II часть, 31 глава. «Привкус мести»

Первые лучи восходящего рассвета коснулись заснеженной дороги, кидая солнечные блики. Лорен сжала целлофановый пакет замершими пальцами, ускоряя шаг. Навязчивое ощущение слежки усиливалось с каждым пройденным метром - от круглосуточного супермаркета, находящийся неподалеку от особняка Детектива, вплоть до пешехода. Чужие пронзительные глаза наблюдали за ней, словно играясь: не предпринимая ничего серьезного, но и держа на мушке. Смит повернула голову вбок, замечая все тот же черный минивэн: автомобиль неизвестных людей, ранее стоящий у парковки, теперь медленно двигался по пятам девушки. Нервно дрожащая рука скользнула в карман куртки, доставая смартфон. Глаза активно бегали по экрану в поиске необходимых контактов: те, кто смог бы помочь. Ей не угрожала прямая опасность. Нападать в столь раннем часу жилого квартала, перебитый камерами наблюдения, опрометчиво. Однако Смит не может избавиться от внутреннего напряжения, кричащее не медлить. — Ало? — в трубке послышался сонный голос. — Мари, за мной едет машина. Мерседес Черного цвета, — мимолетно оглянувшись, Смит с силой прижала телефон к уху. — Запиши номер... 13КА3481. — Стекла? — Полностью тонированные. Лорен продолжала слышать звук скользящей резины позади, отчего липкое удушающее чувство тревоги стремительно подкрадывалось к глотке. Осмотревшись, она лицезрела одинокую продолжительную улицу, укрытая утренним туманом. Мрак от пустынной тишины, прерываемая свистом ветра и тяжелого дыхания, окутал все вокруг. — Это работники Эпицентра, — искаженный голос Чон Хосока раздавшийся в динамике, заставил Смит сглотнуть скопившийся ком. Догадки подтвердились: за ней велась слежка. — Чонгук и Чимин встретят тебя. Не подавай виду, что в курсе о слежке. — Почему вдвоем..? — Вдруг что-то случится, — последовал незамедлительный ответ. Двести метров до дома. Все также пустующая дорога, ведущая вдаль, и давящая тишина улицы. Лорен показалось, что машина позади нее остановилась, но рискнуть проверять не стала. Чувство незащищенности вцепилось в нее клешнями, царапая кожу. Будто она остается наедине с минивэном, внутри которого готовые действовать по приказу враги. Малейшее неверное движение - и она не живец. Вот что означало быть под прицелом отца Мари: от этой мысли мурашки в который раз покрыли кожу американки. Сто метров до дома. Движение сбоку возобновилось: скрип шин рассек тишину, словно кинжалом по воздуху. Шаги быстрые, четкие, стремительные. Она не знает, что можно ожидать от людей в преследующем автомобиле, но напряженный голос Хосока дает понять: камеры видеонаблюдения для них не помеха. Малолюдность в этот момент сыграет им на руку, а Лорен, в свою очередь, вряд ли сумеет отбиться. Фигуры Чона и Пака показались впереди: лицо девушки дрогнуло в улыбке от знакомых лиц. Все обошлось, вот только, теперь они знают, где находятся люди, предавшие Эпицентр. *** Мари знала, что это когда нибудь произойдет. Но ожидать нападения ранним утром, когда стрелки едва пробивают семь — было неожиданным поворотом. Ман У застал их врасплох, призывая своих людей начать слежку. Медлить нельзя, также как и терять бдительность от желания сравнять счета. — Давайте вернемся к тому голубоглазому придурку, — выдохнул Чимин, обращая на себя внимание. Лукас Кано — был для них проблемой. Его мотивы для Мари непонятны, что осложняет ситуацию. Обогащать эпицентр информацией, что была ему доступна под одной крышей с Элеонорой и Франком — не столь выгодное предложение. Ему известно столько же, сколько и персоналу, ухаживающий за поместьем. Или же они ошибаются? Разговор Кано и Чонгука после проведенного боя в Токио — еще одно веское доказательство для неопределенности. Делать выводы сейчас было невозможно: слишком много несостыковок. Правда ли он предал семью Мари действуя на благо Эпицентра? — У него была причина приходить на банкет? — спросил Тэхен, потирая ладонью заспанные глаза. Тэхен ощущает всем нутром метаморфозу: под кожей течет резво, заставляя чувствовать ударяющий в голову адреналин. Он был по натуре эмпатичным и проницательным человеком, но на опыте службы в бойцовском клубе обзавелся «животными инстинктами». Словно собака принюхивается к каждому незнакомцу, ища подвох. А та ненормальная тревога, вынудившая его подорваться с кровати, выглядывая Смит у дома сегодняшним утром, и есть новые изменения. Нечто странное, похожее на волнение за близкого человека. Он может объяснить тревогу Чонгука за Мари: они напарники, действующие бок о бок и не раз спасавшие жизни друг друга. Между ними неумолимая родственная связь, которой можно позавидовать, ведь создали они ее с первого взгляда. Однако произошедшее утром не поддавалось его логике: слишком рано. Но слежка за Лорен наперекор всему вызвала безумный тайфун: затаившийся на много лет вулкан извергся, выпуская обжигающие, почти болезненные чувства. Волнение, тревога, желание сорваться с места и убедиться в их контроле над ситуацией. Убедиться в том, что они смогут обезопасить друг друга. От одного представления, чем могло бы все обернутся, его кидает в невольную дрожь. Вспыхнувшие эмоции по отношению к американке казались чем-то необычным, чужим, но чертовски влиятельным. Чем-то, что брало все в свои руки, отводя логику и принципы Кима на второстепенную позицию. — Выкрал какую-то флешку... — скомкано ответил Пак, задумавшись. — Да, флешка. — Очередные улики о делах Ман У? — предположила Мари. — Скорее всего, так оно и есть, — кивнул Хосок, глядя на них уставшим, задумчивым взглядом. — Он не станет тратить время на бесполезные вещи. — Нам небезопасно здесь оставаться, — серые глаза Мари, наполненные сосредоточенностью и еле ощутимым беспокойством, (она успешно его скрывала) метнулись к Намджуну. — Что скажешь, Детектив? Намджун ощущал дезориентированность в пространстве: мысли кружили в голове неутомимым ревом, вызывая судороги по всему телу. Он однозначно устал от вида изувеченных трупов на месте преступления, а также устал от незнания, как правильно поступить. Его ясный долг — найти убийцу. Отчего же тогда так мерзко на душе? Ким не верит в смерть Юнги: для него вера оказалась дороже, чем что-либо на свете. По ночам он с криком просыпается от очередного кошмара, где Мин с простреленным лбом обращается к нему с отчаянием. С обидой, возросшей до необъятных размеров. «Этого ты хотел, коп? Моя смерть, стоила твоего повышения?». Сердце стучало в умалишенном ритме, все еще стучало. Его — но не Юнги. Воспоминания о знакомстве с мятноволосым, их совместные незаконные дела, а после долг Кима служить стране. Все смешалось в один клок ниток, безжалостно обвивающие шею Намджуна, заставляя терять рассудок от безумия. Желание вернуться на мгновение во время, когда они брались за любую работу, чтобы протянуть до следующего понедельника. Тогда было лучше, чем сейчас. FLASHBACK Юнги небрежно чиркнул спичкой о коробок, поднеся слабое пламя к кончику сигареты, плотно зажатой обветренными губами. Сделав глубокую затяжку, ощущая, как легкие наполняются тягучим табачным дымом, он вопросительно посмотрел на товарища. — Ты кислый какой-то. — Я завязываю. Что? Юнги в мгновение ока почувствовал себя раздавленным, склеенным и снова раздавленным. Слова Кима резанули глубже и болезненнее, чем удар мачете. Острие вонзилось глубоко под кожу, достигая сердца. Что? Всё внутри замерло: кожу прошиб холодный пот. Медленно опуская руку, отчего недокуренная сигарета выпала на асфальт, он пошатнулся. Пепел рассыпался, словно развеялись и какие-то планы в голове Юнги. Нет, он совершенно трезв и чист. Но почему чувство предательства в груди ощущалось так остро, будто он был пьян? — Повтори. — Я... Буду учиться. Пройду практику, собеседование, как все обычные люди. Устроюсь в отделение... Мин ухватил его за грудь, яростно встряхивая. Несдержанно, грубо, безжалостно. С отчаянием, как при предательстве. Как будто нож вонзили в спину. Бледнокожий посмотрел в его карие глаза, такие бесстрастные и равнодушные к происходящему. Холод пробежал по коже, вызывая дрожь. — Обычные? — спросил Юнги, всё ещё держа того за куртку. Ким тяжело вздохнул, отведя взгляд в сторону. — Нет, смотри на меня! Что ты понимаешь под словом «обычные»? Мы не созданы для этой жизни! Мы торгуем наркотиками, мы преступники! И я, клянусь, осознаю это! — В участке есть знакомый. Он поможет мне устроиться. — Ты меня слышишь? — глаза нервно бегали по смуглому лицу напротив, которое, словно в отвращении, отвернулось. — Это нелепо. Просто отвратительно нелепо. Ты обещал, что мы... Намджун схватил его за шиворот, резко прижав к бетонной стене позади. Он тяжело вздохнул, переводя острый взгляд на мятноволосого. — А мне надоело наше «мы». Надоело, слышишь? — слова прозвучали как выстрел. Юнги неверяще качал головой, продолжая вглядываться в лицо друга. Но теперь он видел лишь незнакомые, озлобленные на мир, жалкие глаза. Это было последнее, что прозвучало в его адрес. THE END FLASHBACK Что он мог сказать в этой ситуации? Всё выходит из-под его контроля, а он сам давно перестал вести игру, становясь полноценным игроком. Преступная организация, за которой он охотится не первый год, не упуская малейшей улики, указывающая на правонарушения, оказалась настоящим адом. Пылающий огнем и не под пускающий к себе чужие лица: церберы кусали безжалостно, охраняя преисподнюю. Тяжело вздохнув, он поднимает растерянный взгляд на девушку, едва заметно вздрагивая. Серые туманные глаза, словно два смерча, затягивающие в пучину стихийного бедствия, смотрели на него с острой проницаемостью. Мужчина замялся: она смотрела так, будто все его мысли, планы, страхи у нее на ладони. Ким еще несколько месяцев осознал, что окажется в проигранной позиции: недооценить Мари было глупо. Она почувствовала его истинную сущность эгоиста сразу, стоило лишь встретиться взорами. Но согласилась заключить контракт о сотрудничестве только потому, что сама находилась в невыгодном положении. А теперь все изменилось. За ее спиной возвышаются силуэты особо важных людей Эпицентра, не позволяющие ему манипулировать девушкой. Намджун невооруженным глазом видит, насколько она стала значимой и ценной. — Пора искать новое место для нашего штаба, — сказал он, откашлявшись от неприятного чувства сомнения. — Я уже начал думать, что он перестал говорить, просиживая в участке сутками, — с сарказмом заметил Чимин, скрестив руки на груди. Его взгляд был враждебным и острым, заставляя детектива опустить глаза. — Он прав, — поддержал Кимовское мнение Хосок. — Ман У прочешет все гостиницы, общежития и каждый уголок Сеула, в котором упоминается наше имя, стоит нам только начать действовать. — В коммуналке на окраине, где жил Сокджин-хён, нам всем не уместиться, — добавил Тэхён, получив в ответ едва слышное согласие. — Разбегаться? Ни в коем случае, — Мари отрицательно покачала головой, ощущая сильное беспокойство от перспективы расставания. — Остается только арендовать дом в отдаленной местности и обдумывать дальнейшие действия, — твердо произнес Хосок, поднимаясь. А после задумчиво добавил: — Сегодня что-то случится... — Когда ты решил поддаться в вандализм? — спросил Пак, закатывая глаза. — Сеньорита возьмет на себя поиски подходящего жилища. Мари безмолвно соглашается, переведя взгляд на молчащего Чона. Сегодняшняя ситуация утром не вызвала в нем страха: лишь томное давление, усиливающее желание отомстить за всю причиненную боль. Пэк старательно пытается вывести их на разгоряченные эмоции, желая нанести как можно больше ударов. Но Гук, запечатанный оковами в сердце сурового боксера — семнадцатилетний юноша, не может позволить ему это удовольствие. Пока у парня есть личный стимул двигаться вперед, он не допустит ошибок, стоящие чей-то жизни. Чон чувствует на себе пытающий взгляд, мгновенно узнавая, чей. В полном помещении только на эти глаза его тело окликается бессознательно: не напрягаясь, потому что они не представляли угрозы, и потому что хотелось. Мари заглядывала в его глаза так чувственно, что отводить взор не хотелось. Они не были знакомы вечность. Только жалкие три месяца, которые перевернули их жизни вверх дном. Время, которого хватило для того, чтобы стать для друг друга настоящими напарниками. Готовыми на любую бездумность, не страшась возможных неудач. Винсент чувствовала себя настоящей рядом с ним, а Чон не боялся перед ней снять маску непоколебимого бойца. Они понимали, что это было лишь начало их совместного долгого пути. Но если в конце они будут теми Мари и Чонгуком, улыбающиеся под светом кафетерия, то оно того стоит. Чон едва заметно искажает губу, задевая пирсинг, даря ей краткую улыбку. Сейчас они проникаются к зарождающимся чувствам глубже, обнажая секреты своих душ, что словно разряды тока по коже. По началу больно, а после остается отпечаток. Между ними краткий промежуток времени, за который обычные люди узнают лишь верхушку айсберга. Но Мари и Чонгук каждый день рисковали ради благополучия в будущем, что отличало их от других. И каждый день выбирали друг друга. *** Хосок - расчетливый, неторопливый, действующий во благо своих подчиненных. В его мотивах - защищать до последнего вздоха тех, кто заменил ему семью, друзей, товарищей. Плевать он хотел на собственную жизнь, всегда совершая выбор в пользу чужой. Давным-давно утраченный смысл продолжать существование в этом гнилом мире заставлял его застегивать пуговицы на темной рубашке, параллельно сверля отражение в зеркале нечитаным взглядом. Он не был уверен в своем решении окончательно: как в это опасное время можно быть уверенным? Однако пуговицы оказались застегнуты до последней, а ствол в кобуре вновь привычно ощущался на бедре. Все так, как и ожидалось много лет назад. Алекс Винсент - интересный персонаж в истории борцовского клуба. Он ворвался в судьбу семьи Чон резко и эффектно, занося шлейф скорых перемен. Его действия нельзя было предугадать, он всегда оказывался на шаг впереди, отчего вводил странное чувство настороженности. Но отказываться от его помощи было невыгодно. Глава семьи прекрасно осознавал перспективы такого союзника. Испанец радушно спонсировал нужды для процветания дела, и Хосок не заметил, как спортивная секция, созданная для желающих обрести силу, превратилась в насильственную каторгу. Русоволосый пристегнул ремень безопасности, недолго потупив взгляд. Этот жест, который он совершал без задней мысли, сейчас вызывал истеричный смешок. Безопасность - это то, что нельзя купить. То, что было непозволительно дорогим. Роскошью в его туманных мечтах, где он мог на какое-то мгновение забыться, спрятавшись от суровой реальности. Его желание оберегать своих близких в данный момент противоречило тому, как он поступал с собой. Ботинок, нажавший на педаль газа, с силой заставил автомобиль сорваться с места, оставляя после себя свист резины и углубления на заснеженном асфальте. Прощальных взглядов не будет, - решил Хосок, выворачивая руль. Он не питал таких же чувств к Мари Винсент, как Чонгук, и не старался с ней сблизиться, как Тэхен. Но она действовала на него таким же сокрушающим потоком, не оставляя вариантов, кроме того, как покорно идти за ней. По выбранному ею пути и, наконец, вырваться из состояния крепостного. Обыкновенная девчонка, которая помогла его подчиненному, когда он в этом отчаянно нуждался. На самом деле — приобретенный стимулятор для создания нового будущего. Мари не делала ничего особенного, чтобы понравиться им или же очаровать своим «великодушным геройством». Хосок видел много глаз, смотрящие на него со страхом, животной дикостью, испугом от вида пистолета или крови на воротнике рубашки. Но ее серые, такие схожие с главным карателем их жизней, зацепили. Вызвали трепетный, почти физически ощутимый зуд на коже. Он разглядел в них искренность и бескорыстность, то, чего катастрофически не хватало в этом гнусном поколении. То, чего не хватает в них самих. Чон задумывается, гадая, через сколько Мари потеряет свои природные качества, приобретая вместо улыбки жесткий оскал. Ему очень хочется, чтобы с этим судьба повременила. Пока она держится, доказывая свою преданность (Хосок для себя убедился в ее надежности) мужчина будет готов прикрывать ее спину. Здание Эпицентра на горизонте вызывает у него мимолетную ностальгическую растерянность. Место, когда-то стоящее на ровне с домом, теперь граничит с виселицей. Отличие лишь в том, что палачи в клубе предпочитают более извращенные методы пыток. Хосок не стал исключением: ему гореть в аду, также как и остальным. Лицо трогает нервная улыбка. Хлопнув дверью автомобиля, Чон чувствует, как ноги постепенно становятся ватными. С каждым шагом к зданию силы покидали тело мужчины, теряя энергию. Это не было связано с уверенностью в своих действиях или намерениях: здание само по себе служило причиной такого угнетающего настроя. Хосок знал, что выбора у него нет. У входа в боксерский клуб застыли две фигуры. Юная особа, которой по виду совсем недавно исполнилось восемнадцать, в коротком алом платье, дополненное легкой курткой, что противоречило сеульской вьюге. Рядом – такой же молодой человек с встревоженным и немного наивным, глуповатым видом, что указывало на молодость. По мере приближения Хосок сразу всё понял: разбитая, кровоточащая губа у девушки и пластыри на дрожащих руках парня, чьи костяшки рук покрыты свежими царапинами. — Хён... Когда Чон подошел достаточно близко, молодые люди оказались в его объятиях. Пропитанные отчаянием и безнадежностью, они всхлипнули, крепко сжимая ткань его пальто. Он прекрасно понимал, что они чувствуют. Ман У жестоко расправлялся с юными сердцами. Он не щадил девушек, приказывая своим людям не проявлять милосердия к хрупким телам. Страдали и новички в боях: боксеры роняли на ринг капли пота, смешивая их с кровью и слезами, но вновь надевали перчатки. Это ощущение разрушения собственной личности было платой за деньги, в которых они так отчаянно нуждались. Хосок раньше знал, что может предложить им лишь объятия. Его подчиненные продолжали страдать и бороться с реальностью до рассвета. Но теперь все изменилось. — Вскоре все закончится, — он провел рукой по ее волосам, медленно отстраняясь. — Надень, — снимает свое пальто и накидывает на тонкие, дрожащие от слез девичьи плечи. Хосок не обращает внимания на шепот позади. Не останавливается для приветствия с бухгалтером, и не кивает двум широкоплечим амбалам в униформе перед кабинетом Алекса. Входит без стука, мгновенно обозначив невидимые границы для персонала. Безмолвно предупреждает о своих намерениях, контрастирующие с ним прежним. Жестокие, не терпящие несогласия. Намерения, которые подпитывается с каждой секундой проведанная в стенах Эпицентра. Дуло пистолета наведено на Ман У, хитро посматривающий на него прищуренными серыми глазами. Он также на прицеле. Руки мужчин не дрожат, держа друг друга на мушке. У обоих звучит снятый предохранитель, что говорит о готовности каждого поставить точку. Хосок медленно перемещает палец на курок, не сводя глаз с фигуры напротив, когда кабинет разрезает хриплый голос. — Рад встрече. Как долго ты на свободе? — в его фразах звучала колкость, словно отравляющий укол, поражающий каждую клеточку Чона. Вопрос не о выходе из заключения, это было очевидно. — Ожидал нашего адвоката, — медленно произнес блондин, не опуская пистолета. В ответе крылось то, что он самостоятельно поджигает керосин, который унесет обоих в пламя. — Извини, друг, но в этом мире каждый выживает как может. — Правда? — Хосок слегка наклонил голову, растягивая слова. — Неожиданно услышать это от того, кто привык прятаться за чужими плечами. На смуглом лице испанца мелькнула насмешливая улыбка, будто высмеивающая каждое слово Хосока. — Пришел читать морали? — спросил он, неспешно приближаясь. — Или интересуешься, когда можно будет вызвать нотариуса? Чтобы полностью передать бизнес в мои руки, разумеется. Чон болезненно сжал зубы, не опуская оружие. Ман У понимал, что Хосок появился здесь не случайно, и намеренно пытался пробудить давно похороненную злость. Дерзко провоцировал, словно указывая на его уязвимость, потерю былого влияния. Больше никто. — Я пришел за старыми схемами Эпицентра, — голос Чона предательски дрогнул, вызвав у Ман У презрительный смешок. — Которые твой старик разработал? — Пэк откровенно рассмеялся, и в груди Чона кольнула не упокоенная от потери, боль. Под прицелом пистолета, не сводя взгляда с испанца, Хосок забирает нужный документ, с трудом сдерживая желание покончить с этим немедленно. В воздухе повисла гнетущая тишина и почти осязаемое напряжение. С этого момента — они официально враги, действующие во имя своих приоритетов. *** Чон делает шаг вперед, заходя в одноэтажный, но вмещающий несколько комнат дом. Место, куда он приехал, отделено от мегаполиса, располагаясь в малонаселенной глуши Сеула. Мари позаботилась о том, чтобы поблизости не было подозрительных притонов и баз местных дилеров, которые могли бы иметь связи с Ман У. Вокруг одни пустующие шоссе и лесополосы, а до ближайшего супермаркета сорок минут езды. Но теперь их комфорт отводится на второстепенный лад, потому что в приоритете становится выживание. Чонгук оставляет сумки с самым необходимым в одной из комнат. Документы, улики, архивные статьи. На данный момент это их приоритет. Чон осматривает комнату... Ремонт явно не свеж: бежевые обои в местах покрыты разводами от плесени, говорящие о долгой службе стенам. Линолеум обшарпанный, что не скрывают узорчатые ковры. Окна узкие, почти не пропускают дневного света. В моменты возможных перестрелок это сойдет им на руку, - подметил скептически Чон, хмыкнув. *** AT THE SAME TIME. DETECTIVE KIM'S HOUSE Мари провела рукой по лицу, словно желая избавиться от усталости. День затянулся и начался с неприятных новостей: Лорен оказалась в опасном положении из-за их мимолетной слабости: Ман У наступает уверенно и не дает им расслабиться. Этот инцидент снова вызвал тревожные размышления, сопровождаемые мурашками. Что бы случилось, если бы блондинка не отреагировала мгновенно? — Готова? Вопрос Чимина, прозвучавший у двери, вырвал девушку из мыслей. В особняке сейчас находились Сокджин, упаковывающий оружие в сумки, рыжеволосый упертый в своем желании не покидать особняк без Хосока, и Мари, собирающая необходимые вещи: аптечку, средства личной гигиены и другие мелочи. Судьба Лорен, которая не смогла остаться в стороне даже после преследования, в этот момент лежала на плечах Кима Младшего. Именно Тэхен предложил взять блондинку под свою опеку на несколько часов, пока все разбираются с новой локацией, а он — решит вопрос с кафетерием. Разделение не было идеальным решением, но чтобы успеть подготовиться к отъезду Чона до наступления темноты, необходимо было действовать решительно. Мари сразу же кивнула, взглянув на Пака. В ее руке задержалась туба с мазью для ускоренного заживления ран, отчего Чимин слегка наклонил голову. — Это ему пригодится, — заметил парень, и Мари подтвердила его слова едва заметной улыбкой. — Сокджин закончил с оружием? — Да, — Пак покосился, глядя за спину Мари, но тут же отвел взгляд. Девушка обернулась, рассматривая окно. Ничего. — Я свяжусь с Хосоком... А Джин пусть помогает тебе с багажом. Сейчас позову его. Мари с благодарностью улыбнулась, глядя в темные, непредсказуемые омуты. — Спасибо. Чимин закатил глаза, словно услышал что-то забавное. — Не за что, Сеньорита. Винсент чувствовала, что несмотря на саркастичный и импульсивный характер, рыжеволосый нуждался в простом слове поддержки, адресованном ему. «Спасибо» — было достаточно, чтобы он ушел с глупой, неуместной, но совершенно беззлобной улыбкой. За что? Мари не знала, за что именно благодарит его сейчас. Возможно: За то, что попросил Кима помочь с ее сумками, хотя они и вовсе не были тяжелыми. За то, что не пытался усомниться в ее верности. За то, что доверил ей выбор нового жилья, что подчеркивало значимость ее мнения в их команде... Мари не могла точно определить, что лучше всего выразить этой благодарностью. Но была уверена, что они поняли друг друга без слов. Девушка внезапно почувствовала холодок, коснувшийся ее лодыжек. Неожиданное ощущение чьего-то присутствия насторожило ее, особенно учитывая, что Чимин только что покинул ее. Она повернулась... — Чи..! Не успев произнести имя, большая ладонь накрыла ее губы, заглушая любые звуки. Мари отчаянно замахала руками, локтем задев ребра незнакомца. Но через мгновение оказалась прижатой к стене, узнав лицо нападавшего. Голубые, почти синие, глаза смотрели на нее с испугом, злостью и чем-то невыразимым одновременно, заставив девушку замереть в недоумении. Его большая ладонь крепко сжала ее губы, болезненно сдавливая челюсть. Другая рука парня легла на ее плечи, удерживая на месте. Взгляд Мари скользнул к раскладному ножу на столе, но... — Даже не думай, — прошептал Лукас, выглядевший хуже, чем в их последнюю встречу. Девушка тяжело сглотнула, не двигаясь. Некогда фарфоровая кожа покрылась еще не зажившими ссадинами, а под глазами залегли темные синяки, кричащие о нестабильном сне. Ранее ухоженные, угольные волосы были в невзрачном суматошном виде, что говорит о бесстрастии к собственному облику. Кано всегда пекся о своей презентабельности, и видеть того в подобном состоянии - неожиданно... Сердце Мари колотилось так сильно, что удары казались болезненными. Капли пота выступили на висках, стекая к щекам. Серые глаза, полные непонимания, метались по лицу испанца, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему. И вдруг, остановились. Звук снятого предохранителя прозвучал за спиной Кано. — Медленно и без лишних движений, парень, сделай два шага назад. Глаза Лукаса странно дрогнули, что вынудило девушку нервничать. Он послушно отошел, давая ей возможность перевести дух. Мари взглянула на Сокджина, внимательно наблюдающего за действиями испанца, затем - на пистолет в его крепкой руке. Дуло угрожающе прижалось к затылку Кано. — Я хотел вас предупредить... — Замолчи, — тихо произнес Сокджин. В его голосе и жестах чувствовался полный контроль, что заставило Кано замолчать. Мари понимала, что мужчина не раздумывая выстрелит, если она сейчас не скажет что-то весомое. Уловив взгляд Сокджина, она, с едва заметной дрожью в голосе, произнесла: — Стреляй, если двинется. Ким кивнул, продолжая удерживать дуло на затылке испанца, который расширил глаза и вдруг усмехнулся, демонстрируя удивление. — Единственная дочь Алекса Винсента изменилась, — его губы искривились, когда дуло с новой силой прижалось к голове, заставляя хмыкнуть. Мари выдохнула, сжав кулаки. — Зачем ты проник в дом? — Я же говорил, — Лукас стал серьезнее, отбросив насмешливый тон. — Хочу вас предупредить. — О чем? — прозвучал напряженный голос Сокджина. — Чонгуку нельзя выходить на ринг сегодня. « — Перед вылетом будет еще один бой. В рождественскую ночь выйдешь один против троих... — Клетка? — перебивает, ощущая как стягиваются мышцы, а кожа под тканью толстовки покрывается мурашками.» Глаза Мари расширились, а рот приоткрылся в немом вопросе. Сердце бешено заколотилось, вызывая онемение в конечностях. Чувство, что Лукас говорит правду, застряло в горле комом. Ким недоверчиво нахмурился. — Почему? — Подпольные бои проводятся только после тщательного досмотра посетителей, верно, Чимин? Я все правильно говорю? — голос Лукаса звучал язвительно. Мари обернулась, заметив Чимина. Он не задержал взгляд на ней, а затем отвернулся, словно застигнутый врасплох. Девушка нахмурилась, но Кано продолжил: — Сегодня один из спонсоров планирует снимать бой Чонгука и Мейсона. Вы думаете, это случайность? Глаза Мари блеснули пониманием, а лицо Лукаса расслабилось, наблюдая за ней с оттенком неуместной гордости. — Ты оказалась умнее, чем я предполагал. Винсент проигнорировала комментарий, продолжая пристально смотреть на рыжеволосого: — Джеймс Купер. Он хочет отомстить за смерть своего сына. « — Знакомая фамилия, Купер... — почти лениво лепечет Чон, откладывая конверт с наличными. — У нас контракт с его сыном, Фрэнсисом, — подтверждая доводы парня, Ман У вынуждает голову боксера работать в предельно быстром режиме, обдумывая наперед, что стоит делать.» Лукас склонил голову, чему-то про себя усмехаясь. — Бинго! Я наконец убедился, что это ваших рук дело — убийство спонсора бойцовского клуба. «Кровавые брызги отпечатались на белоснежных стенах номера и лице девушки. Фрэнсис рухнул на колени, а затем с глухим стуком упал рядом с Винсент. Испанка дрожащими ногами отползла от бездыханного тела, поправляя лямки платья. Выстрел попал точно в висок, не оставляя шансов на спасение. Тэхен совершил один точный и решительный выстрел, устранив одного из спонсоров Ман У.» Теперь все сложилось в единую картину. Джеймс Купер стал новым участником этой игры, требующим новой порции крови. Месть за сына в обмен на свободу Чонгука — идеальный мотив Ман У. Все было продумано до мелочей. Мари почувствовала, что ком в горле мешает дышать. Внезапно напряженный голос Чимина разорвал тишину. — Ман У знает, что ты здесь. Я уверен... Лукас покачал головой, все еще ощущая напряжение, исходящее от руки за его спиной, держащей ствол. — Не знает. Я выключил систему отслеживания. Но скоро они начнут меня искать. Слишком много вопросов. Мало ответов. Винсент закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Что им теперь делать? — Мари, мы не можем полностью ему доверять. Сокджин был прав: Лукас снова вводит ее в заблуждение своими действиями. Преданность семье, неожиданная связь с Эпицентром, посещение светских мероприятий и кража документов, подтверждающих преступления Ман У. Все было запутанно и прежде, но теперь девушке казалось, что они полностью погрязли в паутине недоразумений. — Почему ты рассказываешь нам об этом? — поинтересовалась тихо она, обращаясь к Кано, который не сводил с неё пристального взгляда, предчувствуя этот вопрос. — Хочу помочь тебе, пока могу. Мари глубоко выдохнула. Что-то в их пересекшихся взглядах заставило её вспомнить моменты, которые они разделяли вдвоем. Несмотря на ее неоправданное раздражение по отношению к Лукасу, он забирал её из университета по будням и отвозил до дома. Она заговаривала с ним о книгах, пока за столом царил лицемерный фарс, и позволяла Кано питаться её искренней ненавистью к происходящему. Позволяла мелькать в её комнате, предупреждать о скором приезде родственников, зная, что ей предстоит морально подготовиться к упрекам Элеоноры и холодному взгляду Матери. Это было их небольшим секретом. Разрешала ему быть её телохранителем, несмотря на внутренние сомнения. В конце концов, она ему доверилась. И сейчас ее бывалые сомнения оказались оправданными. Лукас Кано работал на преступную организацию бойцовского клуба «Эпицентр», и только. Они стояли на разных сторонах баррикады. Этот факт, после слов испанца, предательски заставил её содрогнуться. — Уходи, — произнесла она твёрдо. Голова гудела от раздумий о Чонгуке, но было важно создать видимость того, что присутствие Кано в этой комнате — не имело места и не должно было иметь в будущем. Лукас усмехнулся, словно понимая, что Винсент никогда не испытает к нему и малой части тех чувств, что бушевали в его душе. «Уходи» от неё навсегда отпечаталось в его сердце с горьким привкусом предательства. Он покинул дом, ощущая холодный ствол на затылке до самых ворот, чувствуя болезненное осознание своего выбора и влияния прошлого, которое заставило его отказаться от роли телохранителя и занять место в тени. Место рядом с главным кошмаром для сеульских чиновников и следователей. FLASHBACK — Вы хотите, чтобы я за ними следил? — испугано прошептал Кано, морщась от острой боли по всему телу. — Я говорю о прибыльной работе, — хрипло посмеялся Алекс, словно предлагал вакансию на стройке. — Тебе ведь нужны деньги? Лукаса пронзила острая боль в боку, и он выплюнул ком крови, тяжело дыша. Тело дрожало, дыхание сбилось. Под давлением Алекса Винсента, лежа в луже желчи и крови, он ощущал себя незначительным. Бесценным, словно мусор, готовый к тому, что его растопчут и выбросят в бак. Еще мгновение назад он покинул аптеку с легким разочарованием, но с приобретенными лекарствами, что хоть немного, но поднимало настроение. Прохладный ветер трепал черные волосы, поднимая пряди. В руках — самые дешевые средства от боли и жара. И в этот момент появился он. Статный, с нахальной усмешкой на тонких губах, невысокий, но излучающий силу в каждом жесте, слове, ударе. Власть, исходящая от Алекса, усмирила желание отбиваться. Кано рухнул после первого же удара в ребра и осознал, что дело не ограничится побоями. Еще мгновение назад Лукас был обыкновенным семнадцатилетним юношей, что всеми силами старался заботиться о серьезно болеющей сестре и слабой матери. Скитающийся по всем доступным работам, собирая деньги на лекарства и питание. Теперь же — он новая шестеренка в системе «Эпицентр», что будет служить до тех пор, пока не выдохнется. — Нужны.