Глава 2

Много лет спустя мисс Гарриет Маргарет Лили Поттер устало курила, сидя в кресле, вытянув ноги на пуфике и откинув голову на высокую спинку, покрытую бархатной обивкой. В предрассветных сумерках дым от ее сигареты поднимался к потолку и белесым туманом плыл по комнате. Захламленная гостиная дома, что достался ей в наследство от крестного отца, выглядела как рабочий кабинет не то какого-то неаккуратного исследователя, не то человека в высшей степени неряшливого и погрязшего в пороках. Курение, алкогольная зависимость и рассеянность — все это можно было бы приписать ей, только взглянув на место ее обитания. Да и на саму Гарри в ее худшие дни. Тяжелые шторы частично закрывали окна, в воздухе и на лакированных поверхностях мебели, не заставленных разными предметами, витала и оседала пыль. Даже тянулась рваная паутина, а если присмотреться внимательнее, можно разглядеть между мутными склянками с какими-то сыпучими веществами зависшего в неподвижности паука величиной с ее ладонь. В гостиной мрачно. Воздух сухой и даже душный. Затхлый. На Гарри были домашние тапочки, легкие пижамные штаны и рубашка. Одежду она не меняла уже несколько дней, как и не посещала душ. Выглядела волшебница совсем неподобающим образом, но это, казалось, не вызывало у нее чувства дискомфорта. На лице были видны лишь отголоски усталости, разочарования и горькой досады. У Гарри снова не вышло. И идея, которая бросила ее в объятья лихорадочной работы на несколько дней, снова обернулась провалом. Не первым, но не менее болезненным, чем те, что были раньше. Очередное фиаско. Очередная неудача. Постепенно светало, но комната даже в сером утреннем свете выглядела убежищем какого-то сумасшедшего затворника, погрязшего в унынии. Из окон дома на площади Гриммо уже как восемь лет виднелась похожая, но абсолютно другая улица. А сам особняк, такой же невидимый для других, не посвященных в тайну, втиснувшийся невообразимым образом в пространство между двумя домами по адресу Клермонт-сквер, 25 и Клермонт-сквер, 26, по идее нужно было переименовать на местный манер. Правда, Гарри не знала, как именно правильнее будет записать на табличке у отреставрированного крыльца, которое для всех оставалось невидимым. «Клермонт-сквер, 25,5»? Клермонт-сквер… Платформа девять и три четверти, чтоб ее. Никто не видит, но она есть. Гарри стряхнула пепел с сигареты и настороженно подобралась, заслышав какой-то шорох и, кажется, отдаленно голос Критчера. Взгляд сам собой метнулся к стене, на которой висели старинные часы, и она вздохнула. Приподнявшись с кресла, наклонилась, дотянувшись до пепельницы, неспешно затушила сигарету. Тедди скоро отправится в школу… Вчерашняя ссора тут же неприятным воспоминанием возникла перед глазами. Малодушно, но пересекаться с сыном этим утром у нее не было желания. И почему-то ей казалось, что это взаимно. Боже, как же сложно с этими подростками. Ему ведь уже шестнадцатый год, да? Шестнадцатый… В почтовом ящике лежали переправленные из магловской квартиры письма и извещения, а купленный достаточно давно телефон, который пришлось расписать рунами, чтобы он работал в доме, успел надоесть звонками из школы за последние пару недель. Прогулы Тедди вышли за грань разумного, раз ответственные учителя даже в какой-то момент смогли преодолеть чары, отвлекающие внимание. Что ни говори, школа была хорошей. А вот ученик — нет. На кухне послышалось ворчание Критчера. В отличие от своих господ, этот домовик делал свое дело, вовремя прикидываясь слепым, глухим и немым. Опыт в семействе Блэк сказывался, вероятно. Скоро завтрак. — Критчер, — негромко проговорила в пустоту Гарри, зная, что домовик ее услышит: — Принесешь кофе в мою комнату. Он не ответил. Да ей и не надо было. Двери гостиной, уже давно превратившейся в ее кабинет, закрылись, ведомые жестом. Щелкнул замок. Вот уже восемь лет никто не смел входить в гостиную, кроме нее. Гостей у Гарри не было, а Тедди… обходил это помещение стороной.

***

Андромеда Тонкс, после того как узнала, что ее дочь погибла вместе со своим мужем, прожила недолго. А Гарри, которой предстояло что-то решать со своей жизнью, была просто не готова к младенцу, пусть и браво вцепилась в него бульдожьей хваткой и запальчиво убеждала всех, что справится. В том числе и с маленьким ребенком, как с которым обращаться она совершенно не имела понятия. Ей едва ли исполнилось восемнадцать, когда Гарри оказалась на пороге своего дома с чемоданом вещей и полным непониманием того, во что ввязалась. Ей помогали, это правда. Но также стоит признать очевидное — она взяла на себя слишком много, как бы ни кричала обратное. Гарри Поттер было всего лишь восемнадцать. У нее подорванное здоровье, проблемы со психикой, чувство вины, неоконченное образование в Хогвартсе и младенец на руках. С Тедди помогали очень много, больше, чем она могла бы просить и надеяться, но с остальным пришлось разбираться самой. Наследство, документы, судебные тяжбы с Гринготтсом, ребенок, учеба, экзамены, размышления о будущем… Помог Малфой. В благодарность за заступничество в суде и вообще за ее вовремя сказанные слова, скорее всего, Гарри не уточняла. Он просто однажды назначил встречу и привел к ней учителя, которому нужен был ученик. Чем Малфой подкупил или уговорил такого человека, как мастер артефакторики, Гарри не знала. Но проверку на талант и склонность прошла… с огромным скрипом. И звоном галеонов, очевидно. Ей не хватало знаний. Катастрофически не хватало. Но Гарри вцепилась в эту возможность, так как сам факт учебы послужил ей предлогом не появляться на публике, банкетах, приемах и других светских и не очень вечерах, где она не хотела быть. Гарри Поттер учится. Да-да, в другой стране. В том числе немецкому языку прямо в Германии наперевес со своим крестным сыном, что умудряется мешать французский, немецкий, латынь и английский в своем детском лепете, сияя разноцветными кудрями на очаровательной головке. Естественно, сразу ее в ученики никто не взял. Еще чего. До двадцати лет она подтягивала базовые знания, изучала языки, заканчивала Хогвартс, а после поступила на факультет артефакторики в Мюнхене и училась параллельно на дополнительных курсах, где путалась в специфических терминах из-за недостаточного уровня немецкого языка. Ей также недоставало знания математики и рун, поэтому она параллельно проходила дрессировку от своего мастера, который ее учиться в Германию и отправил. Рон в то время поступил в академию Аврората, а Гермиона — в Шармбатон на высшее направление, готовящее мастеров по чарам. Точнее, на два. На мастера чар и дипломата. С ее тягой к учебе… она могла потянуть два факультета сразу. Обучение же на дипломата очень тесно пересекалось с миром маглов, и потому к выпуску у мисс Грейнджер было бы целых три диплома. Два магических и третий о высшем магловском образовании. Гермиона и Рон поженились почти сразу после войны, правда, виделись, кажется, только по выходным. Но в принципе были счастливы. Рон, насколько знала Гарри, собирался поступать еще куда-то, возможно в тот же Шармбатон, но только после подтягивания французского с бывшей Флер Делакур, ныне женой его старшего брата, и активной практики этого же языка с Гермионой. Ему языки давались тяжело, поэтому он был частым гостем у Билла. Война для них окончилась, и они могли позволить себе жить своей жизнью. Хотя не так свободно, как могло показаться со стороны. Все они любили свою страну. Но клятвы, которыми их связали, приковали к Великобритании так надежно, что сбежать надолго бы не вышло. Полной свободы им не видать до конца дней. Да, их приставили к награде за их подвиг. Но также обязали дать присягу служить своей стране и королеве, на них надели ошейники патриотизма и верности, исключая любые риски. Какими бы они ни были. Герои должны оставаться героями у себя в стране и никак иначе. Королева, что награждала их орденами, приняла их клятвы. Вряд ли бы она когда-нибудь ими воспользовалась — у нее хватало своих людей, специально подготовленных для этих дел, выжившие только благодаря чуду подростки ей не слишком-то нужны. Но гарантия их верности была у нее в руках. Если бы что-то случилось… ей стоило только приказать явиться ко двору. Англия могла быть спокойна. И они тоже, так как королева пообещала взять под свой контроль магический мир — вся эта история не пришлась ей по душе. Она давала достаточно свободы и спокойно относилась к делам волшебников, но пора было пересмотреть границы и точки взаимодействия. Еще одного Темного Лорда английское правительство терпеть не собиралось. Что до остального и до их золотого трио… с остальным можно было смириться и спокойно жить. Просто почаще навещать родину и не ждать, пока клятвы начнут причинять боль. Жизнь текла своим чередом. Гарри между лекциями пыталась воспитывать Тедди. Тедди Люпин-Блэк был беспокойным и гиперактивным ребенком. Способности матери, Нимфадоры Тонкс, до странного интересно «переварили» болезнь отца, Римуса Люпина. И Теодор Римус Люпин родился ребенком… почти нормальным. Просто питал слабость к мясу, имел очень хороший нюх, слух и зрение, какие-то звериные инстинкты и интуицию. Ребенком он был порой агрессивным, с другими не ладил. Силу не всегда рассчитывал. А то, что еще и дар его в силу возраста оказался неуправляем, усложняло дело. В детском саду не приживался, да и, честно говоря, опасно его было оставлять с людьми ввиду того, что он маленький метаморф. Еще и склонный иногда проявлять звериные инстинкты. Разбираться с родителями покусанных детей Гарри устала уже на третий раз. С нянями было сложно. К чужим он привыкал долго, несмотря на то что рос чуть ли не в сумке с учебниками среди студентов. Неосторожных однокурсников, к слову, не раз кусал при попытке личного контакта. Гарри его обожала до невозможности. И приятели из университета даже шутили, что ее сыну не мешало бы тоже выдать в конце обучения диплом. Потому что так повелось: там, где Гарри, там и Тедди с ее обслюнявленной палочкой в зубах, стоило только отвернуться и проморгать манящее волшебное дерево, используемое как чесалка воспаленных десен и слишком острых для человеческого ребенка зубов. Но диплом она так и не защитила. И экзамен мастеру на подмастерье не сдала. Гарри облажалась, хотя это с какой стороны посмотреть, конечно, но… да. В конце концов, она действительно смогла разработать артефакт, который бы переносил использующего его человека к его «родственным душам». Если бы хоть кто-то из мэтров был свидетелем ее триумфа, она бы получила мастера. Если не магистра. Вот только не вышло. Тедди было семь, когда он, спеша поделиться какой-то своей радостью, забежал в гостиную, где Гарри оставила на столике чемодан с устройством, диплом, свою работу для сдачи мастеру и наброски черновиков, с которыми она думала предстать перед комиссией, после того как сдастся мастеру. На столике также был и неисправный маховик времени, найденный в закромах дома Блэк, чей принцип она изучала и частично использовала, занимаясь разработкой артефакта, между прочим, по специальному разрешению, которое ей выдали, установив, что сломанный артефакт не несет никакой угрозы. Это был редкий день, когда она заглянула на Гриммо вместе с сыном. Всю ночь Гарри готовилась и честно планировала оставить Тедди на Критчера в то утро, после чего порт-ключом отправиться в Германию. Ей хотелось все сделать идеально, а сын был уже достаточно взрослым, чтобы Критчер с ним справился. Она хотела показать и объяснить все на примерах. Чтобы ни у кого не возникло сомнений и… Это была случайность. Нелепость. Просто какой-то идиотизм. Тедди Люпин-Блэк запнулся, налетел на столик, опрокинул чемодан и едва не разбил голову. Гарри, как раз натягивающая на себя пальто, хорошенько прихорошившись и набравшись храбрости перед трудным днем, кинулась спасать сына от летящего на него стола. Палочка лежала на тумбе, времени не было, и она упала на пол, закрывая голову ребенка руками. Грохот, звон разбившегося стекла, порезанные у нее и у Тедди ладони, тусклый песок маховика, вспыхнувший артефакт в перевернутом чемодане. И стихийный выброс у напуганного ребенка в старинном, пропитанном магией доме, который сам являлся большим пространственным артефактом, чья история покрыта большой и мрачной тайной. Дом на площади Гриммо под номером двенадцать вырвало из улицы, из Лондона, страны, реальности и впечатало в другую… между двумя домами по адресу Клермонт-сквер, 25 и Клермонт-сквер, 26. Гарри Поттер шел двадцать пятый год, когда она запорола всю свою жизнь и, кажется, загубила жизнь своему крестному сыну самоуверенной идеей, которую решила воплотить в реальность вопреки предупреждениям. Начиталась о гениальных детективах и не только! С пространственно-временными артефактами нужно было работать в чертовом Отделе Тайн и с людьми, что могли бы остановить процесс! Подстраховать! Заблокировать! Но нет, она же такая умная! Гарри хотела как лучше. А вышло просто отвратно… Не было ни Хогсмида, ни Министерства Магии, ни Хогвартса. Была лишь другая реальность, где все это существовало в книгах. И фильмах. Чьи съемки проходили в соседнем доме! Про Мальчика-который-выжил! В чертовых книгах, проклятых фильмах, как «Приключения Шерлока Холмса» в… О котором в этой реальности книг Артур Конан Дойл не написал. Гарри Поттер и Тедди Люпин-Блэк, кажется, были единственными магами в этом чужом мире. Плюс один старый домовик и особняк благороднейшего и древнейшего рода Блэк. А в Лондоне… что же, в Лондоне появился очень странный дом. Которого не было. Артефакт сработал как надо. Одна беда — Гарри в течение восьми лет… не смогла его починить. Не смогла обратить все назад, как бы ни старалась. Потому что в этом мире волшебства в классическом представлении не существовало. Не было животных, растений, сырья. Не было того, что могло бы послужить для нее ресурсом. Отдельных магических слоев и карманов просто не существовало, их некому было сделать, незачем создавать, без нужды поддерживать. Не было экспериментов в химерологии, что могли бы развить животный и растительный мир. Магия разливалась в воздухе. Ее полно, но ничего, что могло послужить для классической школы, которую дало Гарри образование… Она побывала везде. Но та же печень дракона теперь ей не светила. И единственное, что волшебница могла предположить, найдя некоторые следы… если тут кто-то и был из магов, то они давно покинули этот мир. Кто знает, может Охота на ведьм вынудила их на этот шаг или что-то еще, но теперь… Они ушли. И достаточно давно. Куда? Неизвестно. Многие зелья недоступны. Некоторые материалы тоже. Все усложнилось в тысячу раз. Остался лишь дом. Магия. И Дары Смерти, которые почему-то решили последовать в другую реальность за своей хозяйкой. Гарри не знала, что делать. Не имела никакого понятия. Они были в этом мире совершенно одни. Единственные и, быть может, первые и последние маги. — Мам, я ушел! — раздался звонкий голос, эхом прокатившись по дому, хлопнула входная дверь, и она вздрогнула, выходя из своих невеселых мыслей. Гарри, стоящая у окна на третьем этаже с кружкой кофе, вздохнула, наблюдая за сыном через стекло. Тедди оглянулся по сторонам, ведомый привычкой, хоть и знал, что его никто не увидит, и дернул за смешной брелок на рюкзаке, перенесясь в купленную и зачарованную для этого дела квартиру на Бейкер-стрит. Квартиру, на которую никто и никогда не обращает внимания. Тедди Люпин-Блэк. Ее сын, которого она оторвала от его мира. Где он мог быть нормальным, мог жить не скрываясь. Где у него бы были друзья, семья, магия, Хогвартс… На себя Поттер по большей части всегда плевать. Но ради семьи она готова на все. Вот только сделать это «все» у нее не вышло.