Эпилог: Спустя

Хлопья снега кружили в воздухе, причудливыми узорами ложась на землю. В этот год в Утехе выдалась снежная зима, которой не видели жители уже очень давно. Снег красиво блестел на солнце и переливался разными цветами. С утра его убирали, но за ночь проходила метель и все начиналось с начала.  Щеки Крисании немного покраснели от мороза, который щекотал ее кожу. Она поёжилась и посильнее закуталась в меховой плащ. В ее доме зима была не настолько снежной, как здесь. Хоть в Утехе она бывала часто, но до сих пор не привыкла к такому.  Каждый раз посещая это место, Крисания ловила нотку ностальгии. Здесь для неё открылся путь в новую жизнь, которую имела она сейчас. И даже спустя столько лет, когда времена года сменили друг друга десяток раз, верховная жрица все ещё чувствовала весь тот спектр эмоций, что когда-то.  Подумать только, прошло уже десять лет с той самой роковой ночи, когда они с Карамоном на руках принесли умирающего Рейстлина в «Последний приют»… С того самого дня Рейстлин и Крисания связали свои жизнь в одну. Маг сам предложил ей остаться с ним. Быть рядом не просто как союзник, а как полноценный равный партнёр. И Крисания согласилась. Будто бы она могла отказаться от него после всего того, что они прошли вместе. Отныне и впредь их жизни соединены навсегда.  Не только у них все было хорошо, но и в мире в целом. У Карамона с Тикой родился сын, как когда-то предсказала Крисания, сама того не подозревая. Всегда на день дара жизни Палина они собирались все вместе, чтобы отметить праздник в кругу семьи.  Если бы кто-то сказал Крисании много лет назад, что ее мужем станет самый могущественный чёрный маг, то она сочла бы говорившего за безумца. Судьба явно приготовила им двоим путь, который перевернул мир не один раз. О их союзе говорили многие, даже в других странах.  И как правило, такие союзы проходили не без следа. Но как только Крисания обернулась, то с ужасом обнаружила, что стояла одна. Той, с которой она пришла, не было рядом!  Сердце мгновенно забилось в неистовой тревоге. Где она? Что с ней? Крисания сразу кинулась на поиски. И как назло, именно сегодня Рейстлин должен был опоздать на праздник.  … А где-то в это время одна компания детей окружили девочку, чьи волосы были черны как ночь, а почти мраморная кожа идеально контрастировала с зелёными глазами. Мальчишки, что окружили ее, все пытались выяснить кто она и откуда, но вместо ответа получили лишь гнев.  — Да вы знаете, кто мои родители? — на лице Кайды проскользнула тень ярости, и в этот момент она стала похожа на маленького дракона, значения ее имени, — Мой отец — величайший чёрный маг Рейстлин Маджере, а моя мать — верховная жрица Храма Паладайна Крисания Таринская!  — Но, госпожа… — начал кто-то из мальчишек. По их лицам было видно, как произнесённые слова напугали их. — Мы ведь просто спросили, не заблудились ли вы… От испуга, который произвела на местных детей Кайда, те начали обращаться к ней уважительно. Но сама Кайда быстро успокоилась. Действительно, сейчас ничего не грозило. Отец часто говорил, что злые люди будут посылать к ней шпионов под разными обличиями, но эти дети были всего навсего детьми.  Кайда с самого рождения поняла, что она особое дитя. Она родилась из союза заклятых врагов. Дитя света и тьмы — так ее называли. Но сама Кайда от этого титула пыталась откреститься, несмотря на свой столь юный возраст. В будущем ей пророчили вершить судьбы миров. Считали, что она либо спасёт мир окончательно, либо погрузит его во тьму. И все ждали, какой путь она выберет: матери или отца.  Ей интересно было наблюдать за мамой в Храме. Кайда всегда с особым трепетом в душе слушала ее голос во время молитв. Он напоминал ей пение птиц. А голос отца во время заклинания звучал как раскаты грома. Магия виделась Кайде как древняя дикая сила, которую каждый раз приходилось обуздывать. Все это привлекало, но это не ее собственный  путь.  Однако Кайда поклялась, что ни один путь она не выберет, а пройдёт своим, который будет уготован ей судьбой. Она не хотела быть ни на стороне света, ни на стороне тьмы. С детства ее окружали родители, которые своим примером показывали, что такое возможно. Что свет и тьма могут существовать вместе. И она мечтала найти ещё одно доказательство этому. Между тем, Кайда полностью успокоилась и посмотрела на детей без злобы:  — Хорошо, — сказала она. — Я не заблудилась! Можете идти.  Она махнула рукой как привыкла делать дома, когда хотела, чтобы слуги ушли. Через секунду Кайда поняла, что не дома и такой жест был неприличным, но дети быстро ретировались, опасаясь гнева ее родителей. И она осталась одна.  Кайда побрела прямо, глядя как снег под ее шагами проваливался и хрустел.  Она прекрасно знала, что нельзя было убегать от мамы, но детское любопытство брало вверх. Она сейчас беззащитна и представляла для врагов лакомый кусочек. Но почему-то Кайда не просто думала, а знала, что в Утехе с ней ничего не случится. Ее скоро найдут либо родители, либо любимый дядя с тетей Тикой.  Хоть и жили эти две семьи в двух разных местах, они навещали друг друга всегда. Только для Кайды было исключение: никаких выходов даже на улицу родного Палантаса без родителей, без Даламара (он так и остался рядом со своим бывшим учителем, несмотря на то, что сейчас являлся кандидатом в главу конклава) или слуг. Но, как и у всех детей ее возраста, семилетней Кайде присуще любопытство и бунтарских дух родителей.  До этого момента она всегда слушалась и действовала согласно правилу, но именно в этот день, когда у ее двоюродного брата был десятый день дара, что-то заставило Кайду убежать от мамы.  Она так и шла, не зная куда, ведь единственное место, где она была в Утехе это таверна «Последний приют», хотя ее масштабы больше походили на полноценную огромную гостиницу, занимавшую чуть ли не половину кроны огромного исполинского дерева, на котором и находилась таверна. В ней даже была комната, сделанная специально для Кайды.  Внезапно ей показалось, что снег начал падать с большей скоростью, а все вокруг застилала белая пелена. Исчезло из виду абсолютно все: исполинские деревья, огни жилых домов. Кайда не испытывала страха, когда поняла, что без чужой мощной магии тут не обошлось и она оказалась под куполом, который отрезал ее от остального мира.  Вокруг все окрасилось алым цветом. Тут и там вспыхивали алые костры,  и их пламя поднималось вверх. Кайде по-прежнему не было страшно. Она стояла посреди этого алого безумия и чего-то спокойно ждала. Впереди возникла большая красная фигура, завернутая в такие же алые одежды, как все вокруг. На фигуре был капюшон полностью закрывающий лицо.  — Здравствуй, милое дитя, — незнакомый, но такой успокаивающий голос раздавался не из-под капюшона, а, казалось, повсюду. И принадлежал он мужчине.  — Здравствуйте? — чёрные волосы Кайды упали на глаза, и она убрала их за ухо.  От незнакомца не исходило угрозы. Скорее наоборот. В нем Кайда ощущала спокойствие и некое родство с ее собственной душой.  — Путь, который ты хочешь избрать полон опасности, милая Кайда, — и снова голос расползался по всему пространству. — Рядом с тобой будет твой брат, избравший путь света. Вместе вы пройдёте через многое. Как когда-то такой же путь прошли ваши отцы. Готова ли ты к этому?  «Передо мной бог…» — эта мысль сразу пронеслась в голове у Кайды.  Она смотрела на него и практически не дышала. Все его слова мгновенно отпечатались в разуме. Кайда знала, что должна была ответить, но ее молчание затянулось. Она стояла в смятении и в оковах чувства, что ей было не знакомо. Это не страх. Скорее похоже на то будто перед ней был ответ на ее цель.  — Готова, — наконец произнесла она почти неслышно. Ее голос внезапно пропал, и получился лишь шёпот.  Бог ей улыбнулся из-под капюшона. Эту улыбку нельзя увидеть, но зато можно почувствовать.  — Меня зовут Гилеан. Найди меня, когда придёт время, — он махнул рукой, и все костры исчезли. Когда последний алый цвет погас, где-то позади себя Кайда услышала его слова напоследок:  — Приведи равновесие в этот мир. … Крисания почти со слезами кинулась навстречу к Рейстлину. Тот лишь придержал жену, чтобы она не упала.  — Кайда… — прошептала она, не замечая ничего вокруг, — она убежала от меня! Я нигде не могу ее найти. Пожалуйста, помоги!  Верховная жрица уткнулась в плечо мага как маленькая девочка, ища поддержу и утешение. Она почувствовала, как чужая рука легла ей на талию, а затем погладила спину. Рейстлин поразительно был спокоен. И Крисания, поняв это, быстро пришла в себя. Она подняла голову и увидела, как из-за спины мага вышла ее дочь, виновата опустив глаза.  — Я уже нашёл ее, — спокойно сказал Рейстлин, все ещё гладя Крисанию по спине. — Она была неподалёку.  Затем он посмотрел на Кайду, явно намекая ей, что надо извиниться. Но Крисания вмиг забыла всякое беспокойство. Главное, чтобы ее семья была рядом, а все остальное уже неважно.  За это время верховная жрица успела обойти чуть ли не всю Утеху. Поняв, что она бессильна, Крисания направилась к «Последнему приюту», где как раз увидела опоздавшего Рейстлина. Крисания глядя на Кайду, которая всем своим видом показывала, как стыдно ей сейчас было, и видела поразительное сходство с Рейстлином.  Все, кто видел Кайду, отмечали, что она унаследовала в большинстве гены Крисании. Она ведь была почти ее маленькой копией: только оттенок кожи не настолько мраморный, как у Крисании. Но сама верховная жрица видела в своей дочери все чаще и чаще черты Рейстлина. Они появлялись во взгляде, в походке и даже в разговоре. Нет, Кайда не ее копия. Она копия Рейстлина.  Крисания боялась за неё. Такое дитя существовало всем законам вопреки. Рейстлин чувствовал в ней силу, которая ещё спала, но когда-то должен наступить тот самый момент рокового пробуждения.  Конклав не раз пытался подсылать к ним шпионов и наемников. Это прекратилось только тогда, когда Даламар заявил, что станет следующим главой конклава. Но страх Крисании никуда не делся. Одно дело бояться за свою жизнь, а другое — за жизнь дорогого тебе человека. Своей жизни Крисании было не жалко. Она с лёгкостью отдаст ее за Рейстлина и за Кайду.  — Прости, мама, — послышался голос Кайды.  Крисания присела к ней, положив руку на голову, и смешно взъерошила волосы. Стоило ей посмотреть на неё ещё раз, как страх ушёл на задний план.  — Никогда так больше не делай, — строго посмотрела Крисания на свою дочь.  Когда Кайда подняла на неё глаза, Крисании показалось на секунду, что что-то в ее взгляде изменилось. На неё смотрели глаза уже взрослого человека, а не ребёнка. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось.  — Не буду, — Кайда обняла ее.  Рейстлин смотрел на них, пряча свою улыбку от посторонних глаз под капюшоном.  … Праздник был в самом разгаре, когда Рейстлина подозвал к себе Карамон. Маг потрепал по голове Кайду, которая сидела за столом рядом с Палином, пока Тика приносила с кухни еды, а Крисания ей помогала, и отошёл в сторону к брату.  Он так же, как и Крисания, заметил в Кайде изменение. Когда Рейстлин случайно нашел ее, та стояла абсолютно одна, а вокруг неё вихрями ложился снег. Кайда о чём-то задумалась в тот момент и не обратила внимание на отца рядом. Рейстлин почувствовал чьё-то присутствие рядом с ней, но оно было похоже на едва уловимый аромат, который тут же испарился. Что это было, он не стал спрашивать. Его дочь имела право на свои секреты.  Рейстлин знал, что именно Кайде после его смерти предстояло противостоять Такхизис. И то, что другие боги решили вмешаться раньше времени, для него было очевидным. Маг верил в свою дочь, как в свою магию. Что бы ей не было уготовано судьбой, она пройдёт через все с высоко поднятой головой.  — Что ты хотел, братец? — Рейстлин повернулся к Карамону.  Казалось, тот совсем не изменился за это время. Все тот же весёлый, глуповатый в некоторых вещах, но проницательный и способный на многое воин. Сколько же всего они вместе прошли… Во всем мире людей много, но такой брат был только один.  — У Палина недавно случился всплеск магии, — Карамон обеспокоено посмотрел на сына.  — Вот как, — Рейстлин даже не удивился. В их семье магия передавалась по наследству уже третье поколение. И у его племянника также появился дар. — Ты боишься за него.  Карамон кивнул. Рейстлин положил руку ему на плечо. Всегда рядом с близнецом маг казался маленьким.  — Не надо, — заверил его Рейстлин. — Он не повторит мою судьбу. Ни чью-либо ещё. Пусть спокойно учится.  Новое поколение не похоже на них самих. Рейстлин понял это в тот момент, когда впервые взял на руки свою дочь. Именно им предстояло поставить точку в вечном конфликте добра и зла. А к худу или добру, это решать уже не Рейстлину и прочим.  — Я смотрю на них и вижу будущее, — признался Рейстлин. — Им предстоит вершить судьбу мира, поэтому пусть они ещё немного побудят детьми.  — Думаешь, мы сможем подарить им счастливое детство? — на секунду закрыл глаза Карамон, а потом вновь посмотрел на детей. — Мне бы хотелось, чтобы у них было детство, о котором мы с тобой мечтали.  Как же это Рейстлину знакомо. Он по правде никогда не видел себя в роли отца. Маг понял первым, что Крисания носит его ребёнка. Он почувствовал зов ещё не родившейся дочери. И испытал страх. Что он мог дать ей? Чёрный путь? Врагов, которые хотели ее смерти?  Рейстлин помнил, как в ту ночь Крисания пролила множество слез. Она-то подумала, что Кайда и вовсе ему не нужна. Но это было не так. Рейстлин долго успокаивал ее и себя. Вопреки всему, родителями они стали хорошими.  Палин родился раньше на три года. Глядя на светящееся от счастья лицо Карамона, Рейстлин ощутил зависть. Незаметно для себя он уже тогда был готов.  Рейстлин облокотился на плечо брата. Он не делал этого уже много лет, потому что больше чужая помощь ему была не нужна. Но сейчас захотелось это сделать. Им обоим это необходимо.  — Рейст? — озадачено спросил Карамон. — Что-то случилось? Тебе плохо?  Рейстлин мысленно рассмеялся. Ему хорошо.  — Оставь свои заботы, брат, — Рейстлин закрыл глаза. — Все уже позади.  А вот для Палина и Кайды все только начиналось.