Глава 8

Ранним утром, когда солнце только начинало неуверенно касаться своими лучами хмурого города, в любой момент готовое спрятаться за тучами, Гарриет Поттер неспешно прошлась по Клермонт-скверу. Соседи, да и в принципе прохожие, должно быть, еще спали, и потому Клермонт-сквер был безлюден и по-своему прекрасен. Честно говоря, мисс Поттер не сказать что спешила попасть домой. Она была задумчива, но больше же, конечно, в ней оказалось усталости. Слишком много часов Гарри провела без сна, а ночные приключения не способствовали ни душевному, ни физическому отдыху. Возможно, она стареет. Раньше ее хватало и на ночные прогулки по Хогвартсу, и на лекции с самого утра и до вечера. Но и к кровати она не спешила. Об этом говорила ее неспешная походка и нежелание воспользоваться аппарацией, быстро перенесясь к ступеням дома на Гриммо, 12. Виски раскалывались. Версия Гарри из прошлого развеялась, и требовалось время, чтобы уложить все в голове. К счастью, ничего особо отличающегося до определенного момента не было, и в черепе не возникла полная неразбериха. А вот Майкрофту Холмсу, скорее всего, основательно перетряхнуло мозги. Он явно не был привычен к такому вмешательству, Гарри же успела пережить достаточно, чтобы легко игнорировать головную боль и быстро адаптировать перевернутые мозги к новым реалиям. Она шла и, кажется, наслаждалась тишиной, прогулкой и какой-то пока еще непонятной «живостью». Жизнью, а не существованием, как сказали бы философы и мыслители. Азартом — как думала Гарри, поднимаясь по ступенькам к дому, толкая дверь. Для того чтобы войти, ей не нужно было стучать молотком в виде змеи. В конце концов, она хозяйка этого дома и… — Не поняла, — медленно проговорила Гарри, рассматривая светлую прихожую. Не было привычной мрачности и всего того, что должно наводить ужас на всяк сюда входящих. Такое ощущение, что кого-то ждали и стремились встретить с радушием. Но, кроме Гарри, встречать как бы некого? — Привет, мам, — мрачный голос Тедди раздался с лестницы второго этажа, пока Гарри с недоумением рассматривала убранство. — Как твое свидание? — Что, прости? — повернулась она к сыну. — Точнее, не так. Какое из них было удачным? С мистером Ватсоном? Или с тем странным типом? Ты серьезно думала, что я не почую твой запах и не догадаюсь, что ты использовала хроноворот? — Проверил? — хмыкнула Гарри, отдавая Критчеру пальто. Мальчик был смышленым и, вероятно, действительно все проверил. Домовик выглядел мрачнее, чем обычно. Гарри мысленно отметила, что позже ей надо будет его расспросить по поводу изменений в доме. Хотя некоторые догадки, нехорошие догадки, у нее уже были. — Конечно. Ты раздвоилась. Элементарный вывод. — Хвалю за наблюдательность. Но это были не свидания. — А что? Что случилось, раз ты притащила с собой в прошлое еще и этого… что должно было произойти такое, раз… — Твой неуместный героизм, Теодор Римус Люпин, — прозвучало резковато, но Гарри лишь устало прикрыла глаза. — Впрочем, это события, которые уже не случатся. — Расскажи! Гарри посмотрела на сына из-под прикрытых ресниц. — Попозже. Сейчас я устала. И ты, должно быть, тоже не спал всю ночь. Сегодня можешь не идти в школу. Критчер! — позвала она домовика, направляясь к себе в комнату. — Разбудишь меня в два часа дня! И да, что произошло с домом? — Дом живет своей жизнью, хозяйка Гарри. Вне времени, вне пространства… Ему понравился гость, которого здесь никогда не было, хозяйка. Гарри тяжело вздохнула. Еще и с домом разбираться… проклятое наследство!

***

Шторы закрывали окна в спальне Гарри постоянно. Это уже было привычкой, возможно очень нехорошей, так как засыпать и просыпаться без понимания, какое время суток, не самый здоровый выбор в жизни. Кстати о сне… давно она не спала спокойно. Ей не снились кошмары, вовсе нет. Ей снились просто воспоминания, от которых она просыпалась уставшей и разбитой. Возвращаться в прошлое во снах было очень приятно, но просыпаться в действительности не хотелось. Жить не хотелось. Прошлое держало слишком крепко. Но сегодня снов не было, и Гарри долго лежала, рассматривая полог кровати, раскинув в стороны руки. Проснулась она раньше, чем приказала Критчеру ее разбудить, и поэтому было время просто лежать и размышлять о своей жизни. Гарри встретила еще одного человека, который каким-то образом должен повернуть ее жизнь. И внезапно для себя обнаружила, что ей бы хотелось ее повернуть. Перевернуть. Ввязаться во что-нибудь, выплыть из этого отупляющего состояния безнадежности хоть ненадолго. Но и кинуться в приключение, нырнув с головой, она не могла себе позволить просто потому, что была не одна. Был еще Тедди, который, несмотря на свою смышленость, оставался недостаточно взрослым, чтобы бросить его на произвол судьбы. Поэтому даже это приключение обещало быть недолгим и разрешиться буквально к вечеру. А после все должно встать на свои места. Правда, придется еще найти Тедди новую школу, но это мелочи. Они оба благополучно исчезнут с шахматного поля еще не развернувшейся битвы. Хорошо, что у Тедди нет соулмейта. Это действительно был дар — отсутствие человека, которого навязывает судьба и сама вселенная. Еще и такого, что не поймешь — друг он тебе или враг. А если вспоминать слова Гермионы, являющегося и тем, и другим одновременно. Гарри перевернулась на другой бок и подперла голову рукой, лениво разглядывая комнату. Нужно было вставать. Пока она сонно и лениво одевалась, решая, что будет делать в ближайшее время, стрелки часов успели пробить час дня. Небрежно собрав на голове волосы, она вздохнула, принимая решение. «Гретель» Гарри, пожалуй, отпишет Миранде. Новая жизнь, новый бизнес. Можно было бы еще переехать, но ее дом при всем старании найти все равно не смогут. Направляясь вниз, она притормозила у комнаты сына. И после недолгих раздумий решила все же заглянуть к нему в спальню. Разговор с Тедди откладывался на следующий день. Подросток спал сном мертвеца и не проснулся, даже когда она зашла к нему. Хотя обычно его сон был крайне чутким. Сейчас же, перестав контролировать свои изменения и расслабившись, чувствуя себя в безопасности, он выглядел иначе. И дело не только во внешности. Исчезла эта подростковая резкость, порою капризность и язвительность. Спящий ребенок был очень мил. К сожалению, только когда спал, уткнувшись носом в подушку. Гарри знала, что Тедди по-детски пытался быть похожим на отца и мать, упорно корректируя свою внешность и демонстрируя характер. Вот только все это временное, она это понимала. И он это понимал. Настоящее лицо Тедди Люпина оставалось неизменным. Он был любопытен, добр, храбр. Имел большой талант и перспективы. Живой ум. В конце концов, он прекрасно говорил на четырех языках и свободно на них же читал. И это не считая еще староанглийский и руны, которым его учила Гарри. Тедди был умным ребенком. Просто ему нужно вырасти, и Гарри старалась дать ему эту возможность. Но иногда хотелось взять розги. Критчер предлагал семейный кнут для наказаний, что оставлял шрамы, но это, по мнению Гарри, чересчур сурово. Хотя… Тедди, к счастью, не был настолько бунтарем, как Сириус или Беллатриса. Судя по оговоркам, что первый, что вторая отхватили от родителей подобное наказание в свое время. По подушке разметались черные кудри, частично упавшие на щеки. Гарри убрала завитки, которые Тедди настойчиво делал прямыми своими способностями. Она не уверена, но, кажется, Нимфадора занималась тем же, из-за чего имела некоторые проблемы и комплексы. Мало кто бы хотел походить на тетку, чье имя заставляло вздрагивать половину Магической Британии. Тедди Люпин был странной смесью Беллы и Сириуса. Темные синие глаза, черные кудри, светлая кожа, чуть длинноватый нос Римуса, который с возрастом перестанет так смотреться на худощавом подростке. Черты отца в нем также проявились в виде каких-то жестов и в выражении глаз. Когда Тедди не дурачился, он мог смотреть крайне проницательно и даже пронизывающе. Взгляд его становился спокойным, до боли напоминая Римуса Люпина. Но все же характер матери и родственников по материнской линии в нем преобладал. И потому Тедди был бойким, неугомонным и невероятно деятельным, стремящимся куда-то ввязаться и устроить суету. Живя столько лет в доме Блэков, Гарри не могла не оставить без внимания тот факт, что, скорее всего, «древнейшие и благороднейшие» не отличались спокойствием. Нет, они держались степенно, но… даже будучи картинами, в какой-то момент могли сцепиться не на жизнь, а на смерть. И словесная дуэль или, скорее, бойня стенка на стенку могла перерасти в сходку на огромной — во всю стену — картине, которую специально для этого повесили в отдаленной части дома. Звучало это нелепо, но… нарисованные родственники могли с успехом метелить друг друга, если очень сильно хотели этого. Поначалу Гарри не обращала на эту странность внимания. А когда обратила, то даже испытала страх. Ненадолго. Потому что ничего подобного в Хогвартсе не было. Более того, осторожные расспросы показали, что картины в других поместьях, домах и особняках не могли устраивать подобное. Но в доме Блэков это было возможно. И именно эта странность стала первым звоночком в необычности доставшегося наследства. Блэк. Темные маги, живущие целыми поколениями. Именно они заложили когда-то площадь Гриммо в ее мире, именно их боялись за неуемный нрав и как будто отсутствие страха смерти. Если Блэк выходил на поле боя, зная, что он последний, то Адское Пламя, в котором он сгорит, — это самый простой финальный аккорд его жизни. Дом на Гриммо, 12… был живым. Гарри поняла это далеко не сразу. И не сразу сообразила, что «Гриммо» — это не название площади. «Гриммо» — это его имя. Имя, с которого и началась эта самая площадь. И в доме, имеющем собственное имя, целыми поколениями жили… некроманты. До определенного момента. А потом они утратили этот дар. И крепость, что служила им домом и защитой, в какой-то момент обернулась против них. Гарри Поттер же, выигравшая в лотерею между жизнью и смертью, обладательница Даров Смерти, оказалась наследницей родового… склепа. Ну или усыпальницы, в которой жили некроманты. Роскошно жили. Потому что из Блэков никто и никогда не уходил из этой жизни и не приходил в нее, не оставив кусочек своей души и плоти в этом доме. Исключением, как ни странно, стал Сириус, который упал в Арку Смерти. А не то бы тоже от него остался только портрет, и не было даже могилы. Все бы ушло в дом. Крестный избежал одного из семейных ритуалов, который проводили уже несколько поколений неправильно, из-за чего у некоторых членов семьи съезжала крыша. Сбежал из дома, хлопнув дверью, в период подросткового бунта. Правда, заключение в Азкабане не прибавило ему здравомыслия, но он хотя бы не сошел с ума окончательно. Сириус Блэк завещал поместье некромантов своей крестнице. Ну а Гарри обнаружила или, точнее, полностью осознала масштаб сюрприза в виде огромного темного артефакта величиной с дом уже после перемещения в этот мир. По всем расчетам, то, что они с Тедди невольно устроили, должно было их убить и разнести на частицы вместе с домом. Но Гриммо их сберег. По сути, спас. Он ненадолго очнулся от сна, наведенного еще Сириусом, не успевшим толком рассказать о доме. Гриммо помог им и вновь уснул, потратив много сил, но теперь… теперь он проснулся, и Гарри предстояло с ним познакомиться. Более тесно, чем ей бы хотелось. Но ничего не поделать. Придется разбираться с сущностью, которую род Блэк поколениями кормил частичками своей души и магии. Гарри проводит рукой по кудрям спящего Тедди и уходит, тихо прикрывая дверь. — Мне нужно будет сходить по делам, а после мы с тобой поговорим, Гриммо, — говорит она негромко в пустоту коридора. — Присмотри за Тедди. Дом, притаившийся, наблюдающий за ней, едва заметно вздохнул. Незнакомец с одной из картин, с черными-черными глазами, выглядящий как молодой парень, кивнул и исчез. Вместе с резной рамой. На секунду Гарри замирает, занося ногу над ступенькой, а после хмыкает и продолжает спускаться вниз. Кажется, теперь их четверо. И Гарриет Поттер очень надеется, что четвертый проснулся не от того, что его разбудил кандидат в пятые жильцы. Хотя это было бы забавно. Но похищать само Британское Правительство… нет, ну она не настолько Блэк, чтобы творить подобные безумства. А впрочем, она Поттер. Может быть, это страшнее. Посмеиваясь, Гарри спускается в гостиную и осматривает помещение. В камине мирно горит магический огонь, вещи лежат по своим местам, как она их и оставила. В этой линии времени не было нужды встречать гостя, поэтому вокруг привычный хаос. Безобразие и бардак — сказали бы ее учителя. Нужно все же прибраться. Но попозже. Пожалуй, она перенесет все это в кабинет у библиотеки. — Критчер, обед готов? — Да, хозяйка. — Отлично. Приготовь мне одежду. Магловскую, ту, в которой я вчера ходила гулять. — А может, ту, в которой вы вернулись? — вздохнул старый домовик. — Платье было чудесным… а ридикюль! — Нет, лимит платьев в этом месяце исчерпан. Приготовь брючный костюм.