II часть, 29 глава. « Отель Le Meridien »

Солнечный луч пытливо проскользнул сквозь полупрозрачную тюль, освещая сонное лицо темноволосой девушки. Мари непроизвольно отвернулась в противоположную от окна сторону, недовольно мыча, но стоило взору не до конца проснувшихся глаз наткнуться на циферблат часов — желание остаться в кровати бесследно исчезло. Стрелки перевалили за одиннадцать часов утра; девушка уяснила для себя одну неизменную вещь: день в особняке Детектива начинался еще на заре, когда первые отблески рассвета только начинали восходить в столицу. Потому спешно поправив спальную майку, длинноволосая направилась вниз, прислушиваясь к суете… Вчерашний день позволил Винсент с концами принять произошедшее, как бы абсурдно не звучало по сравнению с теми вещами, что успели произойти. Действовала ли девушка под импульсом «спасателя», или исходя из личных побуждений — остается неразгаданным ребусом. Однако сейчас она четко дает отчет своим действиям и поступкам. На кону стояли многочисленные жизни людей, и Мари из настоящего было не безразлично то, каков исход их ожидает. Возвращение Чон Хосока вызвало в ней парадоксальные чувства. Во-первых, она несомненно питала к этому неожиданному событию теплые чувства. За редкие, но удачливые встречи Хосок не раз демонстрировал свое мужество и готовность прикрывать спины младших. Тем самым ясно давал понять: он не сглупит лишний раз. Ответственность на его плечах поражала девушку, вынуждая безмолвно восхищаться выдержкой и упорством. Чон старший стал ее неким проводником в этом хаосе, где каждый жаждал показать собственное величие. Рассказал не мало откровенностей про ведение преступного бизнеса, и как обыкновенные пешки охватывают все больше территории. Во-вторых, Мари не могла до конца принять тот факт, что Чон Хосок содействует им исключительно с целью уничтожить то, что испортило не одну десятку человеческих судеб. Эпицентр. Она не отрицает: та страшная автокатастрофа, в результате которой погибли его родители, — веский повод питать ненависть к Пэк Ман У. Но не дергал ли в очередной раз мужчина марионетку за ниточки? Винсент не могла оставаться уверенной в честности Хосока, когда между ним и её биологическим отцом было слишком много общего… Холодные, бледные стопы достигли самой низкой ступеньки. Открывшийся вид пробудил в душе девушки смутное, давно забытое чувство, похожее на экранизацию момента из приятного сна. Завороженная, Мари не могла оторвать взгляд. Все вокруг соответствовало ее самым сокровенным желаниям. Утреннее пробуждение в Виго проходило в тишине, полной напряжения: любой звук казался неуместным, словно хождение по тонкому канату, где малейшая ошибка грозит падением. Гнетущая тишина никогда не нарушалась обычным домашним гомоном, планами на день, обсуждением текущих событий, под аккомпанементом монотонного голоса диктора из телевизора. Мари была единственным ребенком в семье, но это не давало ей права на какие-либо «маленькие радости». Ни материнской нежности, которой всегда казалось недостаточно, ни детских мечтаний – все это считалось неприемлемым. Если попытаться узнать причину, ответ прозвучал бы как нелепая шутка. Но Элеонора искренне полагала, что подобные детские забавы бесполезны. Хосок оживленно беседовал с Чимином, который, смущенно нахмурившись, словно выражал протест против наступления утра. Тем не менее, Мари была практически уверена, что взгляд рыжего парня изменился: он стал насыщенным, полным жизни и отражал нечто более значительное, чем прежде. В его прищуренных глазах больше не проглядывала тоска, которую он часто прикрывал сарказмом. Создавалось впечатление, будто он сбросил все маски. "Нет. Нет! Мы должны поджарить хлеб, а не превратить его в сухарь! " Вдруг послышался громкий голос из глубины кухни. Мари в тот же момент уловила знакомый запах пряностей, отчего мгновенно взбодрилась. — Доброе утро, — улыбнулся лучезарно Хосок, делая глоток кофе. Смешавшиеся запахи еды и напитков создали целую гамму благовоний в воздухе. — Доброе, — тихо проговорила Мари, чувствуя нутром надвигающийся парад эмоций. Сегодняшнее утро проходило именно так, как она мечтала, будучи подростком, у которого не было выбора, только как подчиниться установившимся правилам дома. Хотелось ярко улыбаться, пить кофе и спасать мир. Настолько окрыленной ощущала себя девушка. — Где Лорен? Чимин усмехнулся, оторвавшись от экрана телефона. — Завтрак тебе готовят, всей ордой. Она там же. — Мне? — вскинула бровями Мари, все больше поражаясь происходящему. Хосок добавил малость насмехающимся голосом, но с долей гордости за юных «рукодельников». — Тебе-тебе… Завтрак по-испански. Услышав о Испании, ноги сами понесли ее на кухню. С каждым шагом аромат овощей и специй становился насыщеннее, как и оживленное перешептывание о «каком-то» деле. Мари чувствовала себя участницей захватывающего приключения, где за победу ждет награда. Какая именно – останется интригой, чтобы мотивировать. — Нет, не так! — Я не понимаю что ты пытаешься сказать! — Говорю, помидоры надо натереть. — Мари любит когда они кружочками нарезаны! Лорен хлопотала у плиты, аккуратно переворачивая подрумяненные кусочки хлеба: щеки ее порозовели, возможно, из-за бурной беседы с Тэхеном, а может, из-за небольшой жары в помещении. Сокджин с видом глубокой сосредоточенности нарезал ветчину тонкими ломтиками, умело управляясь с ножом. А тем временем Бариста, выбравшись из привычной обстановки, не отрываясь смотрел в экран смартфона, вероятно, перепроверяя рецепт. Мари улыбнулась, некоторое время наблюдая за этой картиной, пока не стало малость неловко. — Тостада? — прервала процесс будничным голосом, тем самым заставив троицу оживленно встрепенуться. Обернувшись, Сокджин вскинул руками: — Я не намерен оставаться с этими двумя! — приложил ладонь ко лбу, тяжело вздыхая. — Они чуть не разнесли мою кухню… — Тэхен почти превратил хлеб в орудие для убийства, — добавляет Лорен, подходя к девушке, дабы заключить ту в недолгие, но теплые объятия. — Да, Тостада. Наверное тебе надоело питаться рисом и маринованной капустой, поэтому Сокджин предложил разнообразить кухню. — Ты пробовал готовить этот завтрак? — интересуется Мари у Кима-старшего, подавив вздох удивления. Подобной инициативы от фиолетоволосого она и впрямь не ожидала увидеть, но было приятно знать, что ему небезразличны такие мелочи как ее питание в чужой стране. Сокджин деловито качает головой, подтверждая слова. — Я жил в Мексике, и не раз видел как местные питаются такими бутербродами, — поясняет, косившись на пережаренный ломтик хлеба, что беспечно валялся около тарелки с приготовленными тостами. — Признаюсь, это неплохо на вкус... Если знать как готовить, разумеется. — Пойдемте! — жестом руки Тэхен подзывает всех к столу, где уже покоилась пара кружочек, испускающие облако пара вместе с кофейным ароматом. Мари недолго постояла у порога, потупив задумчивый взгляд. Мужчины что-то активно обсуждали, жестикулируя руками. Казалось, нет последствий от тех мучений через которые они прошли и продолжают проходить. Сколько в них сил? Собираться с духом каждое утро и знать: оно может оказаться последним. Осознание риска жить на белом свете криминальным авторитетом, среди подобных себе, подготавливало к суровым условиям и далеко не радужным картинкам в каждом прожитом дне. Никто из них не боялся смерти. Наоборот, они были готовы к ней. Дорога ведущая в никуда приобретает точное направление. Хотела ли назад Мари? Нет. *** — Где Чонгук? — вопрос высказывает из уст, звуча до безумия правильно. Создалось впечатление, что он обязан был прозвучать со стороны Мари. — Уехал забирать платья, — отвечает Тэхен, делая глоток кофе. Бодро встряхнув головой, продолжает. — Оружие и снаряжение подготовили заранее, поэтому осталось прогнать план последний раз и… — Приступить к выполнению, — нервно кивает Смит, стараясь сделать самый непринужденный вид, на который была способна. Почувствовав небольшую теплую ладонь на своем плече, светловолосая встречается с ободряющим взглядом серых глаз. — Справимся, — отрезает твердым голосом Винсент. FLASHBACK. Мягкий свет лампы, стоящей на столе, заливает небольшую комнату, оставляя при этом причудливые тени на двух фигурах – мужчины и женщины. Чимин неспешно движется к двуспальной кровати, приставленной к стене боком, и небрежно приглаживает место рядом с собой. Мягкий матрас поддается под весом молодых людей, издавая тихий, знакомый скрип. — Что ты хотел обсудить? — спрашивает Мари, быстро оглядывая комнату. Затем ее взгляд возвращается к рыжеволосому парню, который с показной заинтересованностью рассматривает кольца на своих бледных пальцах. Казалось, он тянет время, предчувствуя неизбежное по его мнению. Выпустив пар, он скрестил руки на груди, упираясь локтями в колени. В полумраке его глаза казались еще более пронзительными и хищными. — Сначала я задам тебе вопрос, и прошу тебя… Ответь на него честно, — произносит он властным тоном, устремив на стену напротив пристальный, загадочный взгляд. Мари слегка нахмурилась, но в знак согласия кивнула. — Что ты знаешь о Лукасе Кано? — Зачем… — Просто ответь. Мари задумалась, подбирая нужные слова. Она не была близка с испанцем, и на то была веская причина. Девушка держала его на расстоянии, ограничиваясь короткими, формальными разговорами, словно выполняя рутинную задачу. Подсознательно возводя барьеры вокруг себя, настойчивый и упорный телохранитель семьи вызывал у Мари лишь раздражение. Его постоянные попытки сломить стену недоверия утомляли юную девушку, которая начала искать скрытый смысл в навязчивости голубоглазого парня. Винсент и Кано не вели душевных бесед, не делились сокровенным. Информация, которой тот иногда делился, уже была зафиксирована в его личном деле, и Элеонора не хотела знать больше. Мари же стремилась поддерживать исключительно деловые и отстраненные отношения, не допуская никаких изменений. — Он охранник моей семьи. Элеонора взяла Лукаса на работу, когда ему исполнилось восемнадцать, — отвечает Мари, а Чимин прислушивается к женскому голосу, впитывая каждое слово. — Как он рассказывал, ему в срочном порядке требовались большие деньги для матери и младшей сестры. Не знаю всех деталей, но его родители развелись. Семья оказалась в сложном положении из-за проблем со здоровьем миссис Кано, поэтому Лукас искал работу с высокой зарплатой. Чимин внезапно поворачивается к ней. — Почему именно ваша семья? Твои старики платили настолько щедро, что он решился стать телохранителем? — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Честно говоря, я почти ничего о Лукасе не знаю. Он превосходно владеет боевыми искусствами и метко стреляет, настойчив и упрям в характере… Пак кивает, погруженный в свои мысли, что было заметно по задумчивому взгляду. Но вскоре вновь прерывает молчание. — Думаю, то, что я сейчас скажу, тебя слегка потрясет, — рыжеволосый поворачивается к девушке, которая подняла брови в удивлении, после чего парень недобро усмехается. — Лукас будет на вечеринке послезавтра. Скажи, у нас проблемы? Мари ощущает, как неприятно сжимается грудь от невидимой, призрачной боли. Но когда она стала такой уязвимой к подобным новостям? — Нет, Лукас не создаст проблем. Действуем по плану. THE END FLASHBACK. Массивная дверь особняка с грохотом хлопает, запуская в теплое пространство морозный сквозняк, скользящий по босым стопам. Мурашки тут же бегут по коже, заставив машинально обернуться в сторону прихожей. Звуки шуршащих пакетов смешались с лязгом бегунка куртки, а уже через пару секунд к кухне неторопливо приближался «виновник шума». Высокая широкоплечая фигура мужчины, облоченная в ткань излюбленного спортивного мешковатого костюма переступила порог, занося шлейф одеколона, имеющий отблеск машинного масла и табака. На спокойное лицо Чона с малость сведенными бровями падает взмокшая челка, напоминая о леденящей погоде по ту сторону окон. Брюнет молча оставляет два больших пакета с эмблемой бренда на линолеуме, после выпрямляется во весь рост, оглянув кухню… Мари ищет его взгляд своим, почти отчаянно хватаясь за возможность посмотреть в смолистые глаза боксера. И терпит успех, из-за чего губ касается незаметная улыбка, смахивающая на лукавость. Ее тело неосознанно расслабляется в присутствии парня, что и раньше дарил испанке ощущение полной безопасности и сладостной гармонии. — Съездил? — скорее вместо приветствия спрашивает Тэхен, за чьими словами следует рукопожатие. — Как видишь, — Гук семенит к свободному месту, оказываясь между Мари и Хосоком. — Повторим план. — Твоя роль в этом деле кажется смешной, если сравнивать с нашими, — иронично бросает Чимин, откладывая телефон. Сказанное вызвало у боксера желание закатить глаза, но он промолчал, ведь любое слово в этой обстановке Пак воспримет как вызов. — Мари и Лорен прибывают в отель буквально за несколько минут до начала торжества. Они входят по приглашениям, выглядят непринужденно и расслабленно, будто уже «накатили». Девушки обмениваются коротким взглядом и кивают. — Чимин отправится туда вместе с телохранителем моей «семьи», — торопливо объясняет Мари. — Лукас Кано. Но мы не будем зацикливаться на этом сейчас – позже разберемся, почему он стал частью клуба. — Похоже, все оказывается гораздо сложнее, чем я думал, — потирает подбородок Хосок, прищурившись. — Тэхен и Сокджин… — Они подъезжают со стороны запасного входа, — Мари смотрит на мужчин, которые, словно в знак поддержки, стукнулись кулаками, и усмехается. — Тэхен, взяв с собой необходимое оборудование, направляется к расположенному напротив офису. Там достаточно много охраны, так что придется постараться. — Но для нашего Бариста это не проблема, — смеется Чимин, поднимая кулаки перед лицом. — Теперь я понимаю, что предстоит провернуть, — вздыхает Хосок, кивнув. Частично сказанное было произнесено, чтобы проинформировать его о деталях плана, несмотря на безучастие. — Мари, не буду скрывать, ты берешь на себя гораздо больший риск, чем кто-либо из нас. Я неспокойно себя чувствую из-за этого. Ты действительно все обдумала? Девушка раскрывает глаза шире, чувствуя прилив неизвестной ей формы благодарности. Охватывающая каждый сантиметр и уголок души теплой пеленой; напоминающая одеяло, что согревает в холодный январский вечер. В окружении лицемерных и бездушных фигур редко числились те, кто проявлял искренний интерес к Винсент, что росла в подобной обстановке — холоднокровие и безразличие на протяжении всей жизни. Шли годы, морали от собственной судьбы становилось все больше. Родственники Мари оказали некоторое влияние на то, как в дальнейшем она воспринимает искренность по отношению к себе. Все началось с показного фарса на мероприятиях, где присутствовала ее семья. Манера вести беседы, с притворной любезностью и взаимными комплиментами, казалась для неё кошмаром, но обыденностью для родителей . "Искренность здесь неуместна, её последствия слишком серьезны," – заявила однажды Элеонора. Попытки старших привить ей холодность и подавить её волевой характер не увенчались успехом – наследственность ген отца оказалась сильнее. Но со временем, на приемах в кругу корыстных и жадных людей, у Мари выработалась привычка — прикусывать язык и молча выжидать окончания встречи с партнерами семьи. Иногда она теряла бдительность, и достаточно было лишь строгого взгляда Фрэнка, чтобы она внешне подчинилась, хотя внутри её разрывало от желания уединиться в стенах родной комнаты. Она такой же человек, как и обыкновенные граждане, несмотря на жизненные обстоятельства. Имеет право на мнение, выбор, слово, и видеть проявление заботы к своей персоне. Но даже мысленное проговаривание терапии не смогло убрать удивление, когда сидящие за этим кухонным столом — сломленные и живущие в настоящем аду души — искренне интересовались ее чувствами. Эти жесты внимания были словно глотки свежего воздуха, которые параллельно служили напоминанием: «Я — живой человек». — Я все обдумала, — отвечает она твердым голосом, без намека на страх и неуверенность. — Как только Фрэнсис Купер будет в комнате, я дам знать. Порядком обеспокоенное и напряженное выражение лица Чона-старшего не изменилось, хоть и дрогнуло. По вине опыта в таких опасных операциях у него имелись причины сомневаться, задавая уточняющие вопросы в поиске недоработок. Но когда русоволосый встречается со взглядом невозможно уверенных и смелых глаз — это невольно вынуждает пойти наперекор своим опасениям и попросту оставаться начеку, доверившись стараниям ребят. — Так как у нас появился нежданный гость, а именно Кано, Лорен уйдет с банкета так быстро, как только сможет, — добавляет Тэхен, прервав молчание. — То, что вы знакомы может принести нам… Скажем так, неудобства. — Поэтому блондинка валит через черный вход не дожидаясь десерта, а там мы следим за обстановкой вдвоем, — заканчивает будничным тоном Сокджин, получив подтверждающее бормотание со стороны американки. — Чонгук? — кивая в сторону боксера, интересуется Хосок. — Из-за клуба я подъезжаю туда позже всех, но удобнее встретить Мари именно мне, — никто не зацикливается на стальных нотах в голосе Гука, но замечают эти изменения все до единого. — Подъеду, как только выберусь. — Мы подстрахуем, — заявляет Ким-старший. Его эмпатия и расположенность к людям сейчас твердили о долге сказать нечто бодрящее. И это помогло, ведь Чон расправляет напряженные плечи, поглядывая на остальных зорким глазом, продолжив излучать собой невероятную силу. Мари хлопает в ладоши, поднявшись. — Начнем. *** Часы перевалили за девятнадцать ноль-ноль, близившись к назначенному времени. Мари, чувствуя легкое волнение, внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале, немного наклонив голову. На ней было облегающее атласное платье насыщенного бордового цвета с глубоким V-образным вырезом, который акцентировал внимание на ее груди и точеных ключицах. Длинный подол, достигающий щиколоток, создавал одновременно элегантный и женственный силуэт, не скатывающийся в вульгарность. В сочетании с темными, уложенными в вьющиеся локоны волосами и губами, подкрашенными в тон платья, Мари казалась воплощением уверенности и магнетизма, и на ее лице мелькнула короткая, сдержанная улыбка. — Этот Фрэнсис даже дышать рядом с тобой не достоин! — произнес чужой голос, отчего Мари еле заметно вздрогнула. Дверь скрипнула, и в комнату вошла светловолосая девушка. Лорен сделала несколько шагов вперед, оказываясь рядом с подругой, напротив зеркала. На ее стройной фигуре было надето белоснежное платье в пол со съемными рукавами, подчеркивающие изящные руки и запястья. Эффектно на талии сидел полупрозрачный кружевной корсет, который идеально сочетался со спокойным кроем платья, скрывающего большую часть тела. Блондинистые волосы были аккуратно собраны в пучок, открывая блестящий жемчуг, украшающий шею. — Чимин просил не привлекать к себе внимания, — проговорила Мари, приподняв уголки губ и скептически прищурившись. Смит залилась звонким смехом, запрокинув голову. — Не привлекать внимание? Мы будто с обложки глянцевого журнала! — сказала Лорен, аккуратно вытирая нижнее веко от слез, и вдруг спросила: — Кто выбирал эти платья? Винсент закатила глаза, поправляя ткань на груди. — Конечно же, Тэхен. Звук каблуков отчетливо разносился по дому, когда девушки медленно спускались по лестнице вниз. Главные героини этого особенного и значимого вечера, удерживая подол своего шикарного наряда, быстро направлялись к первому этажу. Там, готовые к любым неожиданностям и вооружившись до зубов, мужчины терпеливо ждали своих спутниц. — Даже немного завидую этому Куперу, — проворчал Чимин, поправляя галстук на безупречной белой рубашке. — Неплохо! — Тебе никогда не удастся говорить комплименты, — Чон Хосок закатил глаза, легонько хлопнув его по руке, которая снова тянулась к воротнику, чтобы ослабить галстук. Недовольно фыркнув в ответ старшему, рыжеволосый все же спрятал руки в карманы, оставив галстук в покое. — Вы прекрасно выглядите. — Платья вам очень идут, — Тэхен с восхищением улыбнулся, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало, после чего получил укоризненный взгляд от Хосока. Мари окинула взглядом мужчин, но не обнаружив знакомых темнистых глаз, почувствовала легкую грусть. Она не была уверена, что действительно хотела бы наблюдать выражение бессилия на лице боксера (ведь он все еще мучается чувством вины за то, что не смог поехать с ними), но прощальные слова перед отъездом, безусловно, придали бы ей сил. Чонгук был для нее катализатором воли и уверенности перед грядущими трудностями, и отсутствие даже простого «пока» стало для девушки ощутимым ударом… Но не желая раздувать драму из-за внезапной «обиды», пусть она и скрывалась глубоко внутри, Мари перевела взгляд на Чимина, вспоминая их недавний разговор… Мотивы Лукаса оставались завуалированными, словно скрытые в тени. Перемены в жизни Мари заставили ее по-новому взглянуть на парня, и новые сомнения в его преданности невольно поселились в девичьей душе. Его настойчивое стремление завоевать ее расположение теперь казалось еще более подозрительным, вызывая мысли о продажности и двойной игре. Подобно тому, как сделала это Джуди, живущая под гипнозом зависти, будучи марионеткой в чьих-то руках. В чьих же? Ман У? Если отказываться от версии о том, что Джуди – предатель, сливающий информацию о семье Мари, было сейчас бессмысленным, то поведение Кано заставляло Мари погрузиться в глубокие раздумья. Действительно ли они оба работали на одного и того же куратора? — Машина уже готова, — сообщил Чимин, надевая пиджак на свои крепкие плечи. — Пора, — кивнул Тэхен, выглянув в окно. — Нож? — спросил Сокджин, положив ладонь на плечо Винсент. — На левом бедре, — последовал мгновенный ответ, звучащий как заученная фраза. Ким-старший еле заметно улыбнулся девушке, выходя на улицу вслед за Рыжеволосым. Не теряя времени, блондин быстро схватил кейс с необходимым оборудованием и покинул особняк. Встреча на банкете станет проверкой на прочность для Мари. Лукас, скорее всего, предпримет активные попытки сблизиться с ней, демонстрируя свою галантность и внимание. Возможно наоборот станет преградой для выполнения плана. Мари, терзаемая сомнениями, будет вынуждена играть роль неприступной и неоспоримой личности. Одна из целей, что появилась вслед за Кано — полное скрытие настоящих мотивов. В первую очередь перед Фрэнсисом Купером, а после перед Лукасом. Возможно, испанец попытается спровоцировать ее, чтобы увидеть, как она отреагирует под настоящим давлением. Встреча с Лукасом станет для Мари не просто светским мероприятием, а сложной игрой в шпионов, где на кону стоит безопасность тех, кто ее окружает. Тех, кто верит в нее. — Мы не должны с ним встретиться, — вдруг сказала Лорен, застегивая пуговицы твидового блейзера подрагивающими пальцами. В голосе американки мелькнуло отчаяние и искреннее нежелание совершить оплошности. Мари ее прекрасно понимала. Однако ясноведующей не была, отчего предостеречь подругу не могла, также как и быть уверенной в том — что получится избежать встречи. — Знаю, — понимающе кивнула брюнетка. — Но думаю, раз Алекс отправляет на банкет сразу троих приспешников — то им движет определенная цель. Фрэнсис предпочтет отлынивать от работы, в отличие от Лукаса, и это нам только на руку. В голубых глазах появилось мимолетное облегчение. Но вопросы по-прежнему генерировались потоком, жаждав ответов. — Ты помнишь, что можешь просить помощи? Не взваливай все на себя, Мари. Мари помнит. Но объяснить поселившееся желание не подвести их и понести большую ответственность — не может, беспечно списывая на повадки из детства. Часто в нем просачивались моменты, когда ее ограничивали в самостоятельном праве выбрать или принять решение. Это стало рычагом для будущих сомнений и неуверенности, но никак для страха перед знанием, что все может поменяться в мгновении ока. И это было главным преимуществом Мари на поле сражения. Отсутствие страха. Винсент могла сомневаться, быть загнанной в угол собственными мыслями, но никак не страшиться будущего. Она давным-давно приняла решение бороться против отца и клейма, что он оставил в ее жизни, бросив при рождении. Гены Алекса текущие в ее крови — главный симулятор желания не сдаваться. Они оба вели свою игру, не заикаясь о правилах, предпочитая наблюдать за действиями друг друга в тени. — Нам пора. Распахнув массивные двери, Мари оказывается под дуновением декабрьского ветра, леденящий кости. Сильнее прижимаясь к воротнику пальто, девушка недолго задерживается на крыльце особняка, рассматривая роскошные Мерседесы S-класса, что говорило о занятности пассажиров в них. Сегодня этими пассажирами являлись Мари и Лорен — еще не состоявшиеся соучастницы убийства одного из спонсоров спортивного клуба «Эпицентр». Оказавшись в салоне автомобиля, девушка чувствует провожающий взгляд Хосока. До тех пор, пока они не скрываются за поворотом, выезжая на центральную улицу. Витающий запах хвои и свежести внутри салона отдаленно напоминает девушке машину Детектива, невольно побуждая задаться вопросом, готов ли он «пойти против системы»? Основная задача Намджуна — отвести ночные патрули в дальние от отеля кварталы, тем самым дав волю действиям без проблем от полиции. Подумав, что это будет вполне разумным решением, Мари мимолетно смотрит на Лорен,листающую ленту Твиттера в попытке отвлечься.После возвращает внимание на экран смартфона с открытым мессенджером. Контакт «Детектив Ким». «Надеюсь на твое содействие, Детектив. Ты ведь не передумал?» Мари покосилась, выключая телефон. Она отдавала отчет своим действиям. Но поступит ли правильно человек, убитый горем? Переживший похороны товарища, будучи одним из первых после судмедэкспертов, кто увидел бездушное тело и блеклую посиневшую кожу. Тот, кто не в силах справиться с собственным славолюбием и стремлением к признанию, идет на предательство. Мари могла обижаться на Намджуна и злиться за его необдуманные поступки, по вине которых страдают окружающие, но кроме жалости ничего не чувствовала. Крошечной доли жалости по отношению к маленькому ребенку. сидящий в душе Кима. Рано повзрослевший и живший в жестоких условиях, где, пробуждаясь на утро, твою голову заполняют мысли о выживании и лучшем будущем. «Охранное подразделение в пяти кварталах от того, куда вы сейчас направляетесь». За окном автомобиля - быстротечно сменяющиеся картинки ночного мегаполиса. Неоновые вывески заведений, огни высоких вышек, мерцающие гирлянды на козырьках крыш из-за кануна Рождества. Сквозь какофонию из предпраздничной людской суеты и клаксонов иномарок слышалась тематическая музыка. Звон колоколов, тонкий женский голос, поющий о желанном счастье. С наступающим Новым годом. *** Чонгук хлопает дверью с такой силой, что еще немного, и та наверняка бы слетела с петель, не выдержав напряжения. Пугающе суровая аура,исходящая от парня, заставила суетливых сотрудников пугливо скрыться, предпочитая удалиться из поля зрения боксера как можно скорее. Прибывающий в самом наихудшем расположении духа Чон мысленно поблагодарил коллег, двигаясь в необходимом направлении. Темноволосый подавил в себе желание остаться с ребятами и задолго до назначенного времени покинул особняк, оставив после лишь рев мотоцикла и шлейф одеколона в прихожей. Не мог. Не мог остаться, создавая иллюзию того,что не чувствует вины за свое бездействие. Эта миссия в первую очередь касалась его, а уже после Мари, которую, по его мнению, он подводил. Они были напарниками: Как Корморан Страйк и Робин Эллакотт. Достаточно преданными, чтобы их сравнивали с убийственным дуэтом Бонни и Клайд. Их желание спасать друг друга было бескорыстным и искренним. А теперь, когда он, не возражая, оставляет ее одну, это не дает покоя проснувшейся совести. Лорен Смит под защитой Сокджина и Тэхена: По окончанию операции трио вместе дожидаются сигнала Винсент. И это в лучшем случае. В худшем - они покидают территорию отеля с треском колес. Ведь в план также входил один немаловажный момент - не рассекретить себя. А машина, припаркованная у черного входа с тонированными стеклами, могла стать серьезным поводом для подозрений. Чон приближается к ненавистному кабинету Ман У с одной единственной мыслью: успеть прибыть на место раньше, чем Мари оповестит всех о завершении проделанной работы. Не надеяться на подстраховку Сокджина и утешить себя знанием того, что девушка будет под его защитой. Парень привычно кивает двум охранникам,спешно подходя к знакомой двери. Решая не тратить время на прелюдии, Чонгук оказывается под наблюдением стеклянных серых глаз. В кабинете Ман У, как всегда, без исключений,пахнет терпким табаком от "трубки" и алкоголем.Чон мельком оглядывает стол, подмечая пару грязных "коньячниц" на дне которых виднелся коричневый остаток напитка, и наполненную вдоволь пепельницу окурками. — Ты как обычно, пунктуален до дрожи, — говорит мужчина, внимательно наблюдая за поведением Чона. Тот в свою очередь делает пару шагов вперед, сохраняя небольшую дистанцию. Плечи опущены, но напряжены как струны. Это не ускальзывает от внимания мужчины. — Давай к делу. Ман У беззаботно покачивает головой, натягивая лукавую улыбку на морщинистое лицо с щетиной. — Через неделю вылетаешь в Нью-Йорк. Как говорится, новогоднее представление, — заявляет мужчина будничным голосом, кидая на стол увесистый конверт. Чонгук хмурится, предчувствуя в некотором роде подвох. — Гонорар переводится в банк, если ты забыл, — протягивает руку к небрежно брошенному предмету, с опаской раскрывая. Слышит сиплый хохот, не предвещающий хорошего. Чон знает: Ман У сказал не все. — Перед вылетом будет еще один бой. В рождественскую ночь выйдешь один против троих… — Клетка? — перебивает, ощущая как стягиваются мышцы, а кожа под тканью толстовки покрывается мурашками. — За это неплохо заплатили, — вместо «Да», пожимает плечами испанец. Казалось, они обсуждали новостные события, но никак не забивания насмерть. И Чонгуку противно от того, что он привык к этому: ставить жизнь на кон. — Старик Джеймс Купер почти разорился, чтобы угодить мне с ценой. Чон не подает виду, но в голове определенно стали крутиться механизмы шестеренок. Со звяканьем и цоканьем логической цепочки, к парню стремительно стали поступать вопросы. Чувствуя каждой клеткой проникновенный взгляд мужчины, он догадывается, что сейчас происходит. Уловка. Очередная проверка. — Знакомая фамилия, Купер… — почти лениво лепечет Чон, откладывая конверт с наличными. — У нас контракт с его сыном, Фрэнсисом, — подтверждая доводы парня, Ман У вынуждает голову боксера работать в предельно быстром режиме, обдумывая наперед, что стоит делать. Нужно ли? Чонгук напрочь забывает о том, что произнес мужчина ранее. Выйти на ринг против троих бойцов, не уступающие в силе мышц, кажется пустяком. За семь лет существования в жестоком, кровавом пограничном мире тело парня срабатывало молниеносно на доносящиеся со всех сторон удары. Он уверен, что легко мог маневрировать между бойцами, с закрытыми глазами отражая атаку. Другое дело - отсутствие отдыха после боя. Его сбитые в мясо костяшки и мощные кулаки с гематомами будут вынуждены перенести еще одну беспощадную схватку на обозрении забавляющихся маразматиков, которых забавляют брызги крови и тяжелое дыхание боксеров. Однако мысли Чонгука находятся в совсем другом русле. Прямо сейчас он думает лишь о девушке, что добровольно ступает на порог роскошного отеля, кишащий лицемерными и напыщенными дегенератами. С одной единственной целью — убить Фрэнсиса Купера, — сына Джеймса Купера, заказавший бой с участием Гука. *** Всё вокруг казалось расплывчатым, словно утренний туман накрыл город. Выйдя из машины, Мари ощутила десятки, а может, и сотню оценивающих взглядов, словно под прицелом. Искаженный голос Сокджина звучал из динамика датчика, прикрепленный к её серьге. Она почувствовала, как дрожь пронзает её тело: неясно – от минусовой температуры или от ощущения раскаленного металла, спрятанного тканью бордового платья на бедре. Будто он предупреждал о себе в нужный момент. — Он здесь, — прошептала Лорен. Фрэнсис Купер – невысокий мужчина с внушительной шириной плеч и крепкими на вид мышцами рук, которые он едва скрывал под черным пиджаком. В его зеленых глазах читалось самодовольство и хитрость, а короткие темные брови придавали лицу еще более зловещий вид. Щетина на вытянутом, квадратном лице с выраженными скулами, родинка на щеке, горбинка на носу и тонкие, словно нити, губы, растянутые в предвкушающей усмешке – всё говорило о его уверенности. Рядом с ним стояли Лукас и Чимин, увлеченно беседовавшие между собой. Их разговор становился всё более оживленным, и Мари, стараясь казаться спокойной и непринужденной, делала глубокие вдохи. Вскоре они первыми направились к входу в отель, минуя центральный холл, где толпились посетители, включая назойливых журналистов со своими фотоаппаратами. И тут Купер неторопливо двинулся вперед. По выражению его лица было ясно, что он убежден: эти иностранные девушки непременно ждут именно его. Мари начало воротить от величественного поведения их «цели», но покорно проглотила это чувство, оставляющее в скрутившемся желудке лишь желчный привкус. Натягивая лукавую, фальшивую улыбку на яркие губы, девушка боковым зрением наблюдает за Смит. Лорен соврет, если скажет, что не переживала. Но тем не менее отчетливо понимает: дороги назад нет — Купер стремительно близится к ним, практически маниакальным взглядом рассматривая их тела, отчего конечности мелко подрагивают, выдавая настоящие эмоции. — Все будет хорошо, — обращает на себя внимание Мари, мимолетно касаясь ее покрасневшей на морозе ладони, своей. Купер останавливается в шаге от девушек, не убирая сальной ухмылки. Еще немного, и Мари думает, что его рот порвется. — Прекрасные Дамы, — рукой указывая на вход здания, Фрэнсис без лишних разговоров кладет мясистую ладонь на поясницу Винсент, подталкивая ко входу. Лорен замедляется, с пеленой жалости наблюдая за удаляющейся фигурой подруги, и немедля произносит: «Попался». Вступив в это место, они словно оказались в волшебной реальности, недоступной простым людям. Первое, что мелькает в глаза – невероятная высота потолков и внушительные размеры пространства. Вместо стен на первом этаже располагались мраморные панели и огромные панорамные окна, выходящие на пол, выложенный белоснежной плиткой, украшенной изящным золотым орнаментом. Сверху свисала огромная люстра, усыпанная бесчисленным количеством сверкающих драгоценностей, от которых исходили тонкие лучи света. Мебель в зале гармонично сочеталась с общим стилем интерьера. Высокие столы из стекла, накрытые лаконичными скатертями, и ряд стульев из светлого дерева с удобными спинками, подчеркивали важность о комфорте обитателей этого места. Диваны, обтянутые натуральной кожей с изысканной каретной стяжкой, украшенные мерцающими золотыми пуговицами, казались невероятно мягкими. Персонал в одинаковой униформе, стремясь угодить гостям, подавал бокалы с искрящимся шампанским. Мари с трудом отрывает взгляд, направляя его вправо. Там находился ряд лифтовых дверей, но покидать первый этаж пока было не время. Такого же мнения, судя по оживленным разговорам и смешанным возгласам, придерживались и остальные. Внутри находилось около тридцати человек, а столько же снаружи толкалось у входа, передавая пригласительные усиленной охране. Внезапное, настойчивое прикосновение к талии вырывает Мари из размышлений. Чужая рука крепко сжимает ее, словно пытаясь удержать в плену, утащить в бездну, присвоить. В этом жесте не было ни капли нежности, лишь демонстрация власти и превосходства перед окружающими. Рядом раздавались щелчки фотоаппаратов, напоминая о похожих моментах из детства, проведенного в Виго. Алая помада трескается, стоит девушке вновь поддаться правилам сегодняшнего банкета, натягивая ложную улыбку. Мари делает вид, что поправляет локоны, оборачиваясь. Замечает стройный силуэт подруги в компании высокого, хорошо сложенного мужчины средних лет. Лорен держится стойко, не показывая отвращения при касании мужской руки к ее хрупкой спине. С идеальной осанкой, сдержанно кивая подходящим людям в выглаженных смокингах. — Скорее всего, ты знаешь мое имя, — тон Фрэнсиса наполнен удивительной уверенностью и желанием проявить себя. Мари, помня свою роль, с игривой интонацией мелодичного голоса заявляет: — Разумеется, я знаю кто вы. В этом месте блистающий роскошью и богатством. Мари - лишь очередное развлечение для подобных Куперу. Она обязана угождать ему, поддаваться установленным им правилам, окружать ухаживаниями и дарить завлекающие улыбки. Для других чиновников и важных особей в отеле она счастливица, которой выпала честь быть избранницей Фрэнсиса на этом светском мероприятии. Зеленые глаза американца наполняются удовлетворением, стоит девушке согласиться с его предложением. И хоть оно изначально прозвучало утверждением, не терпящее возражений, Мари подогрела самолюбие мужчины. Словно в поощрение, он спускает широкую ладонь на девичье бедро, — Сердце девушки совершает кульбиты, — по-хозяйски сжимая кожу в миллиметре от прикрепленного ножа. — Знаешь, чем я занимаюсь? — шепчет он с улыбкой, когда рядом останавливается официант, протягивающий бокал Шампанского. Не сводя взора с напряженной девушки, делает глоток алкоголя. Мари прокручивает вариации ответа, вспоминая недавний разговор с ребятами. «Будь загадочной, но не скучной. Будь удобной, но не балластом. Будь наивной, но не глупой», — диктовал Хосок, защищая ее от волны подозрений. — Нет, но я буду благодарна, если вы мне расскажите. Фрэнсис усмехаясь, поглаживает ее по бедру. — Я спонсор успешного спортивного клуба «Эпицентр», — выдает правду мужчина, начиная ввести их «пару» вглубь зала. — Слышала о нем? — Конечно! Мари со скептической улыбкой напоминает себе о том, что она дочь одного из руководителей этого клуба. Мысленно. Фрэнсис кажется ей бешеным псом, которому лишь дай повод, и он сорвется, кусая плоть клыками с особой жестокостью. Поэтому она действует неспешно, стараясь вызывать лишь платонический и односторонний интерес. Лукаса и Чимина поблизости нет, а динамик изредка выпускает короткие наставления Сокджина. Все медленно, но беспроигрышно вело к ответственным моментам банкета. Живая музыка расползалась приятным эхом в стенах отеля. Прошло около часа с начала, о чем свидетельствует дискомфорт в стопах девушки,грациозно передвигающаяся на неудобных каблуках. За этот промежуток времени не раз к Фрэнсису подходили неизвестные для Мари лица,но их звонкие рукопожатия и стук бокалов были многозначительнее, чем слова. Они обсуждали новые тенденции в сфере бизнеса, рассуждая, какие решения принесут больше прибыли. Затрагивали преимущества инвестирования и просто льстили друг другу, упиваясь взаимным лицемерием. Главное преимущество Мари, которое она обнаружила у себя этим вечером - стойкое перенесение алкоголя. Она видела упорство Фрэнсиса влить в нее как можно больше дорогостоящего шампанского в начищенных бокалах, понимая, что за этим стоит нечто грязное. Противиться не имела права, потому покорно принимала новую порцию, распивая небольшими глотками. Тело определенно почувствовало расслабление, но голова на плечах девушки оставалась трезвой и разумной. Мари все еще игрок этого вечера. Фрэнсис счел ее за наивную, простую иностранку, работающая в классе элитного экскорта. Девушки, которые сопровождают богатых и успешных людей на встречах и мероприятиях. Тем не менее своими ответами Мари смогла присвоить его внимание к себе, а это значит, что «половина работы» успешно выполнена. Его самодовольство и отсутствие самосохранения было полезным для Мари. — Я устал от этих разговоров, — шепчет Купер на ухо, отчего щетина неприятно касается нежной кожи девушки, оставляя еле заметное раздражение. Она делает глубокий вдох, приготовившись. — Я заказал «Люкс» на семнадцатом этаже. События развивались стремительно. Беглый взгляд Мари скользнул по Лорен, чьи губы едва заметно шевельнулись, передавая Сокджину информацию о ситуации в помещении. Безмолвное согласие на последующие действия, пока сильные руки спонсора с нетерпением обхватывают тело девушки, не отвечающее на проявления внимания. Мари закрывает веки, не находя в себе сил взять дело в свои руки. Противно – это слово не покидает ее мыслей, пока обнаженная кожа покрывается мурашками от легкого прикуса влажных губ на нежной коже шеи, после чего, с хлюпким звуком, они отстраняются, услышав шум открывающихся дверей лифта. Фрэнсис заводится ее непоколебимой реакцией на свои действия, отчего смуглое лицо искажает устрашающая ухмылка. Но Мари сохраняет образ невинной овечки, непонимающе хлопая ресницами. Словно не замечает переменчивое настроение мужчины, что жаждет ее внимания. Стук каблуков и тяжелого дыхания разрушают гробовую тишину в коридоре отеля, когда два силуэта стремительно близятся к номеру. Грубая хватка на тонком запястье усиливается, отчего болезненная пульсация вызывает у Мари желание сморщится. Теперь ей действительно понятно, с кем именно она оказывается одна. Внутри мельтешит ядро боязни и тревоги, а внешне — легкое смятение, что лишь раззадоривает влечение Купера. Она пересекла порог люксового номера и сразу ощутила толчок, от которого ее голова болезненно ударилась о стену. В ушах зазвенело, перед глазами замелькали искры. В прикосновениях мужчины чувствовалась лишь потребность доминировать и подчинить, и Мари, смущенно опустив взгляд, прижалась к холодной поверхности стены. Неужели она единственная здесь оказалась в таком положении, или за этой стеной тоже кого-то пытаются раздеть? Заметив крошечную красную точку на полу комнаты, она собралась с силами и положила вспотевшие ладони на плечи мужчины. Увидев ее сопротивление, он усмехнулся, будто видел нечто жалкое: — И давно проститутки стали строить из себя не пойми кого? Внезапно острые зубы вонзились в ее тонкую шею, оставив болезненный синяк. Мари расширила глаза, отчаянно сдерживая крик. Боль, отвращение, тошнота. Но красный лазер по-прежнему мерцал неподалеку от мужчины. Осознание того, что все ждут ее решительности, заставило на мгновение отвлечься от неприятных прикосновений и влажных поцелуев на коже. Дыхание Фрэнсиса участилось, и он, схватив Мари за плечи, поспешно погнал ее к двуспальной кровати. Девушка успела ухватиться за подножие, избежав болезненного падения. Мужчина бросил пиджак в сторону и замер, ухмыляясь. Другой. Незнакомый. Мари поежилась под его мрачным взглядом, не понимая, что изменилось во Фрэнсисе. — Пожалуй, свяжу тебе руки, — произнес он, и вслед за этими словами, сопровождаемыми протестующим криком девушки, раздался звук снимающегося ремня и бляшек. Все произошло стремительно, и Купер опять замер. Кровавые брызги отпечатались на белоснежных стенах номера и лице девушки. Фрэнсис рухнул на колени, а затем с глухим стуком упал рядом с Винсент. Испанка дрожащими ногами отползла от бездыханного тела, поправляя лямки платья. Выстрел попал точно в висок, не оставляя шансов на спасение. Тэхен совершил один точный и решительный выстрел, устранив одного из спонсоров Ман У. Ее подрагивающие руки спешно стирали чужую кровь с лица, пока сердце норовило вырваться из грудной клетки. Конечности свело судорогой, но Винсент отчетливо понимала, что если не возьмет себя в руки сейчас — все пойдет под откос. Состояние на грани истерики не сулит ничего хорошего: девушка делает три глубоких вздоха, осматривая свой вид в зеркале. Роскошная укладка растрепалась, но не потеряла объема. Некогда белоснежная шея без изъянов была усыпана уродливыми засосами. Подкожные кровеносные сосуды разорвались, превращаясь в темно фиолетовые гематомы. На руках спешно поправляющие волосы также просачиваются багровые следы, напоминающие отпечатки пальцев. Проглотив ком в горле, Мари не отрываясь смотрит в отражение, произнося в динамик датчика: — Операция успешно завершена, — смазано улыбается, не веря, что они смогли это сделать. «А праздничный ужин будет?» — слышится взбудораженный голос Тэхена, а на фоне словно происходит какое-то копошение. Мари, приоткрыв дверь в номер, оглянулась, убеждаясь, что никого нет рядом. Ее вид не изменился, кроме гематом на шее, словно оставленные недавним насилием. В другом месте это могло бы вызвать тревогу и подозрения. Но здесь люди не сильно отличаются от Фрэнсиса Купера, который сейчас неподвижно лежал у порога, будто планктон. Мари откинула прядь густых волос и, слегка покачиваясь, направилась к лифту. С раздражением взглянула на свои запястья, но внутри разлилось приятное чувство облегчения – вечерний банкет окончен. Самое сложное позади, теперь нужно лишь обдумать, что последует за ответом от Ман У. «Ты цела?» Эти два слова заставили Мари замереть. Но не от страха, как десять минут назад, а от знакомого волнения, пробежавшего по телу. Хрипловатый, но не менее приятный голос прозвучал из динамика. Девушка, словно во сне, нажала на кнопку «1» и прислонилась к холодной стене лифтовой кабины. Лихорадка терзала ее тело, контрастируя с радостным осознанием того, что они справились, и пора двигаться дальше. «Я рада, что ты успел» — почти шепетом прозвучал усталый голос, зная, что человек по обратную сторону обязательно услышит ее. Ни черта не в порядке. Она спланировала гибель человека. Сама подтолкнула его в руки смерти, ожидающей в номере отеля с косой, перекинутой через плечо. Смерть подбадривала ее, направляя действия: «Толкни его. Красный лазер в трех шагах. Разве это так сложно?» – шептала она ей на ухо. Винсент тяжело вздохнула, чувствуя, что давление этих мыслей не даст ей покоя. Она казалась на грани срыва, готовой рассыпаться в прах рядом с бездыханным Купером. Мари зажмурилась, отгоняя образ спонсора: его лицо, искаженное нечеловеческим гневом, готовое в любой момент броситься вперед, увлекая за собой в пучину ада, где для нее подготовлен специальный котел. Купер яростно кричал, обещая месть за содеянное. Мари с опозданием понимает, что ей не жаль. Она боится не того факта, что она теперь потенциальный убийца, а страшится неизвестных ей последствий после совершенного преступления. Жизнь с постоянным напоминанием о содеянном, где она не имела права вершить правосудие, указывая пальцем кому жить, а кому оказаться застреленным в номере отеля. Но что сделано, то сделано. У Мари нет желания задерживаться в отеле, и потому сдержанно кивнув персоналу, провожающий ее непонимающим взглядом, она оказывается на улице. Наступившее мракобесие нарушалось светом, исходящий от восемнадцати этажного отеля “Le Meridien”. Осознавая, что знания о местонахождении ее пальто были известны, казалось, только высшим силам, девушка обхватив себя руками, пошла к темному проходу. Падение на каблуках после содеянного могло бы показаться нелепым случаем, но Мари, ступая по заснеженному асфальту осторожно, вдруг услышала чужие шаги. Дезориентирование в пространстве мешало ей определить источник звука. Однако подняв стеклянный взгляд, она увидела Чонгука, который, держа в руках куртку, быстро направлялся к ней. Обычно салон красной Мазды наполнял приятный холодок, но сейчас Винсент чувствовала лишь теплый воздух, возвращающий ее к привычному состоянию. Тело постепенно согревалось, и мурашки исчезали с бледной кожи. Куртка Чона, в которую она завернулась, словно в защитную оболочку, казалось, оградит от всех невзгод, источала аромат табака и знакомый парфюм — терпкие ноты петитгрейна и пряного кардамона. Этот запах отчетливо напомнил ей боксера и словно окутал ее, унося в атмосферу покоя. Внутренний мандраж все еще был готов вырваться наружу в виде приступа паники, но его уверенно сдерживало присутствие человека, сидящего за рулем автомобиля. — Кроме шеи, — заговорил Чонгук, ловко маневрируя на автостраде. Мари повернула голову влево, недолго любуясь сосредоточенным видом парня. — Ты цела? — Да, — не зная, что скрывается под платьем. — Он не успел что-то сделать. Чон не произносит и слова. Но его ладони с силой сжимающие руль заметно расслабляются. Салон снова погрузился в тишину, действующая лучше любого антибиотика. Брюнет окунулся в раздумья, зная, что сейчас разговоры бесполезны. Что он испытывал, когда впервые отправил человека в больничную палату, где тот скончался от травм? Он не мог вспомнить, поскольку его мысли были поглощены болезнью матери. Весть о том, что организм женщины не справился, потрясла его и кардинально изменила его жизнь. Это разрушило все: планы на будущее, взгляд на мир, стремление улучшить их жизни и подарить маме радость, избавить ее от зависимости от лекарств. Все потеряло свою ценность, когда врач объявил точное время кончины. Их связывало нечто прочное, что не поддавалось разрушению даже спустя годы, даже после её смерти. Развод с мужем – отцом Чона, стал началом череды трудностей, поджидающих женщину в будущем. Стресс подорвал ее здоровье, скопились долги, потребовалась постоянная работа, чтобы обеспечить себе и маленькому сыну крышу над головой. Но Чон отчетливо помнил, что мама никогда не позволяла себе сломаться и проявить слабость. Это восхищало юношу и укрепляло в нем чувство ответственности: освободить женщину от тягот и дать ей возможность отдохнуть. Однако положение дел становилось все более тяжелым. Подработки, тихие, болезненные всхлипы по ночам, доносившиеся из материнской спальни, и осознание необходимости поспешить с взрослением. Несмотря на работу и заботу о женщине, которая со временем оказалась прикована к постели, Чонгук усердно учился, добивался успехов на спортивных соревнованиях и математических олимпиадах, стремясь не разочаровать мать.Ее уставшая улыбка зажигала в нем рвение улучшить ситуацию в доме, где до тех пор царило материнское тепло. Мысль о совершении убийства словно заслонила глаза слезами, когда он осознал, что все его усилия оказались тщетными. Смысл жизни был утрачен, вынуждая превратиться в того, кого он боялся – в холодную и бесчувственную оболочку, лишенную собственной индивидуальности. Но сейчас Чонгук отчетливо ощущает бремя произошедших перемен. Исчезла поглощающая пустота внутри, а кошмары, в которых он умирал с чувством облегчения, прекратились. У него появился личный стимул продолжать борьбу, возвращаться с командировок живым, пусть и с разбитыми костяшками. И теперь, когда Мари горит желанием стать хранителем его человечности, Чон готов последовать за ней даже в самый эпицентр приключений.