Проблеск

             Квартира оказалась больше, чем выглядела снаружи. Однако и это пространство ощущалась маленьким, когда в комнате шесть персон. В воздухе, на смену приятному запаху еды, пришел аромат алкоголя. В низкий диванчик, рядом со столиком, уместились аж три человека.       Цунаде и Дан, как подобает любящей паре, сели вместе. Рядышком, на краю, пристроился Джирайя. То ли от мыслей быть ближе к объекту детского обожания, то ли от желания скрыть от чужих глаз свое непристойное чтиво. Орочимару предпочел одинокий пуфик на не менее одиноком торце стола, куда точно не уместилось бы больше одного человека. Тагото приземлилась прямо на пол, благо высота столика позволяла. В целом, обстановка была легкая, в основном из-за Джирайи, который имел талант разряжать пространство. И потому что, уже изрядно выпив, попросту не мог держать рот на замке.       Узумаки поспешно ретировалась в уборную. День и так был непростой, было бы хорошо посмотреть на себя в зеркало и чуть осознаться. Не успела Тагото открыть банку пива, как словила на себе многозначительные взгляды друзей. Даже Орочимару, сидя профилем к ней, убрал волосы за ухо, чтобы слушать. Намеков Сенджу так и не поняла, состроив такое же вопросительное лицо в ответ. Не вытерпев, Джирайя резко наклонился через стол, издавав громкий шепот: "Чего молчишь? Быстро расскажи нам о ней!" Тагото на пару секунд возмутилась. Про себя, естественно. И с какого черта она должна была понять такой вопрос по их немым лицам?       — Она убила свою наставницу на миссии. Разорвала ее на несколько частей, так что... — девушка замолкла, наблюдая шок и испуг всей четверки. В купе с низким голосом ее шепот окрасил историю в еще более жуткую сторону. Возможно, ей стоило подать информацию под другим углом, но она не умела. На миг пожалела о сказанном, но быстро вспомнила, что времени на продумывание ответа не было. Из потока мыслей ее вывел Джирайя.       — Да ладно...? Такая милашка? — планы ловеласа рухнули, тем более представляя сказанное. Детально. Особенности мышления писателя, к коим он, конечно, себя причислял.       Наоки в ту же секунду со скрипом распахнула дверь и прошла внутрь, подмечая вслух странную планировку квартиры. Однако в ответ увидела только притихших собеседников, сидевших ровно как струнка, надеясь, отделаться легким испугом сегодня. Пусть они уже и ходили на серьезные миссии, таких жестоких ситуаций у каждого случались на пальцах одной руки. Узумаки решила, что прозвучала как-то грубо, поэтому тихо села рядом с Тагото. Та добродушно протянула ей чашку с саке.       По судьбе соседи наверняка сотворили какую-то подлость, ибо бумерангом на протяжении всей ночи их ожидали громкий топот, смех и не менее нелепые разговоры совсем молодой компании. После одной распитой бутылки саке, обстановка до конца утратила первоначальную неловкость.       — Наоки бы предоставить комнату, Цунаде. Пока ты в состоянии это сделать... — Орочимару подметил, слегка тихим голосом. Бледное лицо, как назло, ярче всех выдает красноту, отчего он смущался и часто сидел с поникшей головой. Да и сам алкоголь, пусть и дарил ему внутреннее тепло, скорее делал его более замкнутым, хотя он надеялся на другой эффект. Да и думать он начинал только больше, совсем никуда не годиться.       Цунаде на миг задрожала и изменилась в лице. В компании было безопасней, но иметь дело с Узумаки один на один... Дан увидал ее замешательство, поэтому успокаивающим жестом положил ей руку на плечо: "Не волнуйся, я ее расположу, так что отдыхай".       После этих слов принцесса чуть ли не полностью отрезвела. Дан и Наоки? В другой комнате? В голове сразу возникли не слишком дружеские образы, да и девушка к тому же неписанная красавица. Ну уж нет!       — Сидеть! Я сама ей все покажу! — Цуна быстро вскочила с дивана и проводила Наоки в другую комнату, под ошеломленный взгляд парней.       — Она злится... что я снова сделал не так? — Като поник, скрестив руки у лица. Он ведь действительно ничего плохого не имел в виду.       — Тупишь, Дан. Она явно тебя ревнует. Тебе бы изучить женскую психологию, — вальяжно откинувшись на спинку дивана сетовал Джирайя. Вот у кого уж точно не стоит брать советы по отношениям, он ни с кем так и не провстречался дольше трех месяцев.       Орочимару наблюдал за происходящим, как за цирковым представлением. И мысли его были загружены тем, что же все-таки произошло на той миссии Тагото. Она же сидела в полной фрустрации, кажется даже не пытаясь вникнуть в события.       — Ей, Гнездоволосая. Она же Узумаки, неужели не видела, какие она использует техники? — Оро наклонился к девушке, скрывая рот рукой, спрашивая почти шепотом.       — Чего? Не видела я. Да и смотря на трупы после ее появления и не хотела бы! — возмущенно. Тагото могла бы подумать, что не любит сплетни, но то, что парень заинтересовался этой "приезжей", вызывал противоречивые чувства намного больше. Однако, отпив из банки, быстро вернула себе чистоту разума, стараясь бороться с любыми мыслями в еще пока активном сознании.       Вторая комната в квартире оказалась маленькой, но достаточной для одного человека, там обычно спал Наваки. Цунаде довольно оперативно для своего состояния провела небольшой обзор и дала нужные вещи на одну ночь. Узумаки рассматривала мебель, подмечая как же сильно разнится интерьер с тем, что был у нее в другой деревне. Уже не говоря про времена, когда она была под крылом богатой наставницы. Поблагодарив за доброту, чуть оступилась, будто думая, что говорить дальше и стоит ли вообще.       — А тот парень со светлыми волосами... — все-таки решилась спросить. Однако закончить предложение ей не дало достаточное грозное лицо Цунаде       — Какой парень?! — девушка подошла вплотную, однако даже имея похожее телосложение, оказалась значительно ниже собеседницы. Узумаки на секунду подумала, что возможно ее возлюбленный не смог бы долго на нее злится. Недовольное лицо принцессы, глядя сверху, оказалось милым зрелищем, хоть и опасным.       — Джирайя, кажется...       — А! Джирайя! — выдох. Сенджу в секунду изменилась, понимая, что к чему, — Джирайя хороший парень, пусть и идиот немного. С чего спрашиваешь про него, понравился?       Узумаки замолчала. Еще сутки не прошли с момента, как она потеряла своего любимого и наставницу. Происходящее сейчас ей кажется каким-то сном, будто ее тело говорит и делает все само без ее ведома. Но если сейчас промолчать, то возможно между ними останется пропасть. Больше всего она боялась остаться в новой деревне одна, поэтому решила продолжить.       — У меня был человек, которого я любила. Они очень похожи с Джирайей, даже внешне чутка, — нос зазнобило, но мозг будто запретил выходить слезам наружу. Наоки не хотела устраивать грустную сцену, но быстро поняла, что у нее и не получилось бы, тело отказалось показывать эмоции.       Сенджу замолчала. Перебирая пальцы рук за спиной, пыталась вникнуть в слова и подобрать в ответ нужные.       — Могу я спросить, что случилось?       Тело непроизвольно задрожало, сердцебиение участилось. Наоки снова встала в ступор, пытаясь сформулировать поток мыслей и воспоминаний. На этот раз она так же решила выбрать обстоятельства в угоду своему будущему, нежели непреодолимому желанию замкнуться и ляпнуть что-то от балды, ради того, чтобы просто что-то ляпнуть. В возможностях Цунаде было понять, что девушке тяжело, она ощущала это физически, потому смиренно ждала ее ответа.       — Моя наставница отправила его на смерть, как пушечное мясо. Без капли сожаления. На миссии, которая была сегодня. Его убила Тагото, — она подняла взгляд на Цунаде, стараясь успокоить свое тело и дрожь голоса, — Я не виню ее, если ты так подумала, просто...       Резкий прилив тепла заставил ее остановиться. Сенджу подлетела к ней в объятья, будто говоря, что ей достаточно услышанного. Показывая, что ей не стоит сейчас насильно выдавливать из себя слова. Они стояли в тишине комнаты достаточно, чтобы сокомандники в гостиной почуяли неладное, однако никто судьбоносно не решал зайти.       — Мы можем собраться в другой день, если ты хочешь тишины или побыть одна, то... — на глазах Цунаде проступили слезы, всё-таки она очень впечатлительная. Ей не довелось терять близких, но не подставить мысленно себя на ее место, она просто не могла.       — Нет. Мне было бы неплохо выпить, в хорошей компании особенно.       И в правду. За чередой бесконечных банкетов элиты общества, ее представление о светском вечере имел скорее удушающую подноготную. Столь мерзкую и безнравственную, когда просыпаешься от резкого запаха кошачьей мочи, ощущением липкости по телу и бесконечным белым вместо памяти. Когда в пространстве вокруг таких же больше двадцати точно, голых и невменяемых, тот кто по зову и вызову, все. И ты среди них, отнюдь не такая белая ворона, какой хочешь казаться.       Они обе стояли, приводя друг друга в порядок. Наоки точно знала, что на ее существо сейчас выпало испытание эгоизма. Она слишком много прошла для своих восемнадцати лет, но этот опыт не делает ее, однако, более сведущей в жизни. За вечер она успела словить мысли, что у ребят местами инфантильное представление о мире, политике, войне, законах. Но внутренне давала себе пощечину. Она не умнее их и не выше. Это ее обычай находить внутреннюю проблему для борьбы. Исключительно лишь то, что сейчас ей подвластно бороться внешне, но привычка - есть привычка.       За скрипом открытых дверей сразу проследовал высокий визг Джирайи, чье спиртное напыление возможно было уловить за несколько метров.       — Ооо! Ну наконец-то две грудастые богини спустились к смертным! — в каком-то его понимании это был комплимент, однако из рук Цунаде в него незамедлительно, со свистом разрезанного воздуха, полетел попавший под горячую руку кувшин.       — Любой, кто обидит Наоки, столкнется с моими кулаками! — под ошеломленные физиономии друзей, Цуна прохрустела пальцами рук.       — Что у вас там произошло? — один Орочимару, быстро придя в себя, фирменно сузил глаза от непонимания и.… даже разочарования. Будто это он планировал втереться к приезжей в доверие, ради ответа на свои вопросы, но его, как назло, опередили. Всё-таки, одно дело периодически видеть достопочтенную Миту, а другое пообщаться с Узумаки на равных.              Время суток измерялось в количестве пустых бутылок. Так, на третью затеялся спор на слабо. Наоки вновь словила себя, что происходит какой-то детский сюр, но быстро остепенилась и влилась в ситуацию с доброй улыбкой.       — Да твой контроль чакры – ничто! Ты бы и дня на горе Мьюбоку не выдержал! — под лязг упавших бутылок, Джирайя самодовольно встал, неприлично тыкая пальцем в сторону змея.       — Хочешь проверить? — Орочимару нацепил фирменную ухмылку, однако звонко поставил чашку саке на стол. Только недавно вернулся из пещеры Рьючи, где ему отказали за слабость тела, а судьба продолжает давить на больное. Улыбка, свидетельствующая о контроле ситуации, от напряжения свела мышцы лица.       Естественно, Джирайя взвизгнул от радости, крича об испытании на выносливость. Неожиданно поднялся Дан, предлагая простоять на потолке как можно дольше. По большей части с намерением следить за ситуацией и убрать заодно паутину с люстры, хоть делом полезным помогут.       Орочимару, схватив рукав Тагото и потянув за собой, поднялся на ноги. Девушка снова пришла в себя с присущим ей возмущением, однако змей быстро заверил, что она пропустила важную часть беседы, где говорилось, что она тоже участвует. Но только отпустив руку куночи, поник вниз головой и свалился боком на пол, мастерски имитируя свою полную нетрезвость. Тагото даже не пыталась его поймать, слишком хорошо знала гадёныша. Он даже не скрыл от нее коварной улыбки за копной черных волос, будто был доволен, что она заметила его неописуемую игру. Конечно, после такого, заставлять его лезть на потолок никто не стал, в том числе Джирайя, которому за глаза хватило падение парня для неистового смеха.       Сняв домашние тапочки, тройка, состоящая из Дана, Тагото и Джирайи оказались вверх тормашками. Девушка слегка не рассчитала, что к голове будет приливать кровь, усугубляя ее состояние, но вошла в раж и решила победить во что бы то ни стало. Парни выглядели бодро, отвлекаясь на протирание люстры, совершенно не замечая, какими красными становились их лица. Через пару тройку минут ситуация накалилась, всех троих повело. Сцена разыгралась веселой для наблюдавших, но Орочимару такой расклад не устраивал. Особенно смотря как Тагото, прикрыла рукой рот, словно весь выпитый алкоголь за вечер решит вот-вот выйти обратно. Подкравшись к Узумаки, парень шепчет ей авантюру, вызывая на лице девушки смешок. Этот маневр позволил Тагото переключиться с собственного состояния на этих двоих. Воркуют тут еще? Кинула змею взгляд полного замешательства, будто на что-то претендует, но встречается лишь с хитрой ухмылкой. Вот гад.       Вопреки, через мгновение, Наоки неловко сводит плечи, что заставляет ее грудь чуть-ли не выпрыгнуть из глубокого декольте платья, да так, что левая лямка сползла вниз: «Джирайя вперед! Я болею за тебя!»       Нокаут. Кровь парня хлынула к низу под восторженный вопль, параллельно пустив струю через нос, однако заметил он это уже валясь на полу. Соседи должно быть оглохли от пронзительного смеха из квартиры. В тени коварно хихикающего зачинщика точно можно было разглядеть рога и дьявольский хвост, а Тагото смягчилась, поняв, что к чему.       Дан, отсмеявшись, кинул взгляд на свою соперницу, которая сама то по себе выглядела обычно не ахти, а тут совсем уж плохо. Постояв еще минуту, для приличия, мягко приземлился на пол, знаменуя ее победу.       Казалось бы, надо радоваться, но Тагото, не успев коснуться земли, молниеносно переместилась в уборную, издавая скорее звуки ада, а не счастье победы. Смех в комнате только усилился.       — Ты бы победил, не будь таким джентльменом — Цунаде слегка тыкнула любимого в бок с искренней улыбкой. Вот он, ее парень, красивый и благородный.       — С ее то упрямостью? Я боялся, что она испачкает пол... — Дан смутился, повернув голову в сторону ванной комнаты.       — Скромняга мой.              Пока любимые ластились лексиконом, Орочимару курировал состояние горе победительницы. Как на автомате держа в одной руке стакан воды, а второй поправляя ее спадающие зеленые локоны. Девушка хваталась одной рукой за его предплечье, в особо острые моменты и неловко сжимала ладонь, когда просила воды. Даже не дважды такое происходит, но каждый раз парень ловит себя на мысли, что ему нравится. Нравится, что в нем нуждается другой человек. От сочувствия при таких раскладах оставались крупицы, ибо значительную часть занимала жалость. Жирная пища для эго. Орочимару, погрузившись в свои мысли, делал все по накатанной. Осознался лишь в момент, когда протирал ее щеку салфеткой. Даже сквозь туманный взгляд Сенджу можно было прочитать удивление.       — Спасибо, это я уже сама... — Тагото легонько выхватила салфетку из его руки, замечая, как парень отвернулся.       Она сочла такое поведение за обычное добродушие. С ней, по правде, никогда не имели дело пофлиртовать. И даже будь это истиной, она бы не поверила. Тем более от Орочимару, с которым взаимопомощь родилась еще в далеком детстве, пусть он и не помнит. А змей, тем временем, сложил оба кулачка на коленки, словно маленький, точно продумывая как будет избегать девушку ближайшие пару дней после такого.              Под гулкий шум разговоров друзья покинули уборную. Им даже любезно оставили выпивки, правда на их пятнадцатиминутное отсутствие одарили подозрительными лыбами. Джирайя созвал всех на тост за победу Тагото и опрокинул в себя залпом всю чашку саке.       — Есть еще круглосуточный магазин! Надо сбегать и взять еще выпить! Будем тусить до утра! — Джирайя махал руками, со стороны больше похожий на сумасшедшего павлина, чем на танцора. Он зачастую в одиночку вывозит такие вечеринки, благодаря своему легкому и даже проницательному характеру. Пусть и выглядит, как самый невменяемый, но всегда внимательно следит, чтобы всем в компании было комфортно и весело. Правда, такая трепетность остается незамеченной.       Через двадцать минут, однако, в комнате эхом стоял храп. Потусил называется. Наоки успела улизнуть в выделенную ей комнату, Джирайя уснул раньше всех, просто грохнувшись на диван, даже без намерения провалиться в сон, но так уж получилось. Цунаде так же незаметно для всех вырубилась, казалось, просто опустив голову. Дан, конечно, переместил ее в теплую кровать.       Тагото не хотела тут спать. Вообще оставаться надолго в гостях не любила, она уже чувствовала, как не вывозит разговоры морально. Потому тихо помогала Дану убрать всю посуду и мусор, параллельно наблюдая за Орочимару, сидевшим на балконе. Лишь бы без нее не улизнул домой, а то совсем неловко будет. Однако Дан протянул ей кружку горячего чая, держа в руке еще две. Змею не суждено было побыть в одиночестве.       На улице теплый летний рассвет, с небольшим туманом у леса смерти. Периодически слышалась звонкая песнь петухов и лесных птиц и ни единого человеческого звука. Самое обычное утро в деревне, которое так красиво наблюдать. Особенно одному, думал Орочимару, уже деля пространство беседки с двумя людьми. Ладно хоть горячий чай принесли. Сели то, как еще, каждый под руку. Змей внезапно подумал, как отлично было бы сейчас закурить. Мало кто захочет дышать табаком, выйдя на свежий воздух, а значит и доставать его никто бы не стал. Но изначально, конечно, пришел образ учителя. Как закурит трубку, так и рядом идти не хочется. Впервые Орочимару увидел в этой ужасной зависимости приличный для себя плюс. Но кажется его друзья уловили, что сейчас самое время дружно помолчать и насладиться утром.       — Кхм, — хотя, ему просто показалось. Дан прочистил горло, — А вы... Как так получилось, что вы съехались? — Като запрокинул одну ногу на беседку. Молчаливость его заканчивалась тогда, когда Цунаде оказывалась не рядом. И действительно, она из тех, кто переговорит любого.       — Это ненадолго — Тагото сказала, как отрезала. — Просто Орочимару любезно приютил меня на время. — сказать за парня было важно. Это банальный этикет, ибо из его уст это звучало бы тщеславно. Уж такие вещи девушка научилась понимать. Хотя бы.       — Ну, нам не впервой ночевать рядом, — Орочимару неуверенно промямлил, потупив взгляд в пол, — но то, случилось в лесу... в детстве.       Тагото резко и даже слегка испуганно повернулась к нему всем корпусом. Отчетливо слышала стук сердца, непроизвольно затаив дыхание.       — Ты что-то вспомнил из детства? — девушка слегка улыбнулась. Из-за ветра ее челка скрыла глаза, а белая накидка - руку позади, готовая в любую секунду сложить печать.       — Не знаю... возможно. Смотрел на лес и воспоминания сами пришли — Орочимару хмурил брови, наблюдая за зеленой листвой. Он увидел в ней такие же непослушные на ветру яркие волосы.