[3]

            Чёрный Лебедь пристально смотрит на свои карты и хмурит тонкие брови, пытается понять, почему же ничего не складывается, драгоценные, навсегда замершие мгновенья не дают подсказок.       Цветные витражи чужих сознаний абсолютно бесполезны: все воспоминания так или иначе сходятся, выцепить ничего не получается. Почти как с Галактическим Рейнджером… Но Ахерон — совершенно другой случай.       Раздражение призрачной дымкой маячит перед глазами, не даёт сосредоточиться: вещи, которые она не может понять, так или иначе в скором времени откроются ей в полной красе, и коллекция пополнится новыми фрагментами Памяти. И это будущее слишком привлекательно, чтобы перестать на него отвлекаться.       Азарт распаляет хранительницу и Чёрный Лебедь снова ныряет в какофонию недавних событий, перемещается в Сон Ребёнка, наблюдает за первым появлением Смерти, за вторым…       Значит ли это, что она будет наблюдать и третье?       Смерть Светлячка кажется странной во всём, реакция Первопроходца вполне ожидаема. Решительность Госпожи Ахерон и её бой с Сэмом…       Последовательница Фули закусывает губы и щурится. Что-то подсказывает, почти кричит, что она ищет просто напросто не там. ***       Робин ошарашено замирает перед мириадами ярчайших глаз.       Хочется спрятаться.       Последние часы жизни разрядом прошибают сознание, и страх не позволяет шевелиться.       Она укладывает волосы и смахивает со своего гало остатки специальной пудры.       Робин пристально смотрит на отражение в зеркале.       Последний раз занималась чисткой перед… Перед тем как позвала Галактического рейнджера на импровизированное свидание. Нет, это не было свиданием, но и просто встречей тоже.       Робин откашливается, быстро красит ресницы и выходит из гримёрной.       Подготовка к Фестивалю Гармонии идёт полным ходом, и ей надо сосредоточиться не на железном преступнике, а на деле.       Чем он занимается сейчас? Всё ли у него хорошо?       У Бутхилла ничего никогда хорошо не будет — утверждение которое оспорить нельзя. Закон, аксиома, какие ещё умные слова существуют? Их множество, а он один, и Робин в вихре всех этих слухов и рассказов путается. Они не виделись давно, прошло достаточно много времени с того вечера.       Ей кажется что что-то она сделала не так.       Она сделала не так абсолютно всё.       Неудивительно.       Первая мысль, проносящаяся в голове перед тем, как лезвие мема пронзает грудь. Вторая более пугающая — неужели это и есть Смерть?       Почему-то перед глазами проносится лицо обеспокоенного брата, компания Звёздного Экспресса, самый ответственный менеджер и даже некоторые фанаты, самые первые.       Расследование не закончено, помочь Семье, нет, Пенаконии не вышло!..       Пространство рвёт душу на части, и когда Робин казалось бы, исчезала из реальности, чувство, что на самом деле она никогда и не существовала, почему-то позволяет забыться.       На жалкие секунды отведено слишком много надежды, воздух продолжает свистеть в ушах и трепать перья.       Кажется, она скоро сломает пару суставов у крыла…       Когда Робин видит приветливое лицо Галлахера и коридорного, её собственное напоминает скорее первую дегустацию лимона.       Бармен протягивает руку, помогает подняться, и не задаёт лишних вопросов. Голова кружится почти жутко, мем маячит рядом…       Вот что правда жутко.       — Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает, — бармен нарочито расслаблен, в небе отражаются две сингулярности, а ребёнок пепеши пьёт явно не Усладу.       А вот ей очень хочется. И далеко не парочку. *       Певица в Рифе осваивается быстро, даже слишком быстро, и на удивление резонанс с Гармонией восстанавливается. Она дышит (почти) полной грудью и даёт концерты, помогает детям как может.       Видит ли она в них себя? Кто знает. Но позволить им скучать, как и себе, не собирается. У многих ребят отличный ум, способности и даже сильные голоса.       Робин живёт спокойно, пытается, честно пытается верить Галлахеру на слово и ждёт появление Первопроходца. Чужие планы — не свои. Ты никогда не можешь быть уверен в себе, а тем более в других. Но доверие, тем более безоговорочное — часть Гармонии.       В экипаже последователей Освоения есть что-то, что Робин описать трудно. В Келусе и его компании она почему-то не может сомневаться. Или может, но не хочет? Рыцари из сказок, а галовианка как принцесса в башне ждёт помощи.       Возможно, то, что рассказал бармен про Часовщика и его историю, слишком сильно повлияло на Робин? Михаил был действительно выдающимся человеком. Почему-то в последнее время спорные персонажи часто вызывают трепет.       Она надеется, что его подвиг не будет забыт. По крайней мере, пока она жива, Михаил тоже будет жить в её сердце.       Дети часто просят что-то им рассказать. И Робин рассказывает, старается, и в один момент хорошие новости наконец-то оправдывают все ожидания.       Робин посвящает новоприбывшую компанию в дело, радуется невозможно, когда появляется брат и оказывается, что с ними он заодно.       А как же иначе? ***       Лебедь знает, что у Бутхилла есть то, что может ей помочь. Правда, пока она объяснить это не может.       Все, или хотя бы большая часть её предчувствий оказываются верными, почти правильными.       Ахерон ни на метр к себе не подпускает, а последствия своего своеволия надолго отвадили от таких методов получения информации.       Женщина с интересом оглядывает пространство вокруг себя.       На Экспрессе довольно уютно, этого не признать нельзя.       Чёрный Лебедь смотрит на проводника, на Дань Хена, и снова на Рейнджеров. Руки зудят от желания коснуться чужих воспоминаний.       Осталось подождать ещё немного. Пустой световой конус, который хранительница отдала Келусу, должен сыграть свою роль. ***       Иначе… Всё получилось больше, чем просто иначе.       Сон до сих пор сводит с ума, как сахар скрипит на зубах.       Но самое ужасное, что при встрече с Бутхиллом никто из них даже не подал вид, что знакомы.       Он на неё в обиде? Или это надумки уставшего разума?       Трудно сохранять спокойствие, трудно оставаться трезвой. Всякая чушь лезет в голову.       Брат не просто подвёл её... Можно ли это считать предательством?       Всё, что они делали, оказалось зря? Почему Сандей соврал, не признался во всём сразу? Зачем было её запирать и для чего…       Несмотря на всё, Робин поёт. Поёт, надрывается и вкладывает душу в эту оду, победу Гармонии.       А после....       После Робин практически рыдает и ей хочется выть; она обнимает брата, цепляется за его плечи осознавая, что же он натворил.       Самое гадкое — Сандей понимал, на что шёл и во имя чего приносил жертву.       Снова в ушах свистит, снова она летит вниз, но чувство дежавю не возникает. ***       — Бутхилл, не хотите ли вы заключить со мной сделку?       Ожидаемо, что ковбой от Лебедя почти шарахается. Но не может она на глазах у всех предлагать такие вещи.       Внезапные появления — её конёк.       — Какого рода сделку? — мужчина, можно сказать, рычит.       — Равноценную, — отвечает очень расплывчато.       И делает правильный ход. ***       Всё, что они делали, оказалось зря? Почему Сандей соврал, не признался во всём сразу? Зачем было её запирать и для чего…       Для чего же всё это?       Зарянка тряхнула головой, поправила волосы и подняла взгляд на гостей. Столы трещат от угощений, есть не хочется.       "Чем больше думаешь тем себе же делаешь хуже," — слова одного киборга, которые почти облегчили ей жизнь.       Робин вздыхает и ищет почему-то именно Бутхилла, но конечно же, не находит.       Он не дурак, а заявиться на Лучезарный Шпат, даже если теперь корабль — собственность Экспресса, идея дрянная.       Во всяком случае, уже неважно. Оти почти решил все проблемы с КММ, все веселятся, банкет после проказ Искорки был благополучно устроен.       Неожиданное появление тени рядом с собой заставляет Робин отвлечься.       — Потанцуем? — Чёрный Лебедь выглядит великолепно.       Галовианка, признаться честно, не может ей не восхищаться.       Её прозвище резко контрастирует с внешним видом, создавая таинственный образ, и она не может отказать. Даже зная, какое предложение последует за окончанием танца.       Руки на талии лёгкие, невесомые, и сама Лебедь как мемория скользит, утекает сквозь пальцы.       Робин позволяет хранительнице Сада вести себя, туфли щёлкают в такт музыки, они кружат по залу, и галовианка понимает, что не чувствовала себя так хорошо очень, очень давно.       Даже не смотря на то, что мысли о Брате предательски лезут в голову каждую чёртову минуту.       Может быть, женские чары?       Один миг, странная улыбка Хранительницы, и колкий туман тянут Робин куда-то вглубь.       Чёрный Лебедь исчезает, мелодия продолжает играть, но теперь она оказывается в руках того, кого меньше всего ожидает.       Она смотрит в эти невероятные серые глаза и на губах расцветает глупая, ужасно идиотская улыбка.       Как же она соскучилась. *       Когда Робин повисает на его шее, Бутхилл всё ещё ничего не понимает.       Но сейчас это последнее, что его волнует. С Чёрным Лебедем дело иметь — не знать, что тайный за тайный смысл эта женщина вообще принимает.       Он быстро берёт свою бывшую работодательницу за руки, старается двигаться так, чтобы галовианка успевала переставлять ноги и он их ей случайно не отдавил.       Пространство вокруг до невозможности красивое, но с Робин, конечно, ни в какое сравнение не идёт.       Птичка сияет, почти не дышит. Хорошая картина.       — Надеюсь, больше ты не собираешься исчезать? — глаза плещут озорством, но видна тонна невысказанных сомнений и мыслей.       — Только если ты не собираешься умирать, — он хмыкает в ответ.