Часть 29

— Аааа! — Лера закричала, когда у нее начались очередные схватки. Она закрыла глаза и изо всех сил вцепилась в руку Вадима, чувствуя, возможно, самую сильную боль, которую она когда-либо испытывала. — Скоро должна подействовать эпидуральная анестезия, Лера, — сообщила ей одна из медсестер, — это займет минут десять-пятнадцать, так что продолжай глубоко дышать. Разговор с партнером обычно помогает, но если ты чувствуешь, что это заставляет тебя еще больше волноваться, просто попробуй откинуться на спинку стула и расслабиться… — Я не могу этого сделать, Вадим, — она покачала головой из стороны в сторону, и по ее щекам покатились слезы, — О боже! Это больно! — Конечно, ты сможешь, Лера, — Вадим наклонился вперед, положив их соединенные руки ей на грудь и прижавшись лбом к ее лбу, — у тебя все получится, солнце, — прошептал он, нежно проводя рукой по ее волосам. — Что, если я не смогу? — спросила она. — Этого слова нет в твоем словаре, помнишь? — поддразнил Вадим, пытаясь ослабить ее давление смешком, — ты потрясающая, Лера, и это только докажет мне, что ты еще более потрясающая, чем я уже думаю. — Это больно… — Лера застонала. — Я знаю, я знаю, — ответил Вадим, — я рядом, солнце, — пробормотал он, прежде чем поцеловать ее в лоб, — я бы сделал все, чтобы ты это не чувствовала, если бы мог, но, к сожалению, это невозможно. — Вадим! — она схватила его за рубашку и притянула к себе, крепко вцепившись в темно-серую ткань и держась за его руку, когда, казалось, очередная схватка охватила ее тело. — Дыши, Лера, — велел он, — отвлекись от боли и дыши… — тон Вадима был тихим и нежным, обеспечивая ей все необходимое утешение, но ему было неприятно видеть ее в такой сильной боли и отчаянии, — ты справишься, Лера. Я знаю, ты сможешь, — обняв ее, он еще раз поцеловал в макушку, вдыхая аромат ее шампуня с ароматом вишни, который он так любил. — Господи, я не хочу рожать, — плакала она. — Боюсь, пути назад уже нет, Лера, — сказал он, — но как только все это закончится, у нас на руках будет наша маленькая девочка… Разве это того не стоит? — Наверное, — пробормотала она. — Лера, дыши глубже, — Вадим обнял ее одной рукой за плечи, держа их лица близко друг к другу, пока акушер-гинеколог давал Лере все инструкции по родам. — Скоро ты почувствуешь следующую схватку, и мне нужно, чтобы ты потужилась, — сказала ей рыжеволосая женщина-врач. — Послушай, Ланская, ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю, — мягко сказал Вадим, — я знаю, ты справишься, потерпи немного. — О боже мой! — Лера воскликнула. — Ты должна тужиться, Лера! — ее акушер-гинеколог подбадривающе посмотрела на нее. — Я не могу, — простонала Лера, откидывая голову назад от боли и разочарования, — я не могу этого сделать, Вадим, — она повернулась к мужу. Больше всего Вадима беспокоили слезы в ее глазах и постоянные заявления о том, что она не может этого сделать. — Аааа! О боже мой! — она закричала, даже не осознавая, насколько он был близко и как громко это, должно быть, прозвучало для него. — Тужься, Лера, тужься, — подбадривал Вадим, — давай, малыш, — одна его рука все еще играла с ее волосами, в то время как другая была зажата между ее руками, когда она пыталась тужиться. Какое-то время он не чувствовал своих пальцев, и даже костяшки пальцев Леры побелели из-за того, как крепко она их держала. — Хорошо, Лера, — начала доктор, — дыши глубоко. Вадим, попробуй подышать вместе с ней, прежде чем начнутся следующие схватки, — предложила она, — как только ты это почувствуешь, тужься изо всех сил, Лера. Если тебе нужно сделать еще один вдох во время схватки или если ты чувствуешь, что это придаст тебе больше сил, тогда сделай это, но мне действительно нужно, чтобы ты тужилась сильнее, хорошо? — Зачем мы вообще это делаем? — пожаловалась брюнетка, свирепо глядя на мужа, она замолчала на середине предложения, когда почувствовала следующую схватку. — Ах! — она снова закричала, наклонив верхнюю часть тела вперед, чтобы использовать всю свою силу для толчка, как инструктировал ее доктор. — Я уже вижу ее головку, Лера. Убедись, что ты изо всех сил тужишься, когда почувствуешь следующую схватку, — сказала ей доктор. — У нас больше никогда не будет секса! — прошептала ему девушка. — Я думаю, это то, что должна говорить каждая женщина в это время, — Вадим издал тихий смешок, о котором сразу пожалел, когда глаза Леры встретились с его. — Ты пытаешься расторгнуть этот брак прямо перед тем, как наша дочь появится на свет? — спросила у него Лера, закатив глаза, задаваясь вопросом, как она могла убить его, находясь в таком уязвимом и болезненном положении. — Тужься, Лера, тебе нужно тужиться! — настоял Вадим, обменявшись быстрым взглядом с доктором. — Я так сильно тебя ненавижу! Ты понятия не имеешь! — она продолжила выплескивать свои эмоции на Вадима. — Давай, Лера, мы почти на финише! — воскликнула акушерка. — Я не могу, — захныкала брюнетка. — Можешь! — заговорил Вадим, он пристально посмотрел ей в глаза, прежде чем прижаться губами к ее губам, — вот и все, солнце, наша малышка почти здесь, и ей нужно, чтобы ты сделала один сильный и последний рывок. Ты можешь сделать это для нее? — Вадь! Боже мой! — Лера крепче сжала пальцами его руку, как будто его рука еще недостаточно онемела, и закрыла глаза. — Аааа! — закричала она, но прежде чем она смогла откинуться на матрас, она услышала то, что, безусловно, было самым необычным звуком, который она когда-либо слышала за всю свою жизнь. — Хочешь перерезать пуповину, папа? — спросила доктор. — Ты сделала это, солнце, я так люблю тебя, — Вадим страстно поцеловал ее в губы, прикрывая ее улыбку своей, прежде чем подойти к доктору, — она такая красивая, — слезы потекли по его лицу, как только он взглянул на свою малышку. Медсестра переводила взгляд с одного прибора на другой, когда потянулась к плачущей малышке сразу после того, как Вадим перерезал пуповину. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Вадим Лере, нежно проводя пальцами по ее скуле. — Я тоже тебя люблю, — она лучезарно улыбнулась мужу, прежде чем притянуть его к себе для еще одного поцелуя. — Поздравляю вас со здоровой малышкой, — сказала медсестра, подходя к ним с их маленькой девочкой, завернутой в белое одеяльце. — Ты отлично справилась, мамочка, — она улыбнулась Лере, прежде чем отдать их дочь ей на руки. — Она такая маленькая, — Лера повернулась к Вадиму, прежде чем дать волю собственным слезам. — Наша малышка, — тихо прошептала она, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее в лоб, и крепко прижимая к груди. — Она прекрасна, — Вадим осторожно провел рукой по ее голове, нежно касаясь все еще влажных и липких каштановых волос. — И она похожа на свою маму, — отметил он. — Именно так, как я и хотел. — Что значит «именно так, как и хотел»? — Лера хихикнула. Она все еще не могла понять, как можно испытывать столько радости и счастья, но она просто не могла перестать улыбаться и плакать, и она определенно не могла отвести глаз от своей дочери. — У нее твой нос, — сказал ей Вадим. — И губы, — добавил он. — Я надеюсь, что у нее тоже твои глаза. — У нас одинаковые с тобой глаза, Уваров. У нее твой цвет волос, — прошептала Лера. — Я люблю вас обоих больше всего на свете, — Вадим быстро поцеловал жену в губы, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать дочь. — Извините, — к ним подошла одна из медсестер. — Вы уже определились с именем? — Виталина, — сразу ответила Лера, назвав ее именем, которое они выбрали несколько месяцев назад. — Красивое имя, — улыбнулась им доктор. — Я не могу поверить, что у нас есть дочь, — пробормотал Вадим. Это был самый волнующий и страшный момент, который они когда-либо переживали, но они ничего не хотели менять, потому что у них на руках наконец была их малышка.

***

Спустя четыре года Лера сидела на диване, положив ноги на кофейный столик перед собой и держа ноутбук на коленях, потягивая, вероятно, уже третью или четвертую кружку кофе — она даже не могла быть уверена, так как проснулась в 4 утра, чтобы поработать над некоторыми проектами. Вадим был в Венеции на конференции по молекулярной биологии, а Лера делала все возможное, чтобы учиться и работать в часы сна их дочери, чтобы она могла проводить как можно больше времени со своей дочерью в течение дня. Было всего семь часов, так что у Леры было еще несколько часов, прежде чем четырехлетняя девочка проснется. — Ты что, издеваешься надо мной? — прикрикнула Лера, когда ее ноутбук внезапно выключился. Она работала над одним из предложений почти час, когда экран стал черным. — Черт! — Она поставила кружку на кофейный столик и начала стучать по клавишам сильнее, чем следовало бы, но ноутбук просто не включался снова. — Черт, — Лера подскочила с дивана, когда услышала тихий и сонный голос позади себя. Ее ноутбук упал на пол, и в итоге она сбросила кружку со стола, когда опускала ноги, разлив кофе по всему серебристому ноутбуку. — Черт! — Лера застонала, глядя на ноутбук, но прикрыла рот рукой, когда ее взгляд упал на маленькую девочку у подножия лестницы. — Чьорт! — хихикая, повторила Виталина, которая проходила через фазу, когда она повторяла каждое слово, сказанное ее родителями, и в этот момент Лера удивлялась, как она умудрилась так сильно облажаться еще до начала дня. — Нет, нет, нет, — Лера в отчаянии покачала головой. Переводя взгляд с Виты на ее, скорее всего, мертвый ноутбук, она размышляла, о какой проблеме позаботиться в первую очередь. — Это действительно плохое слово, принцесса, — она обошла диван, направляясь к своей девочке. Четырехлетняя девочка стояла на последней ступеньке лестницы в пижаме с пирожными и тапочках с цветами, держа в одной руке плюшевого жирафа, а другой таща свое любимое одеяло. Глаза Виты все еще были немного сонными, а волосы растрепаны, каштановые пряди торчали во все стороны. — Ты никогда не должна произносить эти слова, Вита, — Лера прижала ее к правой стороне тела, наклонившись, чтобы поцеловать ее. — Но ты это сказала, — пожала плечами Виталина. — Мамочка не это имела в виду, — Лера совершенно не знала, что сказать, ее сердце с каждой секундой колотилось все сильнее, пока дочь смотрела на нее. — Такой красивой девушке, как ты, не следует произносить эти слова, принцесса. Вернувшись к большому дивану, Лера вернулась на свое место прямо посередине и усадила Виту на ноги, прежде чем притянуть ее к своей груди. Она провела рукой по длинным прядям девочки. — Ты красивая, и ты это сказала, — Виталина склонила голову набок, бросив на маму вопросительный взгляд. — Это не оправдание, Виталина, — тон Леры был серьезным. — Я не должна была этого говорить, и ты тоже не должна была этого говорить. — Почему нет? — интересовалась маленькая копия Леры, но по характеру она явно была дочерью Вадима, хотя Вадим говорил, что она вся в нее. Лера глубоко вздохнула, пытаясь придумать объяснение, подходящее для четырехлетнего ребенка. В такие моменты ей хотелось, чтобы здесь был Вадим, потому что он точно знал бы, что ей сказать. — Потому что это действительно плохое слово, Виталина, — ответила Лера. Вероятно, это было худшее оправдание, которое она могла выбрать, потому что она знала, что маленькую Уварову это не устроит, но это, по крайней мере, даст ей немного времени, чтобы придумать что-нибудь получше. — Тогда почему ты это сказала? — Виталина уставилась на нее. — Знаешь, папочка не будет счастлив, когда узнает, что ты говоришь плохие слова, — покачала она головой. — Вот почему мы не расскажем об этом папе, — проговорила Лера, ведь из-за ее бурных эмоций одним вечером их дочь прекрасно разучила все прелестные маты, когда Лера обожглась на кухне. Она действительно думала, что у нее есть по крайней мере еще пара лет, прежде чем нахальная сторона ее дочери решит взять их не самые приятные стороны характера, стоит признать, что Вадим и Лера это невероятно ядерная смесь. — Ты собираешься солгать папочке? — глаза малышки расширились, а челюсть отвисла. — Нет, конечно нет! — Лера поднесла руку к лицу, мягкими круговыми движениями потирая висок в попытке немного снять напряжение. Иногда она забывала, какую часть своей ДНК унаследовала Виталина. Это заставляло ее удивляться, как Вадим мог быть таким терпеливым и спокойным по отношению к ней каждый раз, когда ее избалованная и нахальная натура переходила в действие. С Лерой определенно было нелегко иметь дело, и Виталина с годами доказывала, что она такая же упрямая, как и ее мама. Теперь у Вадима есть не только Лера, но и ее копия с таким же трудным характером. Но Вита безусловно была лучшей версией Леры. Однако Вадима не было всего три дня, и Лера, будучи Лерой, вероятно, только что научила свою дочь ругаться матом второй раз. — О Боже, — пробормотала Лера, — хорошо, — она наконец повернулась к дочери, прежде чем продолжить, — Мы не лжем папе. Мы просто не говорим ему, что это произошло, потому что мы с тобой разберемся во всем прямо сейчас. — Это очень похоже на ложь, — Виталина закатила глаза. — Почему ты так похожа на меня? — Лера пробормотала достаточно тихо, чтобы она не поняла. — Я не умею справляться с собой. — Что? — Она растерянно посмотрела на свою мать. — Ничего, детка, — Лера покачала головой. — Я пытаюсь сказать здесь, так это то, что ты не можешь сказать плохое слово, потому что это невежливо. Мама совершила ошибку, сказав это, — объяснила она. — Посмотри на меня, Вита, — попросила Лера, и маленькая девочка оторвала взгляд от своей мягкой игрушки. — Иногда мы злимся или расстраиваемся из-за чего-то и говорим то, чего не имеем в виду, — она провела большим пальцем по ее лицу, — но это не значит, что мы можем произносить подобные слова. У людей может сложиться плохое впечатление о тебе, а иногда ты можешь даже причинить людям боль, сказав это. — Хорошо, мамочка, — Виталина обвила руками шею Леры, прижимая своего жирафа к лицу матери, когда та крепко обнимала ее. Лера сморщила нос, пытаясь отодвинуться от плюшевой игрушки, игриво постанывая, как будто Виталина слишком сильно ее сжимала. — Как ты относишься к походу по магазинам, принцесса? — Спросила у нее Лера. — Мне нужно заехать в торговый центр, чтобы купить новый ноутбук, — она мягко убрала пряди волос, падавшие ей на лицо, за ухо, когда Виталина теснее прижалась к ней. — Можно мне купить iPhone? — прошептала Виталина, уткнувшись в грудь Леры. — Нет, малыш, у тебя есть айпад, — Лера закатила глаза, смеясь над вопросом Виты. — Позвоним папочке, он уже проснулся и будет рад поговорить с тобой. — Да! — радостно воскликнула маленькая девочка. Виталина крепко держала своего жирафа одной рукой, а другой нежно обнимала Леру, ее маленькие ручки рисовали узоры на талии матери, пока они разговаривали с Вадимом, который за эти два дня уже успел очень соскучиться по своим девочкам