Старания напрасны

      С виду маленькое двухэтажное здание под собой неожиданно имел лабиринт из подземных коридоров. Как раз по одному такому шли Тагото и Сакумо, опираясь о стены по разные стороны.       — Проберемся по-тихому. Идите сразу к брату, с остальными я разберусь, — Хатаке в ответ услышал лишь одобрительное мычание девушки.       Пробираясь по коридорам еще какое-то время Тагото остановилась. Чакра ощущалась совсем близко. Сакумо понял. Он согнул руки у груди, ладонями к себе так, что его безымянные пальцы касались друг друга и два раза помахал одной кистью, показывая жестом слово «дверь». Затем прислонил одну ладонь к лицу и параллельно опустил обратно, показывая слово «вопрос».       Тагото растерялась и в непонимании сузила глаза. Распахнула руки в разные стороны, мол: «и что это значит?».       Хатаке, застыв, вылупил глаза в ее сторону. Язык жестов - обязательная теоретическая часть сдачи экзамена на Чунина. Не знать его считается позорным, поскольку так ты можешь подвести всю свою команду на важных миссиях. Только он подумал, что они будут работать слаженно, а тут такое.       Они вылупились друг на друга. Удивление с лица Сакумо все это время не спадало, а Тагото поняла, что она снова сделала что-то не то. И в очередной раз на нее накатила злость на себя, из-за которой, как водиться, страдают обычно окружающие.       — Достали! — она крикнула это слишком громко, для того чтобы даже человек на улице это услышал из-под земли, и ринулась бежать дальше по коридору.       — Куда?! — только успел возразить Хатаке, как у него не осталось выбора бежать вслед за девушкой, параллельно хорошенько выругавшись, — Какие двери?       — Ваша – четвертая справа, — крикнув так, что задрожали стены, Тагото все дальше бежала вглубь коридора.       Естественно, врагам не нужны были сенсорные способности, чтобы понять, что оба шиноби Конохи тут.       — Они уже здесь, выдвигайся к Аою, — девушка с пирсингом - Тошико, явно не ожидала подкрепления из Конохи в виде Сакумо. Понимая, что одна с ним точно не справится, решила просто тянуть с ним в битве время, до возвращения сообщницы.              Наоки же, кинув тихое «хорошо» отправилась к старшему брату Тагото. Парень крепкий был, но, к сожалению, падкий на красивых женщин и алкоголь. Накачать его наркотиками, блокирующие выход чакры, не составила труда.              — А ваша сестра рвет и мечет…— сведя брови уведомила заложника Узумаки.       — Давить на жалость – идиотская тактика, — сидевший на полу Аой, с запечатанными позади тела руками, кажется, совершенно не предавал ситуации значения.       — Как вы так легко пошли на такое? — Наоки искренне заинтересовалась мотивами парня, казалось, пытаясь понять его или же оправдать какие-то свои навязчивые мысли.       — Самые тяжелые раны наносят самые близкие люди. При их смерти порой облегчения испытываешь в разы больше, чем горя, — Аой самоуверенно заулыбался. Его короткие зеленые волосы, при взгляде из-под лба, скрыли один глаз, — У всего есть точка невозврата.       Последняя фраза прошлась эхом в голове молодой Узумаки. Кажется, она решилась на то, о чем раньше даже боялась подумать.              Узумаки разбежались по всем континентам, на удивление оставив свое наследие в виде клановых масок в Конохе. Возможно, когда-то у них произошел серьезный духовный раскол. А в маленькую деревушку страны травы перекочевали аж несколько чистокровных семей, храня свои клановые тайны и обычаи между собой. Ходят слухи, что сам сын Хаширамы когда-то приезжал туда, чтобы снова воссоединить бывалый по мощи клан, но нашел там смерть. Как и вся деревня в последствии.       Наоки помнит, как в полной разрухе посреди трупов своих кровных сидела на снегу под свистящий снегопад. В такой ураган никто бы не пришел в упавшую деревню за укрытием. Все ее жители погибли, и маленькая Наоки отнюдь не хотела бороться за свою жизнь. Она любила свой клан. Возможно, предпочла бы умереть вместе с ними. Она не понимала, как это произошло. Никто не приходил к ним. Врагов не было. Жители как один начали просто нападать друг на друга. А когда точка кипения достигла предела, ближний стал врагом, ребенок врага стал мишенью.       Однако ей, сидевшей в полном одиночестве наедине с мертвыми мыслями, отнюдь, не померещились живые человеческие фигуры, совершенно не похожие на Узумаки как волосами, так и дорогими одеждами. Они болтали о каких-то веществах и результатах. О стране камня, территории которой теперь могут расшириться.       Статная девушка, одетая совершенно не по погоде в короткое платье и накинутую сверху куртку, еле пробралась к ней через разрушенные бетонные ограды на каблуках. Наоки впервые видела голубые волосы, так похожие по ощущениям на отмерзшие пальцы рук и ног.       — Узумаки...? Как твое имя? — в ответ девушка получила лишь молчание. Неизвестно, сколько девочка дней так просидела, лицо ее выражало только испуг, а глубокие голубые глаза - безысходность.       — Отныне тебя будут звать Наоки, согласна? — девушка накинула на ребенка куртку и погладила холодную щеку, — Меня зовут Тошико.       Казалось бы, пришло спасение, но сердцу Узумаки отчего то сделалось больно. Словно что-то не так. Но состояние ее было на тот момент поистине божественным, спокойным и смиренным. Она отключила мысли, махнув рукой на переживания, пошла вслед за девушкой.       И беспокойство Наоки оказалось более, чем оправданным. Она попала в семью наркобаронов, монополистов в этой сфере. А под крыло ее взяла родная сестра главы, дела компании которому передали по наследству. Тошико хотела взять управление в свои руки, поэтому набирала способных клановых подопечных. Работа процветала, отнюдь не из-за мелких поставок сырья для жителей и ученых, больший доход приносили заказы влиятельной верхушки для выкоса целых поселений с помощью химии.       Наоки поздно поняла, что попала в лапы тех, по чьей вине она пережила ад. А пока делами компании занимался старший брат, в обязанности Тошико входило частое посещение светских праздников, для укрепления и расширения связей. Именно на них юную Узумаки любили поить чем попало богатые выродки, чем потом пользовались. Однако чаще всего ее спасал от их цепких лап другой клановый парнишка, который попал к Тошико под тем же предлогом. Он был на порядок старше ее, но относился к Узумаки как к младшей сестре, игнорируя ее некоторые попытки признания в теплых чувствах.              Сейчас же в мыслях у Наоки только его мертвое тело с отрубленной головой на террасе второго этажа. Он обещал ей сбежать из этого ада, но погиб исполняя приказ наставницы. Смешанные чувства. Словно он ее предал, но Узумаки не хотела в это верить. «У всего есть точка невозврата», кажется, слова Аоя возымели намного больший эффект, чем он смог бы представить.              План по освобождению брата Тагото шло успешно. Девушка уже стояла перед ним в комнате, не застав Узумаки.       — Сестра! — казалось бы с радостью окликнул ее Аой.       — А ведь отец учил нас выбираться из таких ловушек, — Тагото, настороженная этим фактом, сняла с его кистей железные оковы.       — А ты попробуй это сделать, когда твой организм напичкан какой-то дрянью, — парень самоуверенно улыбнулся. Тагото ему поверила.       — Я даже немного рада, что ты жив, — нахмурив брови девушка помогла ему встать. Он с неожиданной нежностью взял ее за руки и отвел глаза в сторону. Тагото в неловкости ударило в холодный пот.       — Аой… с тобой все в порядке? — совершенно не скрывая отвращения на лице, спросила девушка, — Ты сам на себя не похож… — парень медленно повел ее руки к верху.       Схватив одной рукой обе ее тонкие кисти, он воткнул кунай сквозь две ладони прямо в стену, подвесив ее на несколько сантиметров, а второй рукой безжалостно взял за горло.       — Знаешь почему я вообще здесь оказался? — еле заметно спросил парень с озлобленным лицом, словно затишье перед надвигающейся бурей, — Похитителям нужна пара кецурьюганов… Вот только они не знали, что он достался не старшему брату в семье, а бестолковой младшей дочери.              А ведь Аой всегда знал, что быть сильнейшим — это его судьба. Его обязанность, как старшего и единственного сына. На его плечи с самого детства возлагалась огромная ответственность процветания их клана. Мало того, генетическая наследственность говорила сама за себя. Его мать - единственная обладательница кецурьюгана имела по обычаю фиолетовые глаза, которые передались и ему. В то время как Тагото унаследовала черный угольный цвет радужки от отца семейства. Все были уверены, что именно Аой станет обладателем такого сильного кеккей генкая, однако судьба распорядилась кардинально иначе. С момента далекого детства, когда Тагото открыла в себе их силу, жизнь брата начала рушиться, как внутренне, так и внешне.              — Решил воспользоваться ситуацией, чтобы избавиться от меня? — удивление от этого факта быстро сменилось злостной улыбкой на лице девушки, — Хотя погоди… у тебя всегда была кишка тонка это сделать. Неужели решил убить меня чужими руками? Ты как был слабаком, так и ост… — договорить ей не дал безжалостный удар коленкой по животу.       — Заткнись! — Аой, казалось, демонически вытаращил глаза, пока сжимал рукой волосы сестры, вырывая пряди и без того растрепанных волос, — Куда блять пропала Наоки? — а вот и те руки, которые должны отправить Тагото на небеса, поняла девушка.       Но даже при мутном сознании от потери крови, при ее то хронической анемии, она находила силы держать лицо в самодовольной улыбке. Как и выстрелить из рта совиным пером, метко попав парню в левый глаз. Отец когда-то ее этому научил, только вместо пера он использовал воду.       — Кажется, даже здесь тебя кинули, — Тагото явно не отдавала себе отсчет, в каком положении находиться, до сих пор подвешенная на стенке кунаем.              Наоки медленно шла по коридору, обдумывая, что она вообще творит. По их плану, она должна была объединиться с неожиданно вставшим на их сторону Аоем и забрать у Тагото глаза, а после прийти к Тошико на помощь. Ее тело дрожало, мысли разбегались, в ушах стоял звон. Рядом послышались голоса, которые быстро привели ее в чувства.       — Мудозвон… — Тошико еле стояла на ногах. Из носа и рта текла кровь, а одна серьга пирсинга была вырвана.       — Слушай, тебе всего-то надо рассказать, зачем вам кецурьюган, — Сакумо спокойно чесал затылок, явно уставший от этого спектакля. Однако он также решил тянуть время, пока Тагото разбирается с братом. Лезть к ним в разборки он все равно не мог по приказу, да и сам не хотел участвовать в семейной драме.       — Сколько раз мне повторить, что это не твое собачье дело, — девушка сказала это намного бодрее. Позади Сакумо появилась знакомая фигура, но он заметил ее намного раньше, чем девушка могла бы подумать.       Резко Сакумо тенью оказался позади Тошико, одной рукой держа обе ее кисти, а другой держа кунай у ее горла.       — Может ты окажешься сговорчивей? — зная, что Узумаки слышала их разговор, он не стал распинаться. Возможно, поставив под угрозу жизнь наставницы, он сможет узнать хоть какую-то информацию. Наоки приготовилась сложить руки в печать.       — Даже не думай… — на лице зачинщицы тут же проступил пот. Все это не будет иметь смысла, если она погибнет.       — Думаете, вам все сойдет с рук? — медленно из идеального геометричного красного каре выступила одна прядка. Наоки сказала это слишком грозно и, казалось, в пустоту между их телами.       — Может сойти вам, если все расскажете, — Хатаке был уверен, что это было адресовано ему. Тошико резко двинулась, кунай слегка прорезал ее шею. Она точно знала, что Наоки сказала это ей.       — Неблагодарная скотина! Если бы не я, ты бы сдохла, как и твои… — оглушительный крик. Узумаки сковала все ее тело цепями, безжалостно раздирая конечности. Пока ее тело рвало на куски, за этим наблюдал Хатаке, которого Наоки даже не задела.       Он впервые видел эту клановую технику. За двадцать лет он уже много что повидал на миссиях, но от этой ситуации его бросило в дрожь, а кунай выпал из рук.       Лицо Наоки ничего не выражало, белки глаз ушли в тень, а глаза стали пустыми. После того, как пропали цепи, она подошла к Сакумо и подняла кунай. Она могла бы легко напасть на парня, который был ошарашен ситуацией, но вместо этого поднесла кунай к своей шее, желая испытать боль последний раз в своей жизни.       Однако, тяжелая рука успела упасть на ее кисть.       — Суицид невыход… — Хатаке взял кунай из ее рук, наблюдая, как из глаз Узумаки одной за другой начали стекать слезы, — Мы заберем вас в Коноху, расскажете Хокаге, все как есть.       Наоки отвела голову и легонько кивнула. А Сакумо выдохнул, кажется, он убил двух зайцев одним выстрелом. Да и сама девушка внушала доверие после произошедшего.              Тагото и Аой уже успели многое обсудить. И судя по тому, как парень сидел у стены и ворошил двумя руками свои волосы в нервозе, было понятно, кто больше волнуется.       — Ты ведь тоже чувствуешь, что на одного человека стало меньше, а Сакумо жив, — кажется Тагото тоже устала от всей этой белиберды, даже с учетом того, что ее успевало вырубать от потери крови, — Может снимешь уже меня? Все кончено.       — Трудно не заметить, у клана Хатаке мощная чакра, — парень безысходно улыбнулся, — План пошел по пизде, какая досада, — он вынул кунай из ее ладоней, отчего кровь снова начала бежать с прежней силой.       — Тебе было бы неплохо сейчас упасть в обморок от потери крови, анемичка. А я бы улизнул до прихода Сакумо.       — Уже готов стать отступником? Эта миссия вообще-то по твоему спасению — пережав ладони около подмышек, девушка потешно глянула на брата.       И правда, он объединился с нукенинами, чтобы избавиться от двух шиноби. В Конохе за такое не станут гладить по голове. Но зачем его выгораживает сестра, которая терпеть его не может, для него остается загадкой.       — Спасаешь меня после такого? Кажется, бесхребетность у нас в генах, — парень лениво сложил руки в карманы.       — Мои хребты выше скалы Хокаге… да и пьяный ты вытворял вещи похуже, — Тагото, забыв про ранение, сложила одну руку в бок, внезапно вспомнив, что в одну такую пьяную сцену, наряду с особой жестокостью, ее и позвал Орочимару перекантоваться в своей квартире.       Неожиданная колкая мысль заставила ее улыбнуться.       — Лучше, чтобы ты зарабатывал много денежек, пока жив. Мне потом перепадет с наследством. Девушки с тобой все равно не водятся.       — Да хер тебе что перепадет! — брызжа слюной прокричал Аой. Только сестра могла задеть его за живые места. А Тагото уже ушла в грезы, где имеет шикарный одинокий особняк с теплым бассейном на обрыве, подальше от цивилизации.              Они уже дошли до другой части команды. Сакумо первым делом заметил ранения на руках Тагото, о чем тут же спросил.       — Ну, Наоки грозная противница, — разведя руки, она посмотрела на Узумаки и с жалобным видом поджала губы.       — А… Да, простите за это… — Наоки сразу поняла, что ее безмолвно попросили подыграть. Казалось, лезть в их с братом отношения у нее тоже не было желания.       — Значит, возвращаемся все вместе, — Сакумо сказал это с поникшим видом. Наконец-то эта нудная миссия закончилось.       Наоки последовала за ним, наблюдая как Тагото показывает ей большим пальцем жест «отлично», параллельно падая на руки брата от потери сознания. Наспех перемотав раны, они двинулись в сторону деревни.