Глава 49. Новый учебный год

      Айзава со вздохом перевернул страницу уже, наверное, десятой папки, которые он притащил из архива Юэй около часа назад. Это были личные дела и характеристики всех членов его нового класса – первого в его карьере учителя.       И нет, Шота не горел желанием тратить на их изучение целый вечер. Он, правда, мог найти по меньшей мере десяток более полезных занятий, начиная с патрулирования и проработки тренировок для мальчика или класса и заканчивая банальным сном.       Последнее с недавнего времени стало для него по-своему новым опытом. Честно говоря, Айзава опасался того, что какое-то время не сможет спать, пока воспоминания о ледяном страхе, который парализовал его кровь при одной мысли о том, что Мидория погибнет, что он не успеет, будут заставлять его снова и снова просыпаться в холодном поту.       Однако этого не случилось. Напротив, вместо холода он скорее ощущал тепло. Айзава чувствовал, что мысли о том, что было бы, если, тревожат его разум и сердце, но также он чувствовал, что что-то ненавязчиво приглушает их остроту, помогая игнорировать этот страх. В такие моменты ему казалось, что он может услышать то, как бьется сердце мальчика вдали от него.       «Один за всех» каким-то образом связал его с ним, пометил Шоту на каком-то уровне. Не то, чтобы герой был против. Возможно, в будущем это позволит ему более эффективно помогать мальчику в освоении причуды и в других аспектах подготовки. Да и сама мысль о том, чтобы быть связанным с этим ребенком не вызывала у него отторжения или протеста. Напротив, подобные узы скорее успокаивали его тревогу за безопасность мальчика. Если что-то случится, он будет знать.       Айзава усилием воли вернул свое внимание к бумагам студентов, поймав себя на том, что уже несколько минут тупо смотрит на одну страницу, уйдя в свои мысли. Разнообразие причуд действительно впечатляло, если бы его это волновало. Завтра он проверит этих детей и посмотрит, сколько из них смогут быть достаточно рациональными, чтобы не провалить его входное тестирование. И если они думают, что самым трудным был вступительный экзамен, а дальше их ждет легкий путь на вершину рейтингов к деньгам и славе, то им здесь делать нечего.       К его некоторому удивлению, Хизаши и Немури проявили редкую для них рациональность и не засыпали его вопросами о его знакомстве с призраками и тем ребенком. Только Ямада спросил о том, как давно он знал о подобном и неуверенно высказал надежду на то, что Оборо мог бы тоже стать одним из них.       Скрепя сердце, Айзава вынужден был пересказать ему слова Эна о том, что они ни разу не встречали себе подобных. На вопрос Немури о том, объединяет ли их что-то, Шота предупредил их о секретности данной информации. Они отступились, услышав о нулевом уровне.       Возможно, ему и следовало этого ожидать. Все же Ямада на своем опыте выяснил, что его может ждать за чрезмерную активность, а Каяма была в большей степени сумеречным, чем дневным героем. И, как следствие, лучше была осведомлена об уровнях и их протоколах. В том числе о нулевом.       И хотя Айзава краем уха слышал то, как они обсуждали произошедшее в Киото, ни один из них больше не предпринимал попыток обратиться к нему с вопросами. Честно говоря, Шота почти с нетерпением ждал начала учебного года, чтобы их внимание наконец было занято чем-то другим. Потому что ему бы тоже не хотелось рисковать чьими-то жизнями. Будь то мальчик или его собственные товарищи. О себе он думал в последнюю очередь.       Глядя на оставшиеся папки, Айзава отодвинул их от себя. Везде одно и тоже. Сплошные похвалы в характеристиках и рекомендательные письма, полные льстивых слов. Это не имело никакого значения для потенциального становления героями, а причуды он и так более или менее помнил по вступительному экзамену. Не говоря уже о том, что он собирался проводить собственный тест способностей, который, после долгих раздумий, посчитал более рациональным и менее предвзятым, чем охоту на роботов.

***

      Айзава был почти готов взять свои слова об ожидании начала занятий обратно, когда, подходя к академии в понедельник утром, стал свидетелем того, как двое парней, заходя в здание, оттолкнули с дороги какого-то подростка в очках (кажется, Шота видел его фото в одной из папок Ямады), тот упал. Их голоса были достаточно громкими, чтобы мужчина услышал их издалека.       - Дорогу героям! – выкрикнул один из них.       - Ботаники с ничтожными причудами должны ждать своей очереди, – заявил второй.       - Трепещи первая десятка, ибо мы уже здесь! – снова открыл рот первый – Плюс ультра!       С этими словами двое скрылись в дверях, захлопнув их перед носом другого ученика, едва не ударив его. Айзава подошел ближе и осмотрел подростка на предмет травм.       - Ранен? – спросил он на всякий случай.       - Нет, – покачал головой парень, глядя на треснувшие с одного бока очки. – Извините за беспокойство.       Айзава смотрел на щуплого мальчишку, который теперь чуть щурился. Должно быть без очков он не очень хорошо видел, но это отнюдь не было поводом принижать его каким-либо образом. Шота вытащил из кармана блокнот и ручку.       - Какой класс? – спросил он.       - 1-С, – тихо ответил мальчик.       Айзава кивнул, оставляя на листке записку. Вырвав его, он протянул бумагу мальчику.       - Иди в правое крыло, – произнес Шота. – Там располагаются лаборатории курса поддержки. Их слышно издалека, так что ошибиться сложно. Попроси любого студента отвести тебя к Погрузчику. Отдашь ему эту записку. Пусть он посмотрит твои очки, возможно, ему удастся их починить или как-то решить эту проблему. Я предупрежу твоего классного руководителя. Что касается тех двоих, то я прослежу, чтобы подобного больше не повторилось.       Подросток неуверенно кивнул и взял записку. Айзава убедился в том, что тот может ориентироваться самостоятельно, проводив его взглядом, и направился в сторону своего класса. Если те двое будут там, то он исключит их сразу, если они попали в 1-В, то он позволит Незу решать этот вопрос. И еще неизвестно, кто из них лучше.       Остановившись в нескольких метрах от двери кабинета, Айзава глубоко вздохнул. Накануне Хизаши и Немури всячески пытались давать ему советы о том, как вести себя перед классом и завоевать авторитет без запугивания. Все же те преподавали уже второй год. Хотя Шота сомневался в том, что ему подойдет подобный стиль. Он не собирался быть улыбчивым, мягким и пушистым. Напротив, в его планы входило максимально устроить самоуверенным подросткам холодный душ из реальности.       В его памяти были еще слишком свежи доказательства того, что встреча со злодеями – это смертельно опасно. Он едва не потерял своего ученика, который оказался в этой ситуации случайно, он должен сделать все, чтобы те, кто будет делать подобное сознательно, понимали все риски и последствия, от которых не застрахован никто. Героизм – это не игра и не шоу-бизнес. Это рулетка, на которой расположены десятки смертельных угроз и всего несколько «безопасных» секторов.       За дверьми кабинета Айзава мог слышать многоголосую болтовню. Знакомства, причуды, заявления о том, что каждый из них здесь станет лучшим – должно быть это были стандартные в таких обстоятельствах вещи. Вот только место не было стандартным, а цели и взгляды не соответствовали жестокой действительности.       В последний раз переведя дыхание, Айзава распахнул дверь и сверкнул причудой в попытке заставить всех обратить на него внимание, параллельно наблюдая за первой реакцией на неожиданное вторжение. Кто-то даже не отвлекся от разговоров, полагая, что просто кто-то чересчур высокого о себе мнения пожаловал к ним в класс, кто-то дернулся и вскрикнул от испуга, кто-то как будто был готов атаковать неизвестного.       Взгляд Айзавы зацепился за два знакомых лица и на его губах растянулась почти садистская усмешка. Он резким движением обмотал обоих парней своим захватным оружием и притянул ближе, глядя на них горящими от стирания глазами.       - Эй, какого? Ты кто вообще такой? – возмутились подростки, в то время как остальные просто застыли в шоке.       - Айзава Шота, – коротко ответил герой. – Классный руководитель класса 1-А. А вы двое с этого момента исключены.       - Чего? – парни вытаращились на него так, словно тот обрушил мир вокруг них (возможно, так оно практически и было).       - Что еще за самодурство? – зарычал один, оправившийся первым – Да ты знаешь, кто я вообще такой?       - Дискриминатор, – холодно ответил Айзава. – И обладатель нулевого потенциала к геройской деятельности как следствие. Второй – тоже. А теперь взяли вещи и на выход, оба. Я не потерплю вас в моем классе.       Айзава выпустил обоих парней, оттолкнув их от себя. Те взяли сумки и потопали к двери. Один из них бросил что-то вроде «жди приказа об увольнении, а я еще вернусь», но Шота только мысленно фыркнул. Удачи с этим, парень. Незу не зря славится своей нетерпимостью к дискриминации кого угодно и по каким угодно причинам.       Бросив взгляд на оставшихся учеников, когда за обоими исключенными закрылась дверь, Айзава снова заговорил.       - Если вы пришли сюда потому, что думаете, что геройство – это игра в крутость, то вы отправитесь следом за ними. Без промедления, – произнес он. – Я не дам никому из вас второго шанса осознать это, потому что жизнь их никому не дает. А если кто-то посчитает уместным проявлять дискриминацию к другим людям, то он вылетит из академии с волчьим билетом в ту же секунду. Ни я, ни другие учителя, ни директор этого не потерпим. Все ясно?       Несколько человек нервно кивнули, другие все еще были слишком шокированы перспективой того, что попадание на геройский курс не давало им никаких гарантий того, что они действительно смогут стать героями. Айзава щелкнул пультом и в задней части класса открылась дверь встроенного в стену шкафа. В нем на вешалках висела заранее сшитая для учеников спортивная форма.       - Взяли костюмы и отправились переодеваться, – распорядился Айзава. – Через десять минут чтобы были на спортивной площадке справа от входа в корпус. Опоздаете – я буду думать о том, есть ли у вас потенциал, чтобы остаться на курсе.       С этими словами он вышел из кабинета, направляясь на оговоренную площадку. На этот раз он еще не будет исключать просто за опоздание, все же он не изверг. Но этим детям следует понять, что принятие тех или иных решений, расстановка приоритетов могут серьезно повлиять на развитие ситуации как для других, так и для них самих.

***

      - Половина? – Эн, сидящий на ограждении, усмехнулся в свой воротник – Даже не знаю, мне стоит радоваться тому, что ты исключил только половину, или же грустить, что ты уже исключил половину своих учеников.       Айзава чуть фыркнул, опираясь на ограждение. Он стоял на балконе в своей собственной квартире. Сегодня у него не было патруля, он сознательно отказался от этого, поскольку подозревал, что его эмоциональное состояние потенциально будет способствовать получению различных травм. Примерно по той же причине он не назначал и тренировок мальчику.       - Те, кто остались, тоже показали лишь зачатки благоразумия и рациональности, – проворчал он. – Поэтому то, что сейчас они прошли, не значит, что я не отчислю их в дальнейшем. Если они не сделают никаких выводов из сегодняшней тренировки, то едва ли у них есть потенциал.       - А те, кого ты исключил, на чем прокололись? – спросил Эн, глядя на подпольного героя.       - Двое решили, что попадание на геройский курс ставит их выше всего остального мира и людей в нем. Их я отчислил с порога без права на потенциальный возврат, – ответил Айзава. – Несколько человек почему-то решили, что невозможность использовать их причуды для решения поставленной задачи автоматически дает им право не прилагать усилий к ее решению. Еще несколько – наоборот, получив преимущество, сделали это, не стараясь при этом добиться оптимальных результатов, мол и так сойдет. Тех, кто ни разу за все тесты не задумался об обратном, я исключил.       Эн задумчиво кивнул, он понимал, почему Айзава так поступил и чем руководствовался в процессе. Для героя, в независимости от области работы, было важно уметь нестандартно мыслить, выкладываться на необходимый максимум и не отступать только потому, что их причуды не подходят. В противном случае будут жертвы и разрушения.       - А как мальчик? – спросил Айзава – Он действительно решил остаться в Альдере еще на год?       - Да, – склонил голову Эн. – Правда его сегодня не было в школе. Он все еще восстанавливается после того случая, – он на мгновение замолчал и добавил: – У него новый классный руководитель. Видимо прошлый не выдержал давления со стороны базовых требований к своей профессии. Новому же директор дал установку как можно меньше контактировать с мальчиком. Во всяком случае по словам Кудо и Брюса, которые сегодня были в школе на разведке.       Айзава кивнул.       - А как он сам? В порядке? – спросил он с ноткой беспокойства в голосе – Все же это было травмирующим опытом.       - Физически он уже почти полностью оправился. Осталась только небольшая головная боль и общая слабость. Мы думаем, что через день-два он уже будет в порядке, – ответил Эн. – Что касается остального… Изуку в некотором смысле уже проживал подобные ситуации, связанные с риском для жизни, за счет наших воспоминаний, которые он видел и пропускал через себя посредством «Одного за всех». Ему немного это знакомо. Все же он не просто наблюдает за тем, что происходило, он ощущает то, что чувствовали в тот момент мы. Поэтому его разум также не имеет полноценной гарантии того, что он выживет в этих условиях. Хотя на самом деле ему ничего не угрожает в этих снах. Он в безопасности. В общем, его ситуация максимально небанальна и нетипична.       Айзава позволил себе чуть усмехнуться. Да уж, «Один за всех» определенно не подходил ни под какие шаблоны о причудах. Даже с учетом всего их многообразия. Шота опустил подбородок на руки, глядя в даль.       - Возможно, я тоже видел ее, – задумчиво произнес он некоторое время спустя.       - Кого? – приподнял бровь Эн, бросив на него взгляд.       - Ту сущность, которую мальчик в своих записях идентифицировал как своеобразное воплощение «Одного за всех», – ответил Айзава.       - Когда? В тот момент в Киото? – спросил Эн.       Шота кивнул.       - И каковы твои впечатления? – линчеватель посмотрел на него с искренним любопытством в темных глазах.       - Я почувствовал, что в тот момент и я, и мальчик были в безопасности, под защитой. Это было почти подавляющее ощущение, но оно не воспринималось, как нечто, навязанное под давлением. Скорее, как, я не знаю, своего рода обещание, – Айзава рассеянно провел пальцами по своим волосам. – С одной стороны, это длилось недолго, с другой, я не уверен, что это в полной мере закончилось для меня. Это странное чувство и я не вполне его понимаю. Хотя я бы не сказал, что оно, в отличие от многого другого, вызывает у меня тревогу или беспокойство.       Эн задумчиво кивнул.       - Да, думаю, я могу тебя понять, – произнес он негромко. – Я помню это ощущение, хотя я никогда не видел эту сторону «Одного за всех», как ты или Изуку. Думаю, таким образом он решил привязать тебя к себе, к мальчику, ко всем нам. Не просто как того, кто знает, а на более глубоком уровне. Во всяком случае, Йоичи чувствует эту связь.       Айзава кивнул, ощущая интерес и своего рода надежду со стороны все еще сидящего рядом с ним Эна. Это не было чем-то сознательным и рациональным, скорее на уровне интуиции и инстинктов, но подобная фоновая эмпатия вполне устраивала Шоту. Какая-то его часть действительно хотела иметь эту связь и он чувствовал, что какой-то его кусочек встал на место, делая его более цельным. Его судьба переплелась с ними.