, она для спорта сделала гораздо меньше, чем спорт для неё.  В начальной позе смотрит прямо, смотрит так, что хочется непременно закрыть глаза и не видеть больше пугающую своей частотой зелень этих глаз. Смотрит, но не видит, в голове всё напрочь перекрывает сумма баллов, а цифры с элементами столбами меняются перед глазами.  Сейчас обратного пути нет. Или она выходит победителем, или не выходит вовсе.  С самого начала набран хороший темп, он был приличным для хореографической дорожки шагов, но идеально вписывался под аксель. Хореография не была сильной стороной Ларионовой, поэтому на нечистоте какого-либо движения рукой фигуристка не зацикливалась, предпочитая уделять внимание, правильно ли ведется ребро, успевает ли за ногами корпус и засчитают ли это всё.  После небольшого прыжка, больше похожего на разминочный перед тем набором, что будет делать Ларионова , руки собираются к себе, проводя по длинеё платья до бедер. Здесь начинается второй набор скорости, но уже для первого и самого сложного прыжка в программе. Либо ничего , либо всё. Ужас снова встал и застелил глаза, пока ноги беговыми набирали скорость. Ксюша понимает слишком большой риск, слишком большие надежды, слишком большое желание и всё было слишком. Отказать от четверного сейчас будет преравниваться к тому, что слабая, трусливая Ксюша сдалась. Сначала так отчаянно билась за его существование в произвольной, а сейчас когда остаются считанные секунды, а левая нога отводится она испугалась, подумала об отмене. Вес перенесся на левую ногу, а руки отошли назад. Фигуристку окутало холодным потом, а что если не приземлит? Нельзя. Нельзя так думать, нельзя давать эмоциям право на это тело, она всем здесь управляет. Набранна высота, идёт первый, второй, третий оборот, а конца этого вращения так и не видно, слишком высоко для тройного.  Четвертый оборот...  Половина...  Чистый четверной аксель выезжается впервые на соревнованиях среди женщин. Ларионова - первая девушка исполнившая самый сложный, самый многооборотный, квад аксель в произвольной программе.  Глаза снова загорелись, блеснули на камере вместе с ухмылкой, пока крик прошел по трибунам. Кто-то был в смятении, не понимая, что только-что исполнила фигуристка на льду, кто-то с испуганными глазами и ладонями у рта наблюдал за дальнейшими действиями спортсменки, а кто-то кричал, что есть сил, надрывая горло, о том, что только-что была сотворенна новая история фигурного катания. Девушки тоже могут исполнять четверной аксель, даже такие, как Ларионова. С фарфоровой внешностью.  4Lz на удивление не вызвал сложностей и достаточно легко был выезжен с руками наверх. Это подбодрило фигуристку, заставив её еще сильнее и эмоциональнее катать в промежутке между квадами.  4Т - наичистейшим образом, без помарки был приземлен на правую ногу, но на этот раз в спине кольнуло, показывая на то, что уже три из шести четверных сделаны безукоризненно, с нечеловеческой высотой и чистотой приземления.  4 флип вызвал новый поток криков, пока коллеги и смотрящие фигуристки в Грин-зоне с удивлением, восхищением и страхом наблюдали за тем, как юркая девочка на льду заходила в первое вращение, сразу выводя то на четвертый уровень.  4S +3T - первый каскад в программе был красивым , с руками наверх и это уже пять четверных. Подозрительно, но Ксюша ничуть не уставала, показывала эмоциональную часть программы, полностью входя в образ и снова ... летала, как тогда на Чемпионате России 2021. Ксюша только успевала приземлиться, как новый маленький хореографический прыжочек выпрыгивался, делая из неё пружинку, попрыгунчик или пушинку.  Дыхание сново остановилось последний, шестой, четверной прыжок и каскад 4F+3Loo также на удивление чисто получился, будто печатью подтверждая первое место на пьедестале, отправляя новый, еще более громкий поток криков по трибунам, что уже начали вскакивать со своих мест, аплодируя стоя.  2А+ 3Loo +3Loo- на последнем риттбергере скорости не хватило и выезд был недолгим, но это были последние прыжковые элементы в наисложнейшей программе. Люди апплодировали в такт музыки, Ксюша проходила последнюю дорожку шагов, дыша уже пятидесятым дыханием, чтобы вывести программу до илиального состояния. Ухмылка-улыбка не сходила с лица, Ксюша радовалась заранее и это было несерьезно с её стороны, но радость за чистое исполнение двух рекордов нельзя было скрыть или утаить.  Вращение четвертого уровня и вот последняя поза... Ксюша ударяет кулаком по льду, будто выбрасывая из себя весь адреналин. Она сделала всё - она выиграла, наконец, этот Чемпионат Мира, что стал целью её жизни, ради которого она сделала всё возможное и всё невозможное. Ларионова вытерпела, вынесла всё , что было и теперь каждое воспоминание останется позади, за спиной, куда девушка больше никогда не повернется, предпочитая жить, тем, что только-что смогла доказать всему миру, кто она, доказать себе , что не слабая, не трусливая, а смелая и сильная.  Улыбка сияла на лице, ярче чем лёд переливался под лампами, ямочки на щеках выступали ещё виднее, чем раньше и самое главное - всё это было искренне, открыто, по настоящему. Всё напоминало сладостный сон и руки после удара не болели, но все было по настоящему и дыхание от усталости возвращалось вместе с темпом сердца очень медленно. Ксюша дышит через раз, кланяясь всем , всем, всем, а потом кладет руки на голову, всё ещё не веря в происходящее.  У выхода видит не менее довольное лицо Арутюняна, что в отличии от обычного сам светился от счастья, обнимая спортсменку, бья ту по спине, выплескивая все свои эмоции накопившиеся за эмоциональный прокат.  - Ну ты умничка, - сквозь улыбку кричит тренер, перебивая возгласы арены, - Молодец, молодец, молодец, - подавая кофту и чехлы фигуристке, что не могла перестать улыбаться и трясти кулачок перед собой.  В КиК идут,  в противоположность короткой программе, с приподнятым, даже с восхитительным настроением, улыбаясь, смеясь над тем, как Ксюша переживала, так, что струйка слез от счастья пообедала на глазах.  - Богиня квадов - Ларионова Ксения,  - показывая руками на ученицу шутит тренер, который никогда и никого по прозвищу, кроме Ильи и теперь Ксюши не называл, считая это самолюбием и самовосхищением. - Ну вы, конечно даете жару иногда, - сеточка пота образовалась и на лице у тренера, которую тот поспешил вытереть маленькую тряпочкой.  - Не иногда, а всегда, просто в разные стороны, - уже сжимая губы, но с радостью в глазах отвечает Ксюша, на что Раф кивает.  - После оценки у тебя пятнадцать минут до награждения, можно посидеть в Грине, - с оценками затягивали, но все затаив дыхание ждали итоговую сумму.  - Как-то долго, - уже волнуясь замечает фигуристка, смотря на экран с повтором проката.  - Ну так и четверных было много, - пытается успокоить Раф, но у самого затряслась нога.  Через некоторое время, громовой голос ведущего прощался по всей арене, что сидела молча, прислушиваясь к каждому слову. Оценки сначала сказали по французский, что девушка не поняла совсем, ещё ближе склонившись к экрану с оценками. Перед ней медленно всплыли цифры , что раздвоились перед глазами.  219,98  - произвольная программа (WR)276,59 - сумма двух программ (Women's record)1 - место в произвольной 1 - место в общем зачете  - А-а, - взвизгнула Ксюша закрывая лицо от накатываюшего счастья. Всё кажется нереальным, но таким приятным сном, что хочется не просыпаться .  - Рекордсменка, - улыбается тренер обнимая спортсменку, что было ему не свойственно. - Ты выиграла, расслабляйся. Пойдем, тебя уже ждут.  Ксюша двинуться с места не может, её знобит, ей жарко, хочется улыбаться и плакать одновременно . Но ещё больше хочется увидеть, как улыбается Илья или хотя бы надеятся на то, что он радуется и её победа его взбодрит. Поэтому девушка непременно встаёт , обнимая руками салфетницу и направляется к выходу.  ....  - Ксе-еня-я,- Илья набрасывается как-только заходит в раздевалку, встречаясь взглядами с спортсменкой. - У меня нет слов, ты - героиня.  Ксюша тыкается носом в шею подобно щенку, что требует ласки и тут же чувствует, как теплая, горячая, по сравнению с Ларионовой рука ложится на затылок, а вторая на ребра, спрятанные под кофтой федерации. Спокойствие и умиротворение окутывает с ног до головы, спазмы уходят,а дышать снова становится возможно, без удушья и тряски. Малинин мягкими губами аккуратно касается лба в нескольких местах, затем красных от усталости щек, холодного носа и замирает перед губами. Если бы тот коснулся и их в присутствии остальных, что никак не наблюдали за одиночниками, кроме Нейта, что сам ждал возможности поздравить девушку, Ларионова бы не оттолкнула и даже ответила, подозрительно сама желая этого, но Илья замер, косясь по сторонам, а потом вопросительно на Ксюшу.  - Прости, что ...  - Ничего страшного, никто ничего не видел. - руки ползя до спины, затем обнимая старшего насколько она могла из-за усталости, кладя голову на плечи фигуриста.  - Ничего страшного ? - с нескрываемой надеждой и повышая тон спросил старший, раскрывая глаза. - А если я хочу поцеловать тебя, и с тобой всегда быть, и всем говорить, что ты моя девушка? - в глазах блеснуло что-то, что не загорались уже долгое время, с того самого раза, когда они поспорили на какие-то нереальные, как казалось спортсменке отношения.  - Илья, - подняла голову, саркастично смотря в небесные, детские глаза. Тот понятливо кивнут, снова пряча красный, дьявольский огонек. - С чего это, я твоя девушка?  - Дай подумать, - наигранно поднимает глаза, подводя указательный палец к подбородку и стуча по нему. - Наверное, потому-что я люблю тебя, а ты любишь меня.  - Я не говорила, что люблю тебя,- после короткого смешка и ухмылки девушка продолжила.  - Ццц, будто я не знаю,- поправил волосы, задирая подбородок ещё выше, - ты любишь меня больше жизни, - на этот раз тот дернулся к лицу, склонившись и касаясь носом чужой щеки, быстро, рвано, как никогда не делал поцеловал и встал в позу солдатика.  На губах остался сладковатый вкус чего-то карамельного, но когда язык прошелся по обкусанной поверхности, то тут же почувствовал гореч кофе. Фигуристка сморщился от неприятного вкуса и от желания этот поцелуй удлинить, чтоб надышаться кислородом хотя бы за сегодняшний день.  - Фу, - протянула младшая стирая пальцем помаду, что прописалась бодрящем напитком.- Ты кофе пил, к тому же с карамелью.  - Не нравится? - улыбается тот, на чистосердечное признание, быстро подходя к своему рюкзаку в поисках воды. В ответ получил отрицательный качок головы. - Это я у Нейта попробовал, он любит в Капуччино добавлять карамель, а мне нужно было что угодно выпить когда ты на лёд выходила. - из большого, черного портфеля извлекает новую бутылку воды, от вида которой Ксюша завистливо наклоняет голову. - Ты пить хочешь, держи. - протягивает бутылку, на что Ларионова отнекивается, - Держи, держи, я после тебя.  - Спасибо , - отпивает пару глотков, которых хватило чтоб утолить жажду и возвращает бутылку в руки Малинину, что специально проглаживает по запястью, - Я без понятия где моя.  - Это Раф, - наклонившись к уху шепчет Илья, обдавая шею горячим дыханием, - он пока смотрел прокат все выпил, думая, что это дорогой алкоголь.- Малинин делает шаг назад смеясь вместе с девушкой, к которой подходил Скорняков с поздравлением. Золотая медаль висела и отливалась ярчайшим светом под софитами, когда взобравшись на самую высокую ступень пьедестала Ларионова оживала. Она словно бутон кроваво-красной розы, раскрывалась лишь тогда, когда наступал свет, в в темноте натачивала шипы сильнее чем обычно . Ксюша не любила цветы, считала их глупым украшением и тем более не понимала зачем их дарить, если через время они засохнут и превратятся в гнилую траву.  Ксюша не любила, когда её трогают. Просто не была тактильна и не знала, как на неё отвечать, чтоб не показаться глупой, обнимая в ответ и чтоб не обидеть того, кто проявил такой поступок. Хотя, сейчас все изменилось, ей стало плевать на то, кто и как её касается, привыкла, но не одно телодвижение не вызывало в ней столько эмоций, как объятия, поцелуи и просто легкие, случайные прикосновения Ильи. И это не было привычкой. Это был ответ, ответ не словесный, а физический, который дало само тело.  Она скромно улыбалась, когда несла на спине флаг Америки, благодаря тренеров, обстоятельства и Малинина конечно, что сейчас она здесь и сейчас она первая. Не просто первая, а рекордно первая. Благодарность буквально сочилась из глаз, крутилась на языке, что хотелось закричать на всю эту арену.  ...- Спасибо, - шепчет Ларионова, снова ныряя носом в шею, будто пытается проникнуть в жилку сбоку, влиться в красную кровь фигуриста. Так ей спокойнее, лучше и правильнее.  - За что? - удивленно раскрывает глаза, пытаясь заглянуть в зеленые, умиротворенные глаза девушки,что устроилась рядом, тыкаясь носом в ключицу, шею и плечи.  - Без тебя бы, я правда ничего не смогла, - уже чуть громче, сползая вниз, укладываясь на поднимающейся груди.  - Я тут не при чём, ты работала больше всех, ты добилась этой победы сама, - пальцами перебирает кончики волос, то на смывая их на палец, то просто разглядывая.  - Но ты мне всегда помогал , даже когда я вела себя ужасно по отношению к тебе, - глаза закрывались от желания уснуть, но впереди ещё ужин, и старшему будет неудобно.  - Ничего ужасного на было, мы все люди - все поступаем не правильно, я говорю, ты достойна этой медали, как никто больше. - улыбается, видя , как спортсменка борется со сном .  - Если я усну , извини пожалуйста и разбуди меня, - глаза поднимает смотря за реакцией Ильи.  - Не хочу, - снова улыбается Малинин, - я хочу чтоб ты была со мной и никуда не уходила.