Глава VII: Яд по венам

В этот день Тика разбудила Крисанию рано утром. Первым, что увидела жрица, когда открыла глаза, это встревоженное лицо Тики и бегающие туда-сюда глаза и беспорядочные рыжие кудри, обрамляющие ее лицо. Крисания без слов встала с постели и замерла в ожидании. За окном было уже светло, а раннее пение птиц слышалось отовсюду. Такое умиротворение, которое творилось на улице, никак не совмещалось с тем выражением лица, что было у Тики. Чем дольше Крисания смотрела на неё, тем сильнее начинало стучать ее сердце. Что это случилось? Что-то с Рейстлином? И где Карамон в таком случае? — Что… — начала было Крисания, но Тика мотнула головой, пресекая вопрос на корню. Неприятное чувство защекотало позвоночник Крисании: легкий холод так и окутал его. Ей казалось, что сейчас она услышит нечто настолько страшное, что перевернёт картину мира с ног на голову. Но долгие секунды настоящего тикали и превращались в секунды прошлого. В конце концов, Тика закрыла лицо руками, когда в уголках глаз показалась влага. — Они ушли, — только и сказала она. — Будь неладен этот Рейстлин… — Как ушли? — глаза Крисании широко распахнулись от удивления. — Когда? И, не дожидаясь ответа, она быстрым шагом прошла мимо Тики и направлюсь в комнату Рейстлина. Невозможно! Он не мог уйти. Не сейчас, когда все стало только налаживаться. Рейстлин здесь, в своей комнате, и конечно же Карамон подле него, как тому и положено быть. С каждым шагом Крисания почти переходила на бег. Вот уже впереди показалась заветная дверь, и она вбежала туда, ожидая увидеть… ничего. Тут было пусто. Только ее платье, которое испачкалось в крови настолько сильно, что пришлось его выбросить, лежало перед ней на кровати, будто никогда не пропадало. Сомнений не было: это точно оно. Сзади послышались тихие шаги, и тень Тики отобразилась на полу. Девушка прошла в комнату, смахивая остатки влаги с глаз. — Я так и знала, — ее тихий голос проникал в самое сердце Крисании. — Рейстлин не способен измениться. Он всегда был таким. Пользовался нами, как ему вздумается, и бросал, когда мы ему становились не нужны. А Карамон… — Тика в порыве гнева так стукнула по стене, что Крисании на секунду показалось, что вся таверна в этот момент пошатнулась. — Вечно бегал за ним, как преданная собака! Крисания сделала шаг к ней, чтобы приобнять и успокоить, но так и застыла, увидев испепеляющий взгляд напротив. — Не надо, — отмахнулась Тика. — Ты ведь тоже такая же, не так ли? Рейстлин бросит кость — и вы с Карамоном побежите за ней. «Пусть это и так, — подумала Крисания, но вслух ничего не сказала. — Но в Рейстлине тоже есть свет, а не только тьма, как кажется многим. Возможно, даже больше, чем можно представить.» — Ты не знала его раньше, — Тика обняла себя руками, и голос ее задрожал, — не видела, что он делал. Вот и сейчас мой бедный Карамон… в очередной раз повелся на его лживые речи. Где он теперь? В какую очередную опасную ловушку завёл его Рейстлин?.. — Я… — Крисания поначалу не знала, что ей сказать. Все сказанное Тикой отдавалось болью в груди. Она знала, что Рейстлина никогда не принимали. Знала, но все равно слышать об этом было больно. — Должно же быть объяснение! Они наверняка скоро вернутся, зачем им уходить и… Оставшиеся слова Крисания проглотила. Зачем Рейстлину уходить и оставлять здесь ее? В глубине души слова Тики, которые поразили ее сердце стрелой, находили свой отклик. Она права. Но не во всем. — Уходи и ты, — Тика вернула себе самообладание. — Пока есть возможность. Возвращайся к себе и забудь обо всем, как страшный сон. Ты же жрица Паладайна, ты справишься. Зачем тебе быть рядом с ним? Из противоречий рождалась вселенная — вспомнились Крисании слова Рейстлина. Именно поэтому она рядом с ним, а он рядом с ней. Извечные враги, которые нашли в друг друге что-то, что заставило их остаться рядом. Жрица лишь покачала головой в ответ. Нет, она никуда не уйдёт. Она останется здесь и будет ждать. Необязательно должно произойти что-то плохое, чтобы близнецы ушли, не предупредив никого. Вчера так все было хорошо… словно израненную душу помазали мёдом. Ничего не предвещало беды. А ведь ее и не было на самом деле. Ладно, Рейстлин мог уйти и никого не предупредить, но Карамон? Он любил брата больше всех, это правда, но и свою жену он тоже любил. — Они вернутся, — твёрдо сказала Крисания. И ушла, оставив Тику одну. Оставшийся день она провела в своей комнате за молитвами. Белое с золотым платье — по-видимому целое только благодаря магии Рейстлина — снова было на ней. Крисания вернулась к себе прежней. Тика ни разу к ней не заглянула, да и сама Крисания не желала с ней сейчас встречаться. Ее присутствие для Тики будет лишь очередным напоминаем о непрочном, поэтому жрица не показывалась ей на глаза. Она много думала про ее слова, но надежда и вера в Рейстлина была сильнее. Крисания видела его глаза: там, за проклятым взором, скрывались его настоящие чувства. И она верила в них. Так прошёл день и наступил вечер. «Последний приют» все ещё был закрыт для посетителей, поэтому переодически в закрытые двери стучали с жалобами. Крисания каждый раз дёргалась при этом звуке, думала что это вернулись близнецы. И все больше и больше ее начинало одолевать то же отчаяние, что и Тику. Неужели все это правда? Рейстлин не вернётся? Но что он теперь будет делать? Вернётся в Бездну? Но он ведь говорил, что больше не станет этого делать. Крисания впилась ладонями в медальон: его холод помог прийти в себя. Нет, больше никакой Бездны в их жизни. Все было слишком странно, но нельзя ему не доверять. Чем она будет лучше тех, кто не принимал Рейстлина, если начнёт думать так же, как и они? Она перевела грустный взгляд на окно: там уже стемнело. Что-то заставило ее взглянуть в него. Там открывался вид на огромные деревья, на которых стояла Утеха. Но Крисания заметила внизу кое-что другое: чёрную ткань и блеск доспехов. Сердце мгновенно пропустило удар. Вернулись! Девушка тут же сорвалась с места и побежала вниз. Там же она нашла и Тику, которая на удивление приняла эту новость не так радужно, как Крисания. На ее лице все ещё остались тени отчаяния, которое было с утра. Крисания хотела ей что-то сказать, но не успела, ведь входная дверь открылась. Первым вошел Карамон, а за ним, как тень, проскользнул Рейстлин. Оба близнеца выглядели уставшими, но в глаза бросалось не это. На доспехах Карамона и подоле мантии Рейстлина были самые настоящие куски земли и грязи. У Крисании при виде этого вырвался нервный смешок, а Тика сжала руки в кулаки. Жрица знала: раньше Тика была неплохой воительницей, и если бы у неё по-прежнему висел меч на бедре, она бы тут же схватилась за него. — Где ты был? — строго произнесла Тика, глядя лишь на Карамона, не одарив взглядом его брата. Карамон виновато опустил голову и по-глупому улыбнулся, в то время как Рейстлин присел на ближайший стул, полностью облокотившись на спинку. — Достаточно глупая история! — посмеялся воин. — Мы пошли в лес, чтобы найти саженец клена. Надо же было что-то посадить вместо старого… Долго искали, но все же нашли. Потом Рейст устал и мы решили отдохнуть. С каждым чужим словом Крисания видела, как закипала Тика внутри. Но понять ее она не могла. — Вот как-то и задержались, пришлось в темноте сажать, — Карамон замолк, увидев вмиг побагровевшее лицо жены. — Тика? Ну чего ты? Вместо ответа она сорвалась и скрылась на лестнице с такой скоростью, что Крисания увидела только ее рыжие кудри. Карамон тут же последовал за ней, виновато глядя на брата. И жрица тоже хотела пойти, но ее оставила чужая слабая хватка на локте. — Оставь, Посвящённая, — Рейстлин говорил ей прямо на ухо, — они сами разберутся. Крисания от неожиданности вздрогнула. Рейстлин отпустил ее и оперся на посох. Слишком устал. — Просто мы очень волновались за вас, — зачем-то начала оправдываться Крисания. — Правда? — Рейстлин усмехнулся. — Я знаю, что Тика подумала и что внушила тебе. Но, как видишь, я ещё здесь. Рейстлин поманил ее рукой к себе: — Пойдём. Жрица кивнула. Рейстлин шёл медленным шагом и явно был уставшим. И как будто светился изнутри. Дело было не в цвете коже, которая отдавала металлом в темноте, нет. Внутренний свет, который когда-то давно затушили, вновь вспыхнул. Крисания без вопросов прошла за ним в комнату, где маг поспешил снова присесть на кровать. Она долгие секунды вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что у него находилось на уме. Но так ничего и не смогла понять. Все та же непроницаемая треснутая маска. Его сегодняшний поступок поначалу вызвал у Крисании лишь нервный смешок, а потом она задумалась. Насколько это было глупо и так по-детски, словно близнецы захотели на миг оказаться в своём детстве, когда его ещё можно было назвать беззаботным. И эта грязь, которая на одеждах Рейстлина минимальная, в отличие от Карамона, только напоминала об этом. Искали клён… а потом его посадили. Крисания невольно улыбнулась, и эта улыбка не укрылась от глаз Рейстлина. — Тебе смешно, Посвящённая? — без злобы спросил он. Всякий раз, когда из уст Рейстлина звучало это обращение, по позвоночнику Крисании пробегали лёгкие мурашки. Он произносил это всегда как-то по-особенному. С той окраской, которую жрица никогда не слышала у других. Маг вкладывал в это свой смысл. Чарующий голос проникал прямо в сознание. — Я рада, — произнесла Крисания, отойдя от очередного мимолётного транса после голоса Рейстлина в такие моменты. — Рада? — Рейстлин посмотрел на неё нечитаемым взглядом. Затем посмотрел на посох, задумчиво вертя его в руках: — Я позволил себе быть дураком в чужих глазах. И знаешь что? В его голосе слышалась искренность. Крисания смотрела на него и в очередной раз понимала, через что ему пришлось пройти не только по жизни, но и в том заточении у Такхизис. Как все это изменило его, что сейчас Рейстлин готов дать себе новый шанс на лучшую жизнь. — Мне понравилось, — взор проклятых глаз Рейстлина направлен куда-то поверх Крисании, как будто он смотрел сквозь неё. — Однажды мне доводилось давать целые представления как фокусник. И я был вроде как счастлив тогда. Этот вечер продолжал становиться все чуднее и чуднее. В голове так и вспыхнул образ Рейстлина, облаченного в какой-нибудь яркий костюм с блёстками. Не дожидаясь ее ответа, маг похлопал по месту рядом с собой. Великий чёрный маг, от имени которого трепетали. Человек, что бросил вызов самим богам. Показывал фокусы. Более абсурднее ситуации и представить было нельзя. Но Крисания верила: это правда. В голосе не единого намёка на ложь. Напротив, его тон был наделён ноткой ностальгии, которая бывала, когда вспоминал что-то хорошее, но уже давно забытое. То самое, то сокровенное и милое сердцу. — И что ты показывал? — не решаясь сесть рядом, Крисания лишь задала вопрос. — Сначала примитивные фокусы с монеткой, а со временем пришлось расширить репертуар, — Рейстлин вновь похлопал по месту рядом с собой. Крисания осторожно села, словно боясь спугнуть этот момент. Они вдвоём в полутьме, где только горели свечи… Сердце забилось так, словно никогда такого не было. Жрица почувствовала себя маленькой влюблённой девочкой, которая впервые осталась наедине со своим кумиром и предметом обожания. Такое уже с ней происходило, только закончилось плохо. — Покажешь? — Крисания почувствовала, как горели ее щеки огнем в полумраке. — В следующий раз, я устал и мне нужно отдохнуть, — проклятый взор направлен прямо в ее глаза. — Тогда не буду тебе мешать, — она хотела встать, но все та же слабая хватка на ее плече вновь остановила ее. — Останься. Чужой голос звучал одновременно тихо и оглушающе громко. Проникал под кожу, оставлял свой след в разуме. Крисания не могла понять, почему атмосфера настолько напряглась в хорошем смысле, что в ее голову начали лезть навязчивые порывы и мысли, о которых даже стыдно думать. Что маг хотел от неё? Его слова противоречили действиям, и Крисания, откровенно говоря, не знала, что ей делать. Она почувствовала, как хватка совсем ослабла, но в следующее мгновение чужая ладонь легла на ее руку. Жрица с замиранием сердца и трепетом в груди посмотрела на Рейстлина. Тот забавно склонил голову вбок, словно ожидая чего-то. Или нет? Крисания слишком устала об этом. Она положила руку ему на грудь, и под ее пальцами зазвучал чужой пульс. Крисания, сама не ведая, зачем это делает, легонько толкнула мага спиной на кровать. На секунду у Рейстлина застыло смятение на лице, но тут же сменилось другим… Его длинные волосы разметались на подушке, а тень Крисании, наклонившейся сверху, накрыла полностью мага. Только золотые глаза сверкали в темноте. Без слов — а они были тут вообще нужны? — Крисания прижалась щекой к щеке мага. Его кожа, как и ожидалось, наощупь горячая, несмотря на холодный металлический блеск. Внутри все также пылало. Непонятно кто из них первым потянулся, но уже через короткое мгновение их губы слились в одно, а руки на спине у Крисании сцепились в замок, прижимая ее к себе. В ушах била кровь — в животе завязывался узел. Все те стены морали, которые Крисания выстраивала для себя, пали одна за другой. Совсем ничего не осталось. Хотелось больше и больше. Ещё и ещё. Кто их теперь мог осудить? Осталось лишь поддаться этому единому порыву. Вкусить плод искушения, такой сладкий и манящий. И Крисании показалось, что она готова здесь и сейчас. Но что-то пошло не так. Первое, что она почувствовала, как чужое тело под ней сильно напряглось и содрогнулось в судороге. Испугавшись, жрица тут же отпрянула, едва не упав на Рейстлина опять. Его грудь ходила ходуном, а изо рта вырвались жуткие хрипы один за другим. Он судорожно хватал воздух ртом, не обращая внимания, как струйка крови скатилась по подбородку. Крисания помогла ему подняться, и его пальцы больно стиснули запястье. — Отвар… — одними губами прошептал Рейстлин. Крисания быстро глазами нашла тот самый заветный флакон с горькой смесью трав, которая оставалась всегда горячей. Одним быстрым движением Рейстлин выпил все до дна, хватаясь за грудь. Его душил кашель, и на памяти Крисании этот приступ был самым сильным из всех, что ей довелось увидеть. — Ухо… — кровь текла по подбородку, заставляя захлёбываться и глотать слова, но Рейстлин не обращал на это никакого внимания, — уходи!..