Глава VI: Клён

Погода сегодня на удивление была чудесной. Крисании так сильно захотелось отдохнуть и выйти на улицу, что она уговаривала пойти с ней и Рейстлина. Отношения между ними после того разговора выровнялись. Рейстлин пытался огрызаться, но в нем победило смирение. Оглядываясь на залитые солнцем деревья, Крисания никогда бы не подумала, что сможет просто так, без особых обязательств, стоять рядом с чёрным магом и наслаждаться этим прекрасным днём. Рейстлин был совсем рядом: стоял в тени одного из деревьев, облокотившись об ствол. Его глаза закрыты, но Крисания уверена, что он все равно следил за каждым ее движением. Во время службы в Храме Крисания привыкла, что ей надо контролировать свой шаг, доказывать свое звание «посвящённой», ревностной верой оберегать всех, кому нужна ее помощь. Сейчас же она чувствовала себя самой обычной девушкой, которая тоже нуждалась в определённых условиях. Вера в Паладайна в ней не иссякла и вряд ли когда-будь покинет ее душу и сердце. Крисания закрыла глаза, позволяя солнцу и лёгкому ветру ласково коснуться ее лица. Позади показалось, что Рейстлин едва слышно вздохнул. Но затем послышался шорох его одежд и постукивание посоха о землю. Крисания тут же открыла глаза и обернулась. Солнце, попавшее на золотую кожу Рейстлина, осветило место прикосновения и казалось, что его кожа сверкала в свете солнечных лучей как чешуя змеи. Невольно засмотревшись, жрица не заметила взгляда, который пробегал по ее лицу. Взгляд таких же золотых глаз внимательно изучал, словно от ее реакции зависело много. Рейстлин подал голос резко, и вся магия момента вмиг испарилась: — Мне нужно сказать кое-что тебе. Голос звучал спокойно: в нем не было капель яда. Но отчего-то все равно сердце в груди Крисании забилось сильнее. Между ними ещё оставались невысказанные слова и темы, поднимать которые необходимо, но больно. Что на этот раз Рейстлин скажет ей? — Я слушаю тебя, — Крисания села на рядом стоящую скамейку, что расположилась под самой кроной дерева, чья листва согнулась над землей. Рейстлин остался же стоять. Он смотрел ей в глаза, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь слегка тряслись кончики пальцев в зажатой руке на посохе. — Ты помнишь, что произошло в Замане? — почему-то в конце предложения глаза Рейстлина начали смотреть в сторону. Помнила. Крисания слишком хорошо и четко это запомнила. Особенно, когда Рейстлин закричал во все горло и почти сорвал голос и как Карамон встал между ними, загораживая собой жрицу. И свои клятвы Крисания помнила до сих пор. Ее лицо моментально вспыхнуло от стыда. Вряд ли Рейстлин спрашивал ее о чём-то другом. Рано или поздно они бы пришли к этому разговору, и как бы Крисании не хотелось, но именно сейчас настал подходящий момент. Если он скажет забыть об этом навсегда, она забудет. Скажет, что ничего, хорошо. Все будет именно так, как скажет маг. Слова о любви от Рейстлина она все равно не услышит, но это ничего страшного. Самое страшное это его безразличие. — Все не так, как тебе показалось, — глаза Рейстлина бегали из стороны в сторону. Неужели самый могущественный чёрный маг, перед именем которого трепетали все остальные, не мог посмотреть в глаза Крисании при таком разговоре? Быть может, они говорили о разных вещах? Нет, Крисания точно уверена: разговор об одном и том же событии. Но Рейстлин, такой недоступный, каким был Заман, сейчас больше походил на юнца, которого поймали за преступлением. Тот же бегающий взгляд, что можно заметить даже у провинившихся детей. Сердце в груди приятно кольнуло. — И что же?.. — лишь произнесла Крисания. Разговор давался тяжело не только ей, но и Рейстлину, — это было слишком очевидно. Не только Рейстлин был похож на ребёнка, но и сама Крисания, не хотевшая произносить ни слова. Неожиданно Рейстлин сел рядом. Аккуратно взял чужую руку и сжал в своей, перебирая пальцы. Такой нетипичный для него жест смутил их обоих. Крисания не знала, что ей ожидать дальше: очередной план и игру в пешку или же истинное желание, которое пересилило все остальное. Рейстлин медлил с ответом и до сих пор не смотрел ей в глаза. Маг такой же, как и жрица, но с разными цветами одежд. — Ко мне явилась Такхизис, — взгляд золотых глаз направлен куда-то вдаль, словно смотрел за горизонт. — И слова, не все, но адресованы ей, а не тебе. Рейстлин сжал ещё сильнее ее руку. Мир в это мгновение окрасился стольким яркими красками, которые Крисания до этого и не знала. Все в ее сознании было белым и золотым до встречи с ним. После мир стал черно-белым, а теперь казалось, что он приобрёл все возможные цвета. Стал таким, каким и должен быть. Легкость наполнила тело, а вместе с ней Рейстлин поднёс руку Крисании к своей груди. Ритм его сердца всегда отличался своей размеренностью, но сейчас жрица почувствовал, как биение чужого сердца ускорялось. Страшно было спугнуть этот момент. Словно все происходящее являлось неправдой: тела находились в Бездне, а умирающий мозг дарил картину, что все хорошо. Но Рейстлин был здесь, рядом с ней. Сжимал ее руку и даже поднёс непозволительно близко к себе. Подпустил. Сбросил свою маску, годами находящуюся на его лице. Позволил увидеть то, что не видел до этого никто. — Ты, — начал Рейстлин, как назло медленно повернувшись к ней. Его золотые глаза встретились с холодным цветом глаз Крисании, — прекрасная, как лёд. Холодная, как сталь. Надменная, как трон… В его проклятом взоре Крисания видела отражение слов. Все ее нутро в ответ тянулось к нему, с особой радостью подаваясь навстречу. С каждым словом Рейстлин оказывался все ближе и ближе… Расстояния между их губами почти не осталось. Крисания все ещё помнила, какими сухими были губы. Крисания уже закрыла глаза, готовясь к поцелую, который ждала так долго. Но в самый последний момент что-то сбоку рядом хрустнуло. Рейстлин моментально отстранился, возвращая себе прежний недоступный облик. Крисании лишь оставалось так и застыть в нелепой позе: ее рука, недавно зажатая на чужой груди, повисла в воздухе; глаза закрыта, а губы приоткрыты. — Я знаю, что ты здесь, — недовольно прошипел Рейстлин, но затем его тон сменился на более мягкий: — Выходи уж, раз пришёл. Жрице понадобилось несколько секунд, чтобы принять подобающий вид и успокоить свое сердце. Из-за дерева показалась макушка каштановых волос, а потом и ее обладатель. Карамон с безумно виноватым взглядом неловко вышел из своего укрытия. — Я случайно, честно… — сказал он, избегая смотреть на Крисанию. — Не хотел… Заместо ругани Рейстлин лишь рассмеялся. — Как иронично, что нам всегда мешают, — Рейстлин встал со скамейки и облокотился обратно на дерево, а затем поманил брата к себе. — Но на этот раз вмешательство приятнее. Крисания краснела вместе с Карамоном. Повисла настолько неловкая тишина, что длилась она достаточно долго. Каждый молчал о чём-то своём. Крисания боролась со стыдом, но все больше и больше в разум жрицы доходила истинная суть происходящего.  Рейстлин… Он не отвергнул ее. Да, слова о любви она действительно не услышит, но его действия доказали обратное. Крисания все ещё нужна ему. И не просто как ключ, открывающий врата, а как нечто большое. Как женщина, как возлюбленная.  — Карамон, где наш клён? — подал голос Рейстлин, и Крисания слегка дрогнула от неожиданности.  Его тон стал обыденным, и только сейчас она поняла, что с ней он говорил по-другому. Тогда в голосе мага таились нотки шепота, умиротворения и… страсти. Как же Крисания не смогла заметить этого сразу?  При вопросе Карамон как-то ещё больше сутулился.  — Я его срубил… — ещё никогда голос Карамона не звучал так пристыжено и виновно.  А Крисания вспомнила про этот клён, что братья посадили вместе. И как Карамон рассказывал, что срубил его, когда жрица впервые оказалась на пороге «Последнего приюта». Клён значил многое не только для Карамона, но и для Рейстлина, который не хотел признавать этого. А сейчас признал, только уже поздно. Крисания повернула голову на мага.  — Идиот! — зашипел Рейстлин, к которому достаточно быстро вернулось самообладание. Он лишь глубоко вздохнул: — Значит, посадим новый.  В короткий миг Карамон выпрямился, а счастье засияло на его лице. Рейстлин закатил глаза, смотря на брата. Но жрице показалось, что он тоже был рад. И в подтверждении ее мыслей Рейстлин подошел к Карамону, положил руку на его большое и мощное плечо, хлопая того, словно одобряя поведение ребёнка.  У Крисании нет родных братьев и сестёр. С названными братьями и сёстрами их объединяла вера, а не родная кровь. Жрице всегда было достаточно духовного родства с остальными. Но, глядя на близнецов Маджере, Крисания почувствовала укол зависти. Несмотря на все трудности, что пришлось пережить, они все равно любили друг друга и были готовы заслонить собой спину другого. Она как-то слышала, что у близнецов в их мире особая связь, которая позволяла им чувствовать брата или сестру на расстоянии. Сомнений у Крисании не было: это случай Карамона и Рейстлина.  Этот день являлся слишком хорошим, чтобы быть правдой.  Крисания поднялась, желая оставить братьев одних. Она чувствовала себя немного лишней, потому что частью этой семьи не была. Им многое надо обсудить без посторонних глаз и ушей.  Но, когда жрица сделала шаг, ее остановил Рейстлин:  — Останься, — попросил он. На душе разливалось тепло от таких нежных слов. Они в сто раз лучше поцелуя или плотских утех. Словно мёд сладко обволакивали тело. И как самое первоклассное лекарство на рану.  Крисания действительно осталась. Она молча сидела и смотрела на взаимодействия между Карамоном и Рейстлином. Когда они стояли рядом друг с другом, то можно заметить одинаковые черты лица. Впервые жрица поняла, как сильно они были похожи. За золотой маской Рейстлина невозможно разглядеть хоть что-то, но сейчас она трещала по швам.  Хватит ли ее сил, чтобы вылечить Рейстлина раз и навсегда? Сможет ли она избавить его от этих проклятых глаз? Вопросы, которые долго крутились в голове и не давали покоя, с новой силой засели в сознании. Крисания должна хоть что-то сделать из этого. Рейстлин заслуживал, чтобы хоть один из его недугов исчез.  Если надо будет отдать всю силу и веру, что таились в ней, Крисания это сделает без промедления. Больше нет преград для союза тёмного мага и светлой жрицы.  Так жрица и просидела, наблюдая за чужой жизнью, пока тело не устало сидеть. Немного заболели колени от долгого одного положения, и Крисания все же встала, чтобы прогнать неприятные ощущения.  — Я пойду, — коротко кивнул ей Карамон.  — И больше не тревожь! — в шутку бросил ему Рейстлин, слегка улыбнувшись, но быстро спрятав улыбку.  Маг и жрица снова остались вдвоём. Погода стояла все такая же хорошая, только солнце уже не так светило и грело. Где-то вдалеке послышалось пение птиц.  Рейстлин взял ее за руку, переплетая их пальцы. Посох был аккуратно положен на скамейку, словно ему не стоило видеть эту сцену. Крисания сжала пальцы в ответ.  Одна, две, три секунды. Ровно столько они смотрели друг другу в глаза, а потом их губы наконец соприкоснулись. Чужое сердце билось со своим в унисон. — Что теперь? — с неким трепетом задала вопрос Крисания.  Раз за разом она задавала этот вопрос себе, Рейстлину, но так и не получала на него ответ. Что теперь будет с ними? А с миром? Такхизис просто так оставит Рейстлина в покое? Крисания сомневалась в этом, и она уверена, что Рейстлин тоже не особо в это верил.  Он победил ее, но что будет потом? Такхизис никуда не делась. Напротив, богиня больше не заточена в Бездне, а у Бездны нет владельца. Мир изменится очень скоро, не успеют моргнуть люди.  — Все будет, как и прежде, — Рейстлин прикрыл глаза. Наконец-то он ответил.  Он не боялся перемен. Сам их нёс. Рейстлин был символом нового времени, которое скоро должно встать на место всего старого. И даже Паладайну придётся с ним считаться.  — Станешь новым богом? — произнесла Крисания.  — Не в этот раз, — усмехнулся Рейстлин.  Это было так странно слышать. Рейстлин не мог отказаться от власти. Даже любовь в его сердце не могла пересилить эту жажду. Но все же… не в этот раз.  — Одиночество, — внезапно проговорил он, убирая от лица выбившийся локон Крисании из причёски и заправляя его за ухо. — То одиночество, что подарила мне Такхизис, пока я был в ее власти. Оно дало мне больше, чем хотелось. И как бы я не хотел тебя отвергнуть, больше не могу.  Маска на лице Рейстлина окончательно треснула.  — Сколько же времени провёл ты один? — почему-то она не хотела знать ответ на этот вопрос.  Золотые глаза напротив сверкнули. Достаточно — так и читалось в них. Рейстлин отпустил ее руку и отвернулся.  — Вечность, — он остался стоять спиной к Крисании. — Но она закончилась, когда появилась ты.  Крисания молча подошла к нему и обняла со спины. Совсем недавно он шипел и брыкался в ее объятиях, а сейчас позволял стоять вот так просто рядом. Говорить больше не хотелось.  Больно осмыслить, что именно далось пережить Рейстлину, пока он спал. У Крисании до этого и так кровоточило сердце, а теперь оно заболело с новой силой. Все было позади, но последствия до сих пор преследуют их по пятам. Рейстлин вновь может закрыться в себе и не подпускать никого. Поэтому жрице осталось только верить, потому что вера в его руках — настоящее оружие.  — Ещё не поздно, — еле слышно прошептал Рейстлин и взял руки Крисании в свои.