Часть 3. Ужин

— Нет, ну это чёрт-те что такое! — Смолокуров раздражённо бросил папку с докладом на стол и откинулся на спинку кресла. Настя, сидевшая за соседним столом, удивлённо подняла брови и вопросительно взглянула на Тараса. — Анастасия Андреевна, ну сами почитайте! — и он протянул ей листок. — …было ограблено отделение банка, — бормотала она, быстро пробегая доклад глазами. И уже повышая голос, продолжила — …подъехала пролётка, в ней сидел полицейский офицер …вошёл с центрального входа, устроил скандал... а в это время с черного хода проникли грабители… охрана была ослеплена … Она подняла взгляд. — Чертями?! — с недоверчивым смешком закончила она. — Опять эти черти! — Тарас Петрович, что происходит? — Вот и я спрашиваю, чёрт побери, что происходит! — ещё больше распаляясь, Смолокуров стукнул рукой по столу и вскочил. — То они, понимаешь, столовое серебро и гусей воруют, — продолжил он, расхаживая по кабинету. — А теперь вот — банк обнесли! — Подождите, подождите… Какое серебро? Какие гуси? — Ах да, душа моя. Ты же не в курсе, — успокаиваясь, повернулся к ней пристав. — Я ж пока болен был, Василий мне газеты читал. И вот тогда произошло два первых ограбления. Сера, змеи, вспышки! — опять разгорячился он. — Да вот, извольте ознакомиться, — он вернулся к столу, порылся в бумагах и передал ей газетные статьи. — Оооочень интересно, — протянула Анастасия. — Это что же... репетиции? — Репетиции? — моргнул Тарас. — Аааа... репетиции… Да-да-да-да-да-да-да… Очень может быть, очень может быть… — Да не «может быть», а точно! — Ладно, — он решительно заткнул руки за пояс и выпрямился. — Это всё чертовски любопытно, но я подумаю об этом завтра. Он остановился напротив девушки. — А скажите-ка мне, Анастасия Андреевна, что вы делаете сегодня вечером? — Ужинаю с вами дома, Тарас Петрович. — А не хотите поужинать со мной в каком-нибудь более интересном месте? Не в ресторане «Дюссо», конечно, — он скривился, вспомнив улиток. Анастасия расхохоталась. — Есть повод, Тарас Петрович? — Есть, есть. — Тогда мне прямо сейчас идти собираться? Тарас согласно кивнул, проводил Анастасию до двери. — Я зайду за вами вечером. — Настенька, ты сегодня раньше обычного, — удивился отец, когда Настя вошла в дом. — Да, папа. Меня сегодня пригласили на ужин в ресторан. Надо переодеться, и вообще, привести себя в порядок. — О! Наконец-то ты взялась за ум! И кто же этот счастливец? Настя развеселилась и решила немножко подшутить над отцом: — Один весьма привлекательный молодой человек. С большими перспективами по службе, — и убежала к себе в комнату. Андрей Константинович довольно улыбнулся, глядя ей вслед. Вечером Андрей Константинович и Михаил Львович сидели в гостиной, когда раздался стук в дверь. Арина доложила им о приходе Смолокурова, а затем пошла уведомить об этом Анастасию. Тарас вошёл, поздоровался и остановился на пороге. — Господин пристав! — Андрей Константинович шагнул ему навстречу. — Ваш сегодняшний визит... несколько не ко времени. Тарас воззрился на него с удивлением. — Моя дочь нынче вечером занята. Боюсь, присущая ей деликатность, — тут Тарас ухмыльнулся, — не позволит ей отказать вам в сегодняшнем рандеву. Поэтому, чтобы не ставить её в неловкое положение, я прошу вас, перенесите ваш визит на другое время. Тарас с выражением полнейшего недоумения уставился на Ардашникова, затем перевёл взгляд на Настю, которая уже вышла из своей комнаты и стояла за спиной отца, с растерянной улыбкой разводя руками. Смолокуров некоторое время стоял молча, стараясь понять происходящее, а потом покраснел, закусил губу, склонил голову и, еле сдерживаясь от смеха, смог только вымолвить: — Слушаюсь, Андрей Константинович, — и выскочил за дверь. Ардашников, не ожидая такой реакции, оглянулся, увидел дочь и спросил: — Настя! Надеюсь, я его не слишком расстроил? В конце концов, он должен понять, что на нём свет клином не сошёлся! Но потом, увидев улыбку на лице дочери, неуверенно добавил: — Или я чего-то не понимаю? Анастасия залилась смехом. — Папа, я иду на ужин с Тарасом Петровичем! Отец набрал воздух в грудь, но Настя, продолжая хохотать, уже обняла его, чмокнула в щёку и выскочила вслед за приставом. — Ох, давно я так не смеялся, — признался Тарас, утирая слёзы. — Как же он меня не любит, — уже грустно и со вздохом добавил он. — Он просто по-своему переживает за меня, — прильнула к нему Анастасия. — И немножко ревнует. Тарас крепче прижал её к себе. — Пойдём или поедем? — спросил он, выглядывая извозчика. — Пойдём. Давно мы с тобой не гуляли. За столом Тарас задумчиво ковырялся вилкой в салате. — Вы пригласили меня в ресторан чтобы вздыхать, Тарас Петрович? Он отложил вилку и взглянул ей прямо в глаза. — Настя… Анастасия Андреевна… Скажите честно. Вы меня тогда... пожалели? — Что? — Ну, тогда… когда я… — он опустил глаза. — Когда вы… когда вы сказали что выйдете за меня… Если пожалели, то ещё не поздно… — Я в тот день так испугалась, — перебила его Анастасия. Она положила свою ладонь на его, попыталась заглянуть в глаза. — Мне даже там, в порту, не было так страшно, как в тот момент, когда мне показалось, что ты не дышишь. Он сжал её ладонь, вскинул глаза — весёлые искры пробежали в них. — Я больше так не буду! — И простите меня, Тарас Петрович, — тихо добавила она. — Я раньше никогда особо не задумывалась над тем, что вы чувствуете, когда я… — она запнулась, — не слушаюсь вас. Я только теперь поняла. — Тогда мы квиты, — примирительным тоном ответил он. — Что ж, самое страшное я уже спросил. Он выпрямился, сделав серьёзное лицо. — А теперь, Анастасия Андреевна, — со смеющимися глазами продолжил он, — хочу доложить вам о проделанных мною мероприятиях по организации нашей свадьбы. И Тарас рассказал Анастасии о своём визите в церковь и к начальству. — Ну и в конце концов. Как-то это всё у нас так спонтанно произошло, как-то скомканно. Хочу немного это исправить. Я знаю, вы не очень любите украшения. Но, — он порылся в кармане, достал коробочку, вынул из неё колечко и надел ей на палец. — Примите, пожалуйста. В знак нашего обручения. Мне было очень, очень приятно выбирать его. Вернувшись в дом Семагиных, сияющая Анастасия показала отцу руку с колечком. Андрей Константинович тяжело опустился на стул. — Ах, Настя, Настя… — Что? — Ты совершаешь ошибку. — Какую? Выхожу за любимого человека? — Ты ослеплена чувствами. — Ослеплена? Я? Где — я, а где — ослепление, папа! — Но ты же даже не пыталась посмотреть вокруг себя! Володенька ладно, согласен, не в счёт. Но есть же и другие... — Какие другие? — резко перебила она. — Коневский? Или те, кто видит во мне только милую барышню? А стоит им узнать, чем я занимаюсь, сразу шепчутся про яблочко, яблоньки, или про дикого барина вспоминают. — Всё равно, прошу тебя, пока не поздно… — Папа, зачем ты сейчас это говоришь? Тебе настолько не нравится Тарас Петрович? — Твой пристав, — отец упорно не хотел называть того по имени, — человек неплохой, но совершенно, совершенно тебе не подходит. Ни манер, ни образования. Ни достатка. Как жить-то вы дальше будете? На его жалование? Спадёт пелена с глаз, останешься ты у разбитого корыта и будешь локти кусать. А поздно будет уже, поздно. Сколько повидал я таких, чья «великая» любовь разбилась о бедность. — Папа, папа! Когда пелена спа́ла, тогда я только Тараса и увидела. Какой он. Как мне повезло на самом деле… Он ведь первый кто поверил в меня. А я верю в него. - И твёрдо добавила: — Папа, мы справимся.