Глава 51. Церемония, часть 2

      Изуку окинул взглядом старых одноклассников, которые все как один уставились на него, когда он появился на пороге кабинета. То, что его не ждали, было очевидно, но сделать с этим они ничего не могли. По закону он все еще был приписан к этой школе и потому должен был получить аттестат в ее стенах, сдав экзамены экстерном.       Большинство практически не изменились за исключением того, что стали старше. Только Юки перекрасила волосы в голубой цвет, Инари сделала короткую стрижку, а на запястье Ирумы он заметил татуировку. Все ребята толпились вокруг Каччана. Должно быть Изуку нагло прервал процесс массового восхищения его новенькой с иголочки формы Юэй.       На самом деле у них не было жесткой установки относительно того, во что одеваться на церемонию. Главное было «выглядеть прилично и не позорить нашу замечательную школу», как было указано в письме. Каччан, очевидно, использовал это, чтобы в очередной раз утвердить свое превосходство.       Изуку не стал уподобляться ему, хотя чисто теоретически он тоже мог прийти на церемонию в форме Юэй. В конце концов, он тоже был зачислен по результатам своего экзамена. Но он действительно не хотел, чтобы эти люди марали его мечту и усилия своими комментариями. Причем как язвительно-грубыми, так и льстиво-сладкими. Как дерьмо и мед – емко охарактеризовал эту ситуацию Дайгоро.       - Тц, – скривил губы в презрительной усмешке Бакуго, глядя на подтянутого и уверенного ботаника. – Еще один статист, желающий урвать кусочек моей славы. Тебе в жизни ничего не светит, ботаник. Даже с твоей хрен знает откуда взявшейся причудой. Радуйся тому, что такому как ты вообще позволили закончить школу.       Угодливый смех подростков прервало появление учителя. Тот бросил короткий взгляд на незнакомого ему подростка, но затем он, должно быть, вспомнил о том, что в его классе формально числился еще один ученик. Мужчина отвел равнодушный взгляд от Изуку и, когда он посмотрел на Бакуго, на его лице проступило явное самодовольство.       - Он только что не облизывается, – хмыкнул Брюс где-то поблизости.       - Хоть в отношении Изуку держит язык за зубами, – заметил Хикаге. – И на том спасибо. Не хотелось бы оставлять эту часть жизни на плохой ноте. Верно, малыш?       Изуку едва заметно кивнул и чуть улыбнулся предшественнику, ощущая на своем плече поддерживающую руку Кудо. Учитель тем временем начал проводить инструктаж.       - Воспользуюсь возможностью первым поздравить вас с приближающимся окончанием средней школы на правах вашего классного руководителя. Все учителя, директор, ваши родители, другие классы с нетерпением ждут возможности сделать то же самое, – он посмотрел на часы. – Через пять минут прозвенит звонок и мы все вместе выйдем отсюда. Мы пройдем по коридорам школы и направимся в актовый зал. Первый ряд предназначен для вас. Девочки садятся с правой стороны, мальчики – с левой. Когда вас вызовут на сцену, вы поднимитесь по центральным ступенькам. Вам вручат ваш аттестат и сфотографируют для школьного архива. Позднее эти снимки также будут разосланы вам и вашим семьям. А сейчас постройтесь в колонну друг за другом через одного мальчик-девочка, чтобы мы не опоздали ни на минуту.       Все начали двигаться. Изуку оттолкнули в конец, стремясь быть как можно ближе к Бакуго, который возглавил колонну. Он даже не возражал. Там было больше места, никто не мог бы толкнуть его сзади и предшественники могли бы быть рядом с ним. Также он бы с большей вероятностью оказался бы на краю ряда в зале.

***

      Проход через всю школу, в рамках которого все прочие ученики более младших классов стояли вдоль стен с плакатами, флажками, цветами и аплодировали, к счастью, прошел без происшествий. Изуку чувствовал, как «Один за всех» наполняет его своей гордостью, и это грело ему сердце. Медальон Йоичи лег ему на грудь словно своеобразный аналог медали и подросток не сдержал улыбки, сжав рукой призрачный металл.       Он почти прорвался. Впереди была Юэй, где, он надеялся, ему не придется думать о том, как прятать нанесенные ему травмы и скрываться от одноклассников, желающих его избить во внеурочное время. Даже от Каччана.       Актовый зал встретил их громом аплодисментов и вспышками телефонов, которые снимали все происходящее, стремясь задокументировать каждый их шаг. Плечи Изуку рефлекторно расправились, походка стала тверже и увереннее, на лице появилась улыбка. Навык, связанный с тем, что Дайгоро, Нана и Всемогущий были героями, работавшими в центре внимания и регулярно вступавшими в контакт со СМИ и другими людьми. С его робостью, к которой его приучили годы издевательств, он был благодарен за то, что унаследовал это от предшественников.       Изуку опустился на единственное оставшееся свободным место на самом краю первого ряда и поднял взгляд на сцену. Там за накрытыми единой парадной скатертью столами сидели несколько неизвестных ему взрослых. Должно быть учителя, которые учили его одноклассников за последние три года. Еще несколько стояли там же. На столах были цветы и лежали сложенные в стопки аттестаты, а также еще какие-то отличительные награды и подарки. Должно быть для особо перспективных учеников.       Глядя на это все, Изуку неожиданно понял, что ему практически все равно на эту церемонию. Единственное, что она означала для него – это возможность наконец начать официальное обучение на героя в Юэй. У него не было никакой эмоциональной связи с этим местом и этими людьми. И это было полностью взаимно. Чистая формальность, не более того.       На середину сцены вышел мужчина. Его лощеные волосы явно были щедро покрыты лаком, а ботинки сверкали так, что на них было почти больно смотреть. Дорогой, с иголочки костюм явно пытался подтянуть его фигуру (без особого успеха). Изуку видел его всего несколько раз за эти три года. Это был директор, которого Атаро Шикера, его коллега по начальному отделению, очевидно, предупредил о том, что с ним нужно обращаться осторожно.       - Дорогие родители, коллеги, мы собрались сегодня в этом зале, чтобы торжественно проводить за пределы этих стен наших глубоко любимых и самых дорогих детей. Наших выпускников! – он сделал паузу для аплодисментов и продолжил – Кажется, еще вчера мы впервые приветствовали их в нашей школе, а вместе с тем прошло уже несколько лет. За это время все вы выросли, получили множество новых знаний и, возможно, завели новых верных друзей. Сегодня же мы салютуем в вашу честь и приглашаем вас на сцену, под свет софитов, дабы вручить вам ваши аттестаты. А теперь, без лишних слов, давайте начинать церемонию!       Изуку мысленно вздохнул. Лишние слова были, очень много. В особенности они касались тех, кто так или иначе сумел убедить местных учителей и руководство в том, что их ждет блестящее будущее. Таким образом, до него очередь дошла только почти через полтора часа.       Подросток поднялся со своего места. Кто-то из его одноклассников, должно быть особо умный и креативный, решил хорошенько опозорить бесполезного Деку напоследок, поставив ему подножку, пока никто из родителей этого не видел. Изуку только мысленно фыркнул, сгруппировавшись и перекатившись так, чтобы смягчить падение. Мгновение спустя он уже был на ногах и продолжил свой путь к сцене, как будто ничего и не было.       Директор слегка вспотел в своем костюме, когда на него взглянули наполненные свечением, но при этом почти бездонные глаза подростка. Он предпочел молча и быстро отдать ему аттестат, кратко позируя для снимка, и отпустить, не комментируя. Когда подросток отвернулся и начал снова спускаться в зал, мужчина отчетливо почувствовал, что его миновала какая-то угроза.

***

      Изуку был последним, кому вручили аттестат, но на этом церемония не закончилась. Разумеется, никто в этой школе не мог обойти стороной тот факт, что первый и единственный из ее учеников смог поступить в Юэй. И не на какой-то там общеобразовательный курс, а на сам геройский факультет! Если бы они только знали правду, их бы определенно ждал сюрприз. Однако они не знали и потому только Бакуго был вызван на сцену для вручения особой награды.       После этого был сделан общий снимок класса вместе с учителями и без них и их наконец-то отпустили к их родителям. Изуку спускался со сцены одним из последних, когда его окликнул какой-то мужчина.       - Изуку! – брюнет подошел почти вплотную – Надо же, как ты вырос! Уже совсем взрослый. Поздравляю с окончанием средней школы! – он протянул ему пакет.       Изуку несколько ошарашенно смотрел на незнакомца, который все еще ждал, что он возьмет его ношу. Это был подарок? Для него? Но зачем? Он не помнил, чтобы ему доводилось знать этого человека. Тот, казалось, немало не смутился отсутствием реакции.       - Ну же, Изуку, не уж-то родного отца не признал? – посмеялся он – Дай-ка тебя обнять. Ты молодец, я слышал по своим каналам, что ты поступил не куда-нибудь, а в саму Юэй. Кто бы мог подумать об этом еще несколько лет назад! Верно?       Изуку тупо моргнул. Отец? Он не помнил своего отца, но незнакомец действительно отчасти походил на старые снимки, которые он видел в альбоме, в котором мама хранила его детские фотографии. Те, которые были сделаны до того дня, до того визита к врачу. Он почувствовал, как сжались руки Кудо, лежащие на его плечах. Изуку знал, что в глубине души предшественника приподнимал свою голову гнев. Сам же он был скорее растерян и не знал, как реагировать.       В этот момент к ним сквозь уже чуть рассосавшуюся толпу пробрались Айзава и Тошинори. Инко отстала на минутку, чтобы поздравить семью Бакуго. Изуку ярко и искренне улыбнулся им, отводя внимание от незнакомца, который назвался его отцом. Он прижался к Всемогущему, одновременно ощущая прикосновения остальных предшественников.       - Я… Я сделал это, – пробормотал он, на его глазах выступили слезы.       - Да, мальчик мой, – Тошинори опустил ладонь на волосы преемника, поглаживая его по голове. – Ты со всем отлично справился. Я так горжусь тобой и рад за тебя. Уверен, что все остальные тоже. Ты отлично постарался.       - Поздравляю, ребенок, – Сотриголова почти позволил себе улыбнуться. – Теперь ты наконец прорвался. Дальше будет труднее, но я верю, что ты справишься. По крайней мере ты точно не будешь один.       Изуку чуть всхлипнул и позволил себе чуть расслабиться в руках своего кумира, своего предшественника. Все еще стоящий рядом с ним мужчина выглядел одновременно растерянным, недоуменным и почти возмущенным. Его сын вообще не обращал на него больше никакого внимания, вместо этого выказывая привязанность к абсолютно случайным людям.       - Хисаши, – голос Инко, раздавшийся поблизости, почти не содержал эмоций. – Значит это правда ты и я не обозналась.       Мужчина обернулся, его глаза распахнулись чуть шире. Он улыбнулся и распахнул руки в приветственных объятьях.       - Инко! Потрясающе выглядишь, я даже практически тебя не узнал. Видать к богатству, – он засмеялся. – Столько лет прошло, я уже почти забыл, что так давно не был здесь. Надеюсь, я не сильно опоздал?       - Самую малость, – тихо ответила женщина и Айзава внезапно понял, что надвигается буря. – На десять лет, Хисаши.       Мужчина улыбнулся, похоже не осознавая всю степень угрозы, которая повисла в воздухе. Шота почувствовал, как обострился эмоциональный фон со стороны невидимой призрачной компании. Он понимал, если этот человек омрачит знаменательный день их ребенка, они его растерзают. Поэтому им всем было бы лучше уйти из людного помещения. Да и Мидории не стоило бы быть в эпицентре шторма.       - Давайте выйдем на воздух? – предложил Тошинори, явно также предчувствуя недоброе – Здесь было столько народу и стало немного душновато.       Мужчина и женщина были близки к тому, чтобы проигнорировать его слова, но к счастью, вмешался сам подросток.       - Вам нехорошо, Тошинори-сан? – спросил он с беспокойством в глазах и Яги успокаивающе провел рукой по его волосам – Давайте выйдем. Я… Тоже не хочу здесь оставаться.       Они первыми двинулись к дверям. Остальные пошли следом. Айзава на всякий случай шел замыкающим, чтобы следить за тем напряжением, которое повисло между биологическими родителями его ученика. Когда они вышли на улицу и отошли к стоящей в стороне скамейке, Инко повернулась к бывшему мужу.       - Итак, Хисаши. Почему ты вдруг решил вернуться? Спустя десять лет, – спросила она, уперев руки в бока и сверкая глазами.       - Боже, Инко, не нужно такой драмы, – заговорил он. – Я все объяснил тебе еще тогда. Наш сын родился другим и это должно было изменить нашу жизнь. Я не мог увезти тебя с маленьким ребенком за океан, где у нас не было бы даже своего угла. Мне нужно было сперва встать на ноги, чтобы обеспечить нас всем необходимым, чтобы вы не нуждались ни в чем после переезда. Да, на это нужно было время и мне пришлось работать сутками, поэтому я не мог приехать к вам. А разница во времени усложняла коммуникацию.       - Тебе лучше уйти, Хисаши, – произнесла Инко тихо. – Ты больше не часть семьи. Я вычеркнула тебя из нее еще восемь лет назад, когда ты полностью оборвал связь и перестал даже помогать финансово. Мы были тебе не нужны такими, какими мы были, и ты довольно недвусмысленно дал это понять. Так что же изменилось?       - Он мой сын! И я имею право быть здесь и принимать активное участие в его жизни, – заявил мужчина.       - Вспомнил, значит? – Инко вскинула бровь – Уж извини, но ты отлично позаботился о том, чтобы стать для него посторонним человеком, с которым у него нет никаких связей. Тебе же для старта карьеры не нужно было клеймо в виде беспричудного отпрыска, так? А теперь, когда он в твоих глазах перестал быть чем-то бесполезным, ты решил вернуться и заявить на него якобы имеющиеся у тебя права? Так вот прими к сведению, если ты забыл, по решению суда о разводе я – его единственный опекун, поскольку ты ни разу не шел с нами на контакт после своего ухода.       - Я никогда не считал Изуку бесполезным! – почти выкрикнул мужчина, с его губ сорвалось несколько языков огня.       - Ах, ну да. Должно быть поэтому ты предлагал мне сдать его в детдом, чтобы я могла приехать к тебе в Америку и жить долго и счастливо? – Инко, напротив, почти прошипела – Разумеется, все родители так поступают, когда переезжают в другую страну и пытаются там встать на ноги. Пихают своих детей в детские дома и интернаты. На передержку, да? На год? А может на десять? Так или иначе, тебе нечего здесь делать, Хисаши.       Айзава вздрогнул, ощутив, как воздух вокруг него раскалился. Казалось, что каждый из призраков практически дышит обжигающе горячим гневом, рядом с которым причуда этого мужчины – сущие искры, а пламя Старателя – мелкий костерок. Тот тоже, казалось, почувствовал какое-то напряжение в воздухе. Он посмотрел на подростка и тряхнул кудрями.       - Это не тебе решать, Инко, поскольку наш сын достаточно взрослый, чтобы отвечать за себя. Давай, Изуку, пойдем сходим в кафе или в кино, – произнес он. – Я могу тебе рассказать про американских героев, с которыми я сотрудничал за эти годы. Ты же все еще любишь героев, не так ли? Конечно, любишь, ты же с младенчества был тем еще фанатиком. Более того – он понизил голос, а его глаза торжествовали, словно собирался использовать козырь, который Инко никогда не сможет побить – Моя фирма сейчас сотрудничает с самим Дэвидом Шилдом. Так что я всего в одном шаге от самого Всемогущего. И он мне помог достать совершенно эксклюзивную игрушку, которая появится в продаже только через месяц, – он показал пакет, очевидно будучи уверенным в том, что мальчик мгновенно бросится к нему в объятья только, чтобы получить его.       Тошинори почувствовал, что подросток, напротив, сильнее прижался к нему и приобнял мальчика, ощущая тревожную пульсацию «Одного за всех» под его кожей. Но теперь он по крайней мере понимал, каким образом его отец узнал о том, что он преуспел.       После того, как были объявлены результаты экзаменов, Яги похвастался достижением преемника самым близким ему людям – Дейву и Мелиссе. А дальше должно быть произошла встреча и случайное совпадение фамилий. Однако по всем признакам Мидория-старший не знал, что именно Тошинори сообщил Дейву об этом ребенке. И что он сам является Всемогущим.       - Ну давай же, Изуку, не заставляй меня ждать, – заметил мужчина, делая полшага вперед и протягивая к нему руку. – Бери поживее и пойдем отсюда.       Дыхание Изуку судорожно споткнулось, а зрение перекрыла резкая вспышка воспоминаний. Такое иногда случалось с ним наяву, когда он находился в сильном стрессе или сложившаяся ситуация слишком сильно повторяла что-то, что довелось пережить кому-то из его предшественников.       На мгновение он увидел белые волосы и протянутую руку. Не заботливую и не атакующую, а точно такую же – собственническую. Словно он был просто вещью, игрушкой, которую кто-то захотел купить. В его глазах потемнело.

***

      Айзава среагировал на чистых рефлексах. И то, главным образом потому, что он систематически занимался с ребенком и его причудой. Ему доводилось видеть подобное раньше. Поэтому он мгновенно отскочил в сторону и, захлестнув талию Инко лентой захвата, оттащил ее следом за собой.       - Яги, отпусти его! Сейчас же! – крикнул он Всемогущему, видя, что тело подростка начала покрывать энергия.       - Нет, Айзава. Я… - Тошинори не договорил, когда почувствовал, что его руки силой разжали и мгновение спустя его оттащили от преемника.       Хисаши наблюдал за тем, как худого блондина словно что-то невидимое отдернуло в сторону и он тщетно дернулся в попытке вырваться. Сам же Изуку остался стоять и он шагнул к нему, чтобы наконец забрать сына.       Голова подростка медленно поднялась, его глаза были полностью цвета расплавленного золота, а по его коже словно струился огонь, облизывая его тело и волосы. Тот сфокусировал на нем взгляд, окружающий их воздух как будто стал тяжелее. Земля, на которой он стоял, треснула словно от сильного жара.       - Ты не купишь меня, – голос подростка был глубоким и словно пронизывал всех насквозь, а присутствие стало подавляющим. – Никто не смеет назначать мне цену.       - Я – твой отец, – заявил мужчина, делая еще один шаг.       Энергия взметнулась и ударила вокруг. Хисаши судорожно взвыл, ощутив, как та обожгла его руку практически до кости, но при этом не оставила никакого физического следа. Тошинори сглотнул, ощутив, как несфокусированная атака остановилась буквально в нескольких сантиметрах от его собственной кожи. Если бы он был хоть немного ближе, его бы тоже зацепило.       - Ты – никто. И ты ничего не получишь, – голос, исходящий от мальчика, крепчал, когда он сделал шаг к мужчине, распространяя вокруг себя жар. – Прочь.       Хисаши на мгновение хотел возмутиться, но, открыв рот, ощутил, как окружающая его энергия обжигает его горло. И это при том, что именно эта точка в его теле самая неуязвимая для огня и жара вследствие его собственной причуды. Все его инстинкты кричали ему бежать и не оглядываться. Мужчина попятился от подростка, который был словно одержим, быстро скрываясь за воротами школы. Пожалуй, такое для его карьеры и пиара ему было не нужно.

***

      Было темно, а жар стер все прочие ощущения. Изуку едва был способен осознавать себя. Прикосновение прохладной руки было приятным и нежным, поэтому он сфокусировался на этом ощущении, позволяя этому происходить с ним. Он чувствовал, что, кто бы это ни был, он не стремился навредить ему.       Постепенно пришли и другие ощущения. Какая-то поверхность под собой. Кажется, это была земля и похоже, что он лежал на ней. Кроме головы, она была чуть приподнята и находилась поверх чего-то другого.       Что-то прохладное также коснулось его лица и ладоней. Но ощущения были иными по сравнению с тем, что он почувствовал в начале и все еще продолжал чувствовать в своих волосах. Ему даже показалось, что по его щеке стекла капля. Должно быть что-то мокрое.       Темнота начала медленно рассеиваться, словно сменяясь чем-то похожим на огонь. Изуку пытался восстановить в памяти случившееся. Что произошло? Кажется, кто-то сказал ему, что он его отец, и пытался дать ему что-то, чтобы он пошел с ним… Изуку внутренне вздрогнул, он не хотел к этому человеку. У него было все, о чем он когда-либо мечтал. Причуда, возможность учиться на героя, а главное - люди, которые искренне любили его и заботились о нем.       Он моргнул. Огонь также отступил и Изуку увидел склонившегося над ним Йоичи. Это его руки мягкой прохладой перебирали его волосы, а его голова лежала у него на коленях.       - Все хорошо, малыш, – мягко произнес мужчина. – Он ушел. И, я думаю, больше не вернется.       Слезы облегчения потекли у Изуку по щекам и Йоичи чуть приподнял его, обнимая и утешая. Его пальцы продолжали скользить в его волосах. Остальные предшественники тоже присели рядом, поглаживая и заземляя его. Позади он заметил свою маму и двух героев.

***

      Айзава, Тошинори и Инко осторожно перевели дыхание, чувствуя облегчение. Их ребенок вернулся. Они были весьма обеспокоены случившимся, когда, после побега Хисаши, Изуку просто остановился, глядя перед собой пустыми золотыми глазами. Энергия постепенно успокоилась, но сознание мальчика явно было где-то далеко.       Тошинори, как единственный из них, имевший ранее прямую связь с этой силой, помог остальным призракам опустить ребенка на землю. Тот не сопротивлялся, напоминая податливую куклу, однако его глаза следили за героем.       - Восьмой, – единственное слово сорвалось с его губ тем же голосом, так непохожим на его собственный.       - Да, да, – тихо ответил Тошинори. – Все хорошо. Он ушел. Девятый в безопасности. На него больше никто не покусится.       Ребенок не ответил, но позволил уложить себя. Йоичи опустился в изголовье, приподняв голову мальчика себе на колени, и осторожно начал поглаживать его волосы, с мягкой улыбкой глядя в наполненные золотым светом глаза преемника. Постепенно пульсация энергии и свечение начали угасать, словно впитываясь в тело мальчика.       Айзава вытащил небольшую бутылку с водой, которая была у него с собой, и намочил носовой платок, который одолжил у Тошинори. Не рискуя прикоснуться к ребенку, он протянул мокрую ткань Кудо, который благодарно кивнул, прежде чем начал обтирать руки и лицо мальчика.       Постепенно свечение становилось все слабее и за золотой пеленой стали проглядывать привычные зеленые зрачки. Спустя еще короткое время, ребенок моргнул, окончательно приходя в себя. В общем-то буквально.

***

      Дыхание Изуку постепенно успокаивалось, а слезы уже не так активно струились по его лицу. Он поднял взгляд на стоящих чуть в стороне людей. На глазах его мамы тоже были слезы, а Тошинори и Айзава явно испытывали значительное облегчение от того, что ситуация наконец разрешилась.       Изуку протянул к ним руку, чувствуя потребность в том, чтобы и они тоже были рядом с ним. Они подошли и опустились на землю, переплетая свои руки с его. Он глубоко вздохнул, ощущая себя цельным.       Здесь и сейчас с ним были все, кем он дорожил и кого любил. Те, с кем была переплетена крепкими узами его собственная судьба. И, погружаясь в сон, Изуку хотелось верить, что эти узы никогда не будут разорваны. Сколько бы ни прошло времени… Мягкое тепло в его груди словно служило безмолвным обещанием защищать их. Что бы ни случилось.