Глава 1

— Артур Конан Дойл. — Что? — Артур Конан Дойл, — чуть приглушив голос, говорит Гермиона. — Он написал «Приключения Шерлока Холмса». — Приключения… подожди, — Гарри непонимающе моргнула. — Холмс? — Да. Шерлок Холмс, детектив, у него еще друг — доктор Джон Ватсон. Ты не знала, Гарри? По этому произведению даже фильмы снимали! Гарри на самом деле впервые слышала. Нахмурившись, она покачала в отрицании головой, внезапно почувствовав стыд. Не ее вина, что родственники не особо заботились о ее кругозоре. Да и сама она в детстве не любила читать книги, а телевизор вообще запрещали смотреть. — Нет. А…? — Майкрофт Холмс — старший брат главного героя. Гаррет Поттер недоверчиво смотрит на Гермиону Грейнджер и торопливо натягивает рукав, стараясь скрыть запястье. Не то чтобы она стеснялась Гермиону, совсем нет, просто внезапное чувство дискомфорта потребовало спрятать имя своей родственной души от лучшей подруги. Да и вообще от всех. — Может, его родители фанаты? — слабо смеется она, неловко улыбаясь. — Ну знаешь… Гермиона выглядит усталой, но одновременно мягкой и заботливой. Ее темные глаза глядят как-то сочувствующе, болезненно. И Гарри понимает. — Иногда… — Гермиона запинается. — Иногда мы рождаемся не в том веке. Или, если углубиться в труды Георг… — Короче, Гермиона. Она запинается. — Не в том мире. Теория, у которой нет доказательств. Никаких. Вот. Гарри натянуто улыбается, а после коротко и вымученно смеется. — Ну не настолько же я невезуча, да? Просто мой соулмейт — несчастная жертва фанатства своих родителей. Гермиона подхватывает натянутый смех. — Может, и так. Я бы не удивилась. Майкрофт Холмс… о, тебе стоит почитать эту книгу. Я попрошу родителей прислать ее совиной почтой. Думаю, тебе понравится. И… — Гермиона, — Гарри закусывает губу, все еще сомневаясь, стоит ли ей спрашивать, ведь имена соулмейтов — личное дело. Очень личное, и то, что подруга случайно увидела ее имя из-за неосторожности Гарри, не дает ей никакого права требовать ответную откровенность. Рон Уизли на запястье Гермионы вряд ли бы был врагом. Так же, как и Том Риддл на запястье Гарри после той истории с дневником и Тайной Комнатой на втором курсе не тот, с кем она пройдет огонь и воду. Хотя Гарри не хотелось в это верить очень долго, но все же… Том Риддл — это Волан-де-Морт. И к счастью, его имя очень неплохо попортил Василиск. У Гермионы гаснет улыбка. Темные глаза отражают языки пламени позднего камина, что тускло освещает пустую гостиную Гриффиндора посреди ночи. Казалось, она колеблется. И Гарри, которая куталась в одеяло и пыталась хоть как-то разгадать тайну золотого яйца, отобранного в первом этапе турнира у дракона, хочет перевести тему и не заставлять Гермиону испытывать неловкость из-за ее вопроса. Соулмейтов принято скрывать. Дабы не вводить других в заблуждение. Или… да много этих самых «или». Но Гермиона криво улыбается, касается специального браслета на левой руке, считай туго затянутого наруча от запястья до локтя, и ослабляет шнуровку. У Гарри мелькает мысль, что имя возможного врага, вероятно, Гермиона очень не хочет показывать посторонним. И оно, это имя, наверное, большое… Беллатриса Лестрейндж. У Гарри бегут мурашки. Она знает, кому оно принадлежит. Гермиона, рассматривая резкие, как будто вырезанные на своей руке буквы, и тихо говорит: — Знаешь, Гарри… я ее боюсь. Ни разу не встретив, я ее безумно боюсь. Не знаю почему, просто это имя… А с Роном не так. Гарри не знает, что ответить, отворачивается и натягивает свои браслеты на запястья, закрывая имена. Том Риддл… на втором курсе она почти поверила, что он родственная душа. Они так долго переписывались в дневнике. Смотря на имя «Майкрофт Холмс» сейчас, Гарри не ощущала ничего. — Гермиона… — Знаешь. Есть теория, что на самом деле люди, имена которых у нас появляются, не являются по определению нашими врагами или союзниками. Мы и они… сами выбираем, кем быть в жизни друг друга. А эти имена — скорее подсказки, знаешь? Что этот человек повлияет на твою судьбу. Но в какую сторону, никто не может предсказать, так как все относительно. Были случаи, когда все соулмейты становились врагами, союзниками, двое против одного, все против всех. Поэтому ты не… — Очаровывайся, чтобы не разочаровываться? — хмыкает Поттер. — Просто живи свою жизнь, — неловко заканчивает Гермиона. Гарри уныло кивает головой. Между ними виснет мягкая тишина. Кот Живоглот прыгает на диван, устраиваясь рядом с Гарри, у ее бедра, требуя ласки. — Как скоро твои родители смогут прислать книги? — Думаю, к выходным, — улыбается Гермиона куда более расслабленно. В эту ночь они разбрелись по кроватям поздно. И разгадку золотого яйца так и не нашли. Годы спустя имя Беллатрисы Лестрейндж перекрыл безобразный шрам. Резкие, крупные, вырезанные с особой жестокостью буквы скрыли его под собой. Оставив только одно слово, полное презрения и ненависти. «Грязнокровка». Гарри Поттер же, когда они грабили банк, повредила руку — обожгла ее раскаленным золотом так сильно, что Гермионе пришлось срезать кожу. Впоследствии образовался шрам, перекрывший имя человека, с которым будет связано судьбоносное событие. Когда ее руки стали чисты от имен, Гаррет Поттер почувствовала лишь облегчение.