1

Я босиком неслась что было сил, чтобы скрыться в тёмном каменном переулке меж дешёвых таверн и складов. В груди что-то неприятно покалывало, а горло раздирало от морозного воздуха. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что меня всё ещё преследовали четверо мужчин. Они, увидев меня выходящей с кухни, хотели только одного - утолить своё грязное желание. Выпив несколько бутылок алкоголя, они решили воспользоваться моим телом. Их забавляла моя попытка сбежать. Они смеялись мне в след, крича, что найдут меня, развлекутся, а потом как следует отблагодарят. В тот момент я жаждала только поскорее добраться до одного небольшого ветхого сарая, где можно было бы укрыться от их похотливых затуманенных выпивкой глаз... Наконец, забежав за угол, я очутилась там, где надо. Войдя в сарай, закрыла дверь, облокотившись на неё, села на замёрзший пол. Моё тело дрожало то ли от холода, то ли от страха, а по лбу стекали капли пота. Притаившись, я начала прислушиваться. Совсем рядом доносились грубые мужские голоса. Те пьяницы находились совсем близко. Они ударяли кулаками в стену, не забывая прикрикивать: выходи, цыпочка; мы сделаем тебе хорошо, а ты нам; ну же, покажись, не заставляй нас ждать. Зажав рот руками, я изо всех сил старалась подавлять всхлипы, что так и стремились вырваться из-за одолевшего меня страха. И вот они прошли прямо за дверью сарая. На ней не было замка или защёлки, отчего пришлось подпирать её спиной. Если бы тогда кто-нибудь из тех мужчин догадался толкнуть дверь, то меня непременно бы обнаружили. Но мне повезло. Они прошли мимо, оставляя после себя еле уловимые похабные фразы, а топот их сапог вскоре и вовсе был не слышен. Посидев так ещё какое-то время, я решила подняться с пола. Приоткрыв дверь, смогла незаметно выглянуть наружу, чтобы осмотреться. К счастью, там не оказалось ни одной живой души. Выдохнув с облегчением, я прикрыла дверь и подпёрла её старой табуреткой, чтобы хоть как-то обезопасить себя, да и сквозняка стало меньше. В начале осени ещё было терпимо ходить по улице в лёгком рваном платье, но вот сейчас, когда холоднее становиться с каждой минутой, выходить наружу стало почти невыносимо. В самом сарае из того, чем можно укрыться было только сено. Его хозяин животных тут не держал, поэтому, когда я попросилась здесь ночевать, то уступил мне его, не забыв указать на то, что за кров, который он мне даст, нужно усердно работать. Вот так, за неимением других рабочих, которым бы пришлось платить, он использовал меня. Каждый день, с раннего утра и до обеда, я таскаю из телеги продукты на кухню трактира, волоча мешки по земле, а потом разбираю их. Из-за того, что постоянно таскаю тяжёлое, боль в спине почти не отступает, а ещё появилась небольшая хромота. Обувь уже давно износилась и порвалась, из-за чего последний месяц приходиться ходить босиком. После того как отнесу и разберу продукты, я свободна делать то, что пожелаю, но не поздним вечером. Раздался удар в дверь, а за ним ещё один и ещё. Табуретка шаталась от постоянных толчков, но дверь всё разно не поддавалась. - Эй, девка, я знаю, что ты там. Открывай живей, пока я не разозлился. Это был хозяин таверны, рядом с которой я живу. Размерами и внешностью похожий на кабана, он приходит каждый день, принося мне подгоревший хлеб, остатки еды, лежавшие на кухне. За это "еду" он каждый раз говорил мне раздеться и лежать смирно, "не брыкаясь как строптивая кобыла". В плату за кров, он хотел, чтобы я таскала мешки с продуктами вместо него, а за еду, он требовал моё тело. А мне хотелось есть. Никто другой не брал меня к себе ни служанкой, ни рабочей. А он давал и пищу и кров. Поэтому теперь мне не оставалось ничего, кроме как смирно лечь на живот и терпеть, ожидая, когда он закончит. С ним я всегда испытывала боль. Он никогда не церемонился, беря меня так, как будто я уже и не человек. Он скручивал мне руки, тянул за волосы, из-за чего с запястья никогда не сходили синяки, а волосы стали тоньше и короче. Не раз он напивался и приводил других мужчин, чтобы они пользовались мной. За это он брал с них деньги. Из-за этого в последнее время по утрам меня тошнит, а тело стало таким вялым, что работать становится всё тяжелее. - Вот так. Хоть какой-то от тебя прок. Не даром же я тебя кормлю и содержу, так? - наваливаясь на меня всем телом, повторял жирный кабан одни и те же слова. Я ничего не отвечаю, лишь стиснув покрепче зубы, жду, когда он прекратит и слезет с меня. После того как он оделся и ушёл, я ещё какое-то время провела на полу, пытаясь хоть немного прийти в себя. Затем, через боль в пояснице, я поднялась и собрала те остатки, которые он так громко называл едой. Пытаясь переживать чёрствый хлеб, я вдруг почувствовала внизу резкую боль. Меня будто резали там ножом. Обхватив живот руками, я взглянула на пол и увидела тёмную лужицу крови. Её становилось всё больше. С трудом встав, я выбралась из сарая, держась одной рукой за живот, а другой за стену, чтобы не упасть. Уже давно наступила ночь. На улице не было ни души. Медленно и осторожно мне удалось добраться до протока, по которому через весь город текли речные воды. Пульсирующая боль всё ничуть не утихла. Хотелось кричать, но тогда бы на улицу вышли люди и нашли меня. Сняв испачканную в крови юбку, я опустилась в воду и начала омывать себя, как почувствовала, что из меня что-то вышло. Это был тёмный склизкий комок. Он поплыл дальше по течению, а я отрешённо стояла и смотрела вслед. Боль в животе почти полностью исчезла. "Почему я была рождена в этом мире? Почему должна жить дальше?" Смыв кровь с дрожащих рук, прополоскала юбку и исподнее. Было очень холодно, я боялась, что если не поспешу и не вылезу из воды, то простужусь, и работать будет ещё тяжелее. Хотя у меня в голове и проскальзывали мысли о том, что умереть от горячки было бы проще, чем продолжать так жить. Пусть фонари светили тускло, но вот луна была настолько яркая, что, казалось, никогда не собирается меркнуть. Я брела обратно, обхватив себя за локти, чтобы было теплее. Так сильно хотелось спать, что я могла бы уснуть прямо на улице, но у меня хватило сил добраться до сарая, где, закопавшись в сено, уснула... Но сон был недолгим. Проснувшись, она отряхнулась и вышла на улицу. Бездумно бродив по переулкам, не вспоминая о том, в каком она виде. Те немногие, кто кидал на неё взгляд, либо с жалостью, либо с презрением отводили глаза. Большинство же шли мимо, делая вид, что чужая жизнь их ни капли не заботит. Смотря себе под ноги, она не заметила, как вышла на главную площадь города. И пусть было ещё совсем рано, однако карет и экипажей уже было достаточно много. Наконец, подняв глаза, она испуганно вздрогнула от осознания, что стоит в самом центре города, где появляются только люди среднего класса. Ей же - грязной и неряшливой нищенке здесь делать нечего. Если же гвардейцы заметят её, то непременно вышвырнут. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет ни одного солдата, она развернулась и замерла. Рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, проехала роскошная карета. Внутри неё был статный благородный мужчина, а на его коленях спокойно сидела рыжеволосая девочка, лет четырёх. Она вертела в руках куклу и так мило улыбалась, что от неё невозможно было отвести взгляд. Карета поехала дальше, а она смотрела ей в след. Когда же её окликнул солдат, то спохватившись, она как можно скорее поспешила покинуть площадь. Добравшись до таверны, уставшая и голодная она принялась за свой почти ежедневную работу, но из её головы всё никак не исчезал тот образ улыбчивой девочки из кареты и её отца. А ведь она не всегда была в таком положении. За ней ухаживали множество высокопочитаемых господ, задаривали подарками и комплиментами. От её красоты замирали сердца всех юношей, а одним только взглядом она была способна пленить кого угодно. Когда-то её ласково называли графиней "роз". Но время былой славы и красоты ушло, теперь от титула остались лишь воспоминания и тяжкий грех, что она несёт на своих плечах. Обворожительная Кира, как ваша безбедная жизнь стала кошмаром?