Глава 12

Ровный ритм покачивающихся вокруг нас красных деревьев не приносил желанного успокоения, из-за того тошнотворного напряжения, что буквально витало в салоне нашей машины. Мы проехали всего четверть мили от места пикника и уже приближались к городской дороге, по которой нам предстояло проехать ещё несколько миль, прежде чем мы доберёмся до нашего дома. Однако я не мог ехать спокойно, поскольку меня распирало чувство вины, из-за которого отчаянно хотелось поговорить с Люси. Но этот разговор не стоило вести в движущемся автомобиле, а потому я быстро включил сигнал поворота и заехал на ближайшую парковку рядом с неиспользуемой беседкой. Уединения здесь было более чем достаточно, чтобы без помех поговорить с женой. Остановив машину, я заглушил двигатель и повернулся лицом к Люси. Она больше ничего мне не сказала, после того как задала тот шокирующий вопрос, и теперь молча смотрела на меня. Её ровное дыхание плохо скрывало учащённое сердцебиение и бешеный поток мыслей, который я отчётливо видел в её глазах. Посмотрев на неё в ответ, я сделал максимально спокойное выражение лица и попытался собраться с мыслями. Разумеется, я никогда ей не изменял. Мне даже в голову не могла прийти такая абсурдная мысль. Однако проблема была в другом – я действительно кое-что от неё скрыл. И у меня не было лёгкого выхода из этой ситуации, кроме как рассказать ей правду. Да, это будет непросто и может вылиться в крупные неприятности, но я обязан это сделать. Я не могу попытаться защитить себя, перейти к обвинениям или притвориться, что ничего не было, не сделав только хуже. А потому честность в данном случае – это единственный выход. – Люси, я не изменял тебе, – собравшись с духом, сказал я. Она резко выдохнула. Её глаза расширились, а голос задрожал, когда она сказала: – На прошлой неделе я почувствовала на тебе запах. Запах другой женщины. Я подумала, что ошиблась или что-то не так поняла, но теперь… – Люси, я не изменял тебе, – перебив её, вновь повторил я. Она остановилась и пристально посмотрела на меня. На её широко раскрытых глазах появилась влага, а губы стали подрагивать. – Однако я был не до конца с тобой честен. В тот день я встретился с Ридом… – продолжил я, – …и Триш. Я отправился к ним домой во время обеденного перерыва. Изначально Рид пригласил нас двоих, написав мне на Фейсбуп. Но из-за твоего рабочего графика и той реакции, которая была у тебя прошлым вечером, я решил навестить их тайно. И вот когда я был там, Триш излила мне свою душу. Она извинилась за всё, что сделала, за всё, что произошло между нами в Вулкано-Хай. Она разрыдалась, и я обнял её, пока она плакала. Вот почему на мне был запах другой женщины и я решил постирать свою рабочую рубашку. Я не хотел расстраивать тебя или вызывать очередной приступ паники, поднимая тему Триш до того, как вы с ней будете готовы встретиться. Люси внимательно посмотрела на меня, сканируя глазами и ища любую трещину или несоответствие в моём рассказе или во взгляде. Я не растерялся и ответил на её взгляд спокойно и искренне, показывая, что мне нечего скрывать. И это было так. Само собой, я говорил ей правду. Но если она мне не поверит и решит, что я лгу, всё станет намного хуже. Наконец, после мучительно долгого молчания, она слегка отвела взгляд, чтобы обдумать мои слова, и через мгновение снова повернулась ко мне. Её голос уже не был таким надломленным, как раньше. – Хорошо, допустим, это так. Но как Кевин узнал об этом? – Так же, как и ты. Мне оставалось отработать ещё полсмены после обеда, и тут он забрёл в нашу с Биллом кабинку и начал принюхиваться, как чёртова ищейка. Я сперва подумал, что он просто ведёт себя как придурок, но после он уловил на мне запах слёз Триш. Это спровоцировало нас на конфликт, в результате которого Билл запустил в него кексом. Люси никак на это не отреагировала, отвернувшись в сторону и вновь обдумывая сказанное мной. Спустя несколько мгновений она опять повернулась ко мне. Её обвиняющее выражение лица изменилось и стало просто разбитым и печальным, а голос снова задрожал. – Почему ты не сказал мне? Мои плечи непроизвольно опустились, а голова слегка откинулась в сторону, как бы спрашивая этим жестом, действительно ли я должен что-то ей объяснять. Однако её лицо не изменилось. Она встретила мой взгляд с выражением глубокого отчаяния. Я медленно выдохнул через ноздри, прежде чем ответить: – Люси, за день до этого я едва успел удержать тебя оттого, чтобы ты выдернула себе перья, а после держал в руках, когда ты плакала. И всё это из-за того, что я просто заговорил о Риде. Только о Риде, с которым у тебя никогда не было серьёзных конфликтов. А теперь представь, что бы было с тобой, если бы я рассказал о Триш и о том, что тайно встречался с ней? Выражение лица жены мгновенно изменилось и стало обвинительным, а голос более жёстким, когда она произнесла: – Ты рассказал мне о Триш в тот вечер, когда мы обсуждали возможность зачать ребёнка. Я неосознанно помассировал пальцами виски. – Да, рассказал. И я… не знаю. Может быть, мне и правда стоило рассказать тебе об этом тогда или на этой неделе. Я просто… я не хотел, чтобы ты… ну… Но Люси меня больше не слушала. Отвернувшись, она села ровно и уставилась вперёд, полностью игнорируя меня. – Люси, мне так жаль… я… Она резко подняла руку с вытянутым указательным пальцем между нами. Она по-прежнему не смотрела на меня, но я увидел, как нахмурилось её лицо. Этим жестом она предупредила меня, чтобы я не смел заканчивать фразу. И я так и сделал. Вновь заведя машину, я в тишине продолжил путь домой. Ни включая музыку, чтобы немного развлечься, ни общаясь с любимой женщиной, чтобы скоротать время. Только шум проезжающих мимо машин и гул раннего полуденного города составляли нам компанию, пока мы ехали по окраинам к нашему дому. Вскоре мы благополучно остановились на подъездной дорожке нашего дома. Люси молча вышла из машины, не глядя мне в глаза и не разговаривая со мной. Я очень хотел сказать ей, что мне жаль и я раскаиваюсь, но выражение её лица не давало мне покоя. Ведь сейчас одно неверное слово… чёрт, да любое слово вообще могло разрушить весь наш брак, как взорвавшаяся бомба, а потому я предпочёл не рисковать. Как только я отпер входную дверь и мы вошли в дом, Люси стремительно направилась в нашу спальню и закрыла за собой дверь. Ну а мне ничего не оставалось, кроме как остаться в прихожей и ждать. Я сел на диван и погрузился в свои собственные мысли. «Где я так облажался? То есть я знаю, что не должен был скрывать от неё правду, но я ведь делал это для её же блага, правда? Я не хотел, чтобы она снова навредила себе или отговаривала меня от встречи с Ридом и Триш. Я хотел только лучшего для неё». Я закрыл лицо ладонями. Конечно, в какой-то момент это должно было всплыть. Я никак не мог уговорить её встретиться с Ридом и Триш, а после надеяться, что никто из них случайно не проболтается о нашей первой встрече за обедом. Что ж, лучше раньше, чем позже, но… чёрт возьми, только не так! Где-то на задворках своего сознания я услышал самый нежелательный и противный голос, который когда-либо слышал в своей жизни: – ХА-ХА-ХА! На этот раз ты действительно облажался, копьеносец! Все знают, что честность – это самая лучшая политика, но только не ты, жалкий гладкокожий дебил! ХА-ХА-ХА! Даже после того, как этого ублюдка увезли на скорой, Кевин по-прежнему продолжал мучить меня. Я молча проклял этот назойливый фантом и загнал его обратно в глубины сознания, из которых он вылез. Внезапно меня атаковала другая более жуткая мысль, которая буквально повергла меня в панику: «А что, если Люси сейчас собирает вещи? Что, если она решит уехать к родным или, ещё хуже, развестись со мной?!» Моё сердце заколотилось так сильно, что готово было буквально выпрыгнуть из груди. «Я не изменял ей! Я… всего лишь… скрыл от неё правду! А она… она… никогда бы так не сделала! Она не смогла бы поступить так со мной! Боже, какое же я ничтожество!» Я изо всех сил вцепился в бока диванной подушки, напрягая слух, чтобы услышать хоть какие-то звуки, доносящиеся из спальни. Скрип шкафа, застёгивание молнии на сумке, защёлкивание чемоданов… да что угодно. Если я это услышу, то тут же рвану к ней, выбью дверь и брошусь на колени лицом вниз, чтобы умолять её о прощении. Пожалуйста, Люси, только не уходи! Я ничего не услышал из-за звука собственного сердца, громко бьющегося в моих ушах. Тогда я поднялся с дивана и сделал несколько неуверенных шагов в сторону нашей спальни. Заглянул за угол и посмотрел на дверь. Я вновь ничего не услышал. Ни собираемой одежды, ни грохота разбиваемых об пол предметов… ничего. Моё сердце едва не свернулось в узел, когда мой мозг выдал новую пугающую идею: «А что, если она сейчас причиняет себе боль? Что если она снова вырывает перья?» Я не могу этого допустить и просто стоять в стороне! Я быстро зашагал к двери в спальню и поднёс пальцы к ручке. Я догадывался, что она, скорее всего, окажется заперта, и в случае необходимости готов был сорвать её с петель. Однако она повернулась без сопротивления, открывая мне доступ в нашу комнату. Я медленно открыл дверь. Люси лежала на кровати. Она не переоделась и даже не сняла с себя обувь. Она просто лежала на боку поверх одеяла, а её левое крыло закрывало ей голову. Я не заметил ни крови, ни разбросанных перьев… только, как её грудь медленно поднимается и опускается вместе с неровным дыханием. Я на мгновение замер на пороге, наблюдая и не зная, что мне делать дальше, и тут услышал её тихий голос. В нём не было злости… только боль: – Я ещё не готова к разговору, Анон. Пожалуйста, оставь меня одну. В ответ я молча кивнул, понимая насколько бессмысленнен этот жест, поскольку она не смотрела в мою сторону, и исполнил её желание, быстро закрыв дверь. Следующие несколько часов стали для меня настоящей агонией. Я не мог ничем заняться, полностью погружённый в свои мысли и бездумно расхаживая по гостиной. Вначале я хотел отвлечь себя каким-нибудь домашним занятием, но дома не нужно было ничего делать, что не сопровождалось бы громким шумом, вроде уборки с пылесосом, а наша кухня выглядела безупречной. Время от времени я бросал взгляд на небольшую коллекцию книг, разложенную на столике рядом с диваном, но сразу же отбрасывал эту мысль, понимая, что буду меньше читать и больше смотреть на чёрные линии на бумаге, прокручивая в своей голове допущенные ошибки. Несколько раз меня посещала мысль сделать что-нибудь невероятно "романтическое", чтобы попытаться восстановить тот мост, который я сам же и разрушил. Я подумывал снова пойти в цветочный магазин Розы, чтобы купить Люси ещё цветов, но для этого мне придётся уйти, а я не хочу оставлять её одну, особенно не зная, когда она будет готова к разговору. Я мог бы взять блокнот и ручку и написать ей стихотворение или просто перечислить причины, по которым я её люблю, но быстро отмёл эту идею, когда понял, что я недостаточно творческий человек, чтобы написать что-нибудь на бумаге и из этого не вышла дебильная тарабарщина. Я даже подумывал поискать одну из её старых гитар в кладовке, но это неизбежно повлечёт за собой какофонию шума, когда я буду рыться в горах коробок в поисках предмета, которого там может и не быть. Но, несмотря на все мои размышления и те бесчисленные сценарии и возможности, которые я прокручивал в своей голове, единственное решение, к которому я в итоге пришёл, было самым простым и очевидным – извиниться перед ней. Я попытался сделать это в машине, но она не захотела меня слушать. Но я всё равно должен перед ней извиниться. То, что я сделал, было глупо и недальновидно, и она по понятным причинам злилась на меня. И теперь всё, что я могу сделать – это извиниться и попытаться всё исправить. Я просто должен дать ей время. Когда солнце начало садиться, мой желудок издал тихий урчащий звук. Прошло уже несколько часов с тех пор, как мы ели на пикнике, плюс стресс, вызванный нашей битвой с Кевином, и сегодняшняя тревога после обеда. Всё это вызвало у меня дикий голод. Я был уверен, что Люси, скорее всего, тоже проголодалась, если конечно не уснула, а потому направился на кухню, надеясь, что обед может стать хорошим промежуточным звеном для извинений, которые я должен буду ей принести. Я начал рыться в холодильнике и шкафах в поисках чего-нибудь подходящего. Мне не хотелось готовить что-нибудь причудливое и сложное, но я и не собирался давать ей миску хлопьев. Открыв морозилку, я заметил открытую упаковку с дино-наггетсами, на лицевой стороне которой были написаны цифры, что находились рядом с другими цифрами, перечёркнутыми перманентным маркером и заменены на число "19". Эта женщина буквально считала, сколько дино-наггетсов у неё осталось на случай, если я осмелюсь утащить у неё хотя бы одну штучку. Странная привычка, но это ещё один пункт в постоянно растущем списке причин, по которым я её люблю. На мгновение я задумался над тем, чтобы сделать для неё дино-наггетсы, но быстро отверг эту идею, потому что не хочу, чтобы её любимое лакомство стало ассоциироваться у неё с этим ужасным днём. Вместо этого я достал из холодильника пару размороженных куриных грудок и упаковку риса из шкафа. Негусто, но для ужина вполне сойдёт. Положив приправленные специями куриные грудки на сковородку, я залил рис водой и отправил его в пароварку. Через сорок минут я услышал звонок, означающий, что она успешно выполнила свою задачу. Выключив её, я начал перемешивать ложкой рис, чтобы соскрести его фрагменты с якобы "антипригарных" сторон чаши. Закончив с этим, я вернулся к курице и немного подвигал её на сковороде вилкой, чтобы она подрумянилась со всех сторон. Да я, конечно, не шеф-повар, но всё же в состоянии справиться с таким простым холостяцким блюдом. И всё же мне далеко до Люси, которая буквально блистала на кухне. Стереотип это или нет, но её кулинарный талант – это ещё один пункт в моем списке, за который я её люблю. Поставив две тарелки на стол, я оглянулся через плечо, чтобы проверить, не выманил ли запах готовой еды Люси из спальни. Нет. Дверь по-прежнему была закрыта. Я не хотел слишком настаивать, но всё же посчитал разумным хотя бы пригласить её поужинать. Ну а если она не согласится, я всегда могу завернуть её порцию в целлофан и положить в холодильник. На неслушающихся ногах я двинулся по коридору и снова подошёл к двери нашей спальни, после чего тихонько постучался и сказал: – Милая, я приготовил ужин. Ответа не последовало, но через мгновение я услышал шорох на кровати. Чтобы не мешать ей, когда она выйдет из спальни, я стремительно вернулся обратно в столовую. Минутой позже Люси вышла и села напротив меня. Она выглядела очень измождённой. Её макияж стёрся, глаза опухли и покраснели, а волосы были сильно растрёпаны. Моё сердце вновь едва не разорвалось на части, когда я увидел, до чего довёл свою прекрасную жену. Но у меня тут же промелькнул крошечный луч надежды, после того как она взглянула на тарелку с едой и подняв на меня взгляд, слабо улыбнулась. Да, её глаза по-прежнему были угрюмы, но она хотя бы протянула мне крохотную оливковую ветвь. Я ответил на её улыбку своей собственной, сдержанной и нежной. Мы сели за стол и молча приступили к еде. Мы оба были очень голодны, но ни один из нас не поглощал еду с жадностью, попутно стараясь не стучать слишком громко вилкой по тарелке и не греметь льдом в стаканах, из которых мы пили воду. И хотя мы, похоже, наконец-то подошли к перемирию, оно всё ещё было слишком хрупким, чтобы проверять его. Когда мы закончили трапезу, Люси встала со своего места и принялась убирать со стола посуду. Отнеся её к раковине и ополоснув, она загрузила её в посудомоечную машину. Даже несмотря на то, что она всё ещё была обижена на меня, Люси по-прежнему придерживалась нашего уговора о том, что кто не готовит, тот моет посуду. Пока она занималась этим, я воспользовался возможностью и вошёл в нашу недавно освободившуюся спальню. Включив свет, я быстро огляделся, чтобы убедиться, что там всё в порядке. Кроме отпечатка в форме Люси на кровати и пачки салфеток в мусорном ведре рядом с тумбочкой, там не было ничего подозрительного. Я открыл шкаф и достал из него запасное одеяло и подушку. Это будет мой первый раз, когда мне придётся спать на диване с тех пор, как мы поженились. Когда я вернулся обратно в гостиную и положил одеяло с подушкой на край дивана, то услышал, как закрылась посудомоечная машина. Грязной посуды ещё было недостаточно, а потому Люси её не включила. Я думал, что моя жена сейчас вернётся назад в спальню… но она этого не сделала. Остановившись на пороге гостиной, она молча посмотрела на меня. Я поднял на неё взгляд, и моё дыхание перехватило от незнания того, что сейчас произойдёт. Она медленно пересекла гостиную и села на диван, оставляя между нами пару футов свободного пространства. Несколько мгновений она смотрела на ковёр, собираясь с мыслями, пока я терпеливо ждал развязки. Наконец она сделала глубокий вздох и повернулась ко мне со словами: – Хорошо, теперь я готова. Я неосознанно покачал головой, не зная, что именно означают её слова. Она готова поговорить? Если да, то с чего же мне начать? Она уточнила: – Я готова выслушать то, что ты хотел сказать мне в машине. «Ну конечно, какой же я идиот!» – мысленно упрекнул я себя и тут же произнёс вслух: – Люси, мне так жаль, что я заставил тебя пройти через это. Слёзы снова стали наворачиваться на её опухших глазах, но она придвинулась ко мне ближе. Ободрённый этим я продолжил: – Я не должен был ничего от тебя скрывать. Я не хотел хранить от тебя секреты. Это было глупо и неправильно, и я должен был рассказать тебе всё с самого начала. Прошу, прости меня. Её губы дрогнули, когда она посмотрела на меня умоляющими глазами и придвинулась ещё ближе. – Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я хотел уберечь тебя от неё, но с моей стороны было эгоистично строить все эти мудрёные схемы у тебя за спиной. Я хочу, чтобы ты была частью моей жизни и всего, что я делаю в ней. Я люблю тебя. Наконец Люси не выдержала. Сдерживаемые до сих пор чувства прорвали плотину, и она, задыхаясь от рыданий, бросилась ко мне, обхватив руками мою грудь. Я мгновенно обнял её в ответ, пока она плакала в мою рубашку. Это странным образом напомнило мне о событии, из-за которого и разгорелся весь этот конфликт, за исключением того, что женщина, которая сейчас плакала в моих объятиях, произносила слова, которые я больше не хочу слышать ни от одной другой женщины: – Я люблю тебя. Я люблю тебя. На моих глазах начали наворачиваться слёзы, пока я нежно гладил её по спине, побуждая выпустить наружу ту боль, что она хранила в себе. Через несколько минут её всхлипывания стали более отрывистыми, а сопение менее сильными. Придя в себя, она подняла на меня взгляд. В её налитых кровью глазах больше не было злости или печали. Напротив, в них появились эмоции, которых я никогда раньше не видел. Смесь любви и чего-то ещё, что я никак не мог определить. Вытерев щёки ладонью, она вернулась на место и посмотрела на меня. Она выглядела почти извиняющейся, хотя ей не за что было извиняться. Я взял её руку в свою, поглаживая другой рукой по макушке и заверяя, что я не расстроен. В ответ на это она улыбнулась, и мне на секунду показалось, что я уже давно не видел её улыбки, хотя прошло всего-то полдня. И всё же я готов был защищать эту улыбку, лелеять её и делать всё, чтобы она и дальше была у неё на губах. Через мгновение Люси наклонилась и посмотрела мимо меня на сложенное одеяло и подушку на другой стороне дивана. Она подняла бровь, на что я ответил неловким почесыванием затылка. – Эм… ну… я подумал, что, возможно, сегодня ты не захочешь видеть меня рядом и мне придётся спать здесь. Она придвинулась ближе и положила голову мне на плечо. – Анон, я никогда не заставлю тебя спать на диване. Мои родители учили меня, что семейная пара не должна ложиться спать злой друг на друга. И они никогда так не делали. Я улыбнулся, нежно поглаживая её по спине. Я видел, как у Рипли и Саманты время от времени возникали разногласия, но я никогда не слышал, чтобы Рипли приходилось спать на диване. Они искренне любили друг друга и своих детей. Они – те родители, о которых я всегда мечтал. Мысль о них напомнила мне о том, что завтра воскресенье. И хотя я не очень-то рвался вновь посетить церковь, это было хорошей возможностью проявить свою добрую волю. – Люси… ты не будешь против, если завтра я пойду с тобой в церковь? Она тут же оживилась и посмотрела на меня. На лице её появилась лёгкая улыбка. – Да, я буду рада, если ты пойдёшь со мной. Я опустил на неё взгляд. – Даже если я заставлю других прихожан рыдать из-за своего кошмарного пения? – Ничего, если ты будешь плохо стараться, я всегда могу наступить тебе на ногу, – хихикнула она. Ещё немного поболтав, мы, изрядно вымотанные событиями сегодняшнего дня, приняли обоюдное решение лечь спать немного пораньше. Ни о каком занятии любовью не могло быть и речи, ведь мы были не только физически и эмоционально истощены пережитыми за день невзгодами, но ещё и Люси по-прежнему держалась от меня на некотором расстоянии. Да, она не бросила меня на произвол судьбы, как я этого боялся, но настроение у неё явно было не очень. А потому тёплые объятия дремоты были единственным, на что я мог сегодня рассчитывать. И хотя у нас с Люси случилась первая неприятная ссора в качестве супружеской пары, мы успешно с ней справились. И всё же… Почему я до сих пор чувствую тяжесть в своём животе?

***

Подготовка к походу в церковь на следующее утро выдалась довольно скучной. В ней не было ни привычного игривого подшучивания, ни романтический розыгрышей, которые мы обычно любили устраивать друг другу во время наших совместных походов куда-либо. Я списал это на то, что наши чувства и эмоции ещё не до конца улеглись. Но я всё же не мог не воспользоваться моментом и сказал Люси, как прекрасно она выглядит этим утром, когда мы с ней вышли из дома. Долгий ночной сон пошёл ей на пользу. У неё исчезли мешки под глазами, а на их месте теперь появилась скромная подводка и тушь для ресниц. Заострённые вертикальные чёрточки, спускающиеся от глаз, придавали её лицу естественную красоту. Однако она по-прежнему с удовольствием красилась косметикой, хоть и не в таких количествах, как это было в школьные годы. Но это не важно. Я бы считал её красавицей, даже если бы она вообще никогда не пользовалась косметикой. В ответ на мой комплимент она слегка улыбнулась и покраснела, что немного подбодрило меня. Ох, как же я хочу, чтобы у нас вновь всё стало как прежде, но при этом понимаю, что на это уйдёт ещё какое-то время. Обменявшись несколькими рукопожатиями и приветствиями с уже знакомыми мне по прошлой проповеди динозаврами (чьи имена я, конечно же, забыл), мы с Люси прошли на свои места. Рипли и Саманта очень обрадовались моему возвращению, приветливо встретив меня и заключив в тёплые семейные объятия. Что касается самой службы, то она прошла вполне хорошо, несмотря на мои безуспешные попытки исполнять церковные гимны, которые заглушал божественный голосок моей жены. Проповедь тоже была неплохой, хотя ничем особенным меня не зацепила. Я лениво пролистывал брошюрку и читал стихи, что произносил нам пастор, пытаясь как-то отвлечься. Уверен, что они наверняка были кому-то полезны. Ну тем, кто в данный момент искал утешение в Слове Божьем. Однако всё, на чём я мог сейчас сосредоточиться, была лишь моя холодная рука, за которую не держала любимая женщина. Я несколько раз глянул на Люси в течение проповеди и заметил, что она упорно смотрит вперёд. После службы я вышел из зала и встал в уголке, неподалёку от вестибюля, пока Люси вновь была атакована своими воспитанниками. Как и прежде, она одарила их улыбкой и стала хвалить, восхищаясь их поделками из макарон. Я наблюдал за ней на расстоянии, пока знакомый отцовский голос не застал меня врасплох: – Что, Анон, неприятности на небесах, да? Я повернулся к Рипли, который одарил меня широкой улыбкой, растянувшейся вдоль всего его клюва. Часть меня не хотела обсуждать с ним наши с Люси семейные проблемы… но, в конце концов, разве не за этим я решил прийти сегодня в церковь? – Ну да. Неужели это так заметно? – вздохнул я. Он хлопнул меня по плечу, и мы оба посмотрели в сторону Люси. Она была занята тем, что развлекала детей, а потому не слышала нашего разговора. – Сынок, не забывай, что я женат на матери Люси уже 22 года. И, если присмотреться, эти двое не такие уж и разные. А потому я сразу могу сказать, когда кто-то из них расстроен. Он внимательно посмотрел на меня. – Это как-то связано с тем, о чём мы разговаривали на прошлой неделе? – Да. Помнишь, я рассказывал тебе о том, что не говорил ей о своей встрече с Ридом и Триш? Он закрыл глаза и понимающе кивнул. – Ну да. А теперь она об этом узнала, верно? – спросил он. – Именно, – подтвердил я. – И из-за этого очень сильно на меня обиделась. – Ха, тогда всё понятно. Да, сынок, бесполезно пытаться что-то скрыть от этих двоих. Я всегда это замечал. Иногда мне даже кажется, что они обладают телепатическими способностями. «Я так и знал!» – мысленно хмыкнул я. – Помню, как однажды я купил себе новый шар для боулинга, – продолжил Рипли. – И ни слова не сказал об этом Сэм, равно как и о том, что выложил за эту игрушку две сотни баксов. Я тогда решил, что у нас всё в порядке с финансами, и не будет ничего страшного, если я немного потрачу наш общий семейный бюджет на себя. Он горько хохотнул. – Большая ошибка. Она чуть не порвала меня на части, когда нашла его в шкафу. Конечно, я сразу же признался ей во всём и искренне пожалел, что скрыл это от неё, но при этом всё равно не понимал, что в этом такого? Ведь это был обычный шар для боулинга. Рипли сделал небольшую паузу, когда несколько детей стали исполняли для Люси небольшую песенку и танцевать. Их голоса были разрозненными и хаотичными, но, несмотря на все недостатки, я всё же смог разобрать слова этой банальной песни: "Раптор Иисус любит всех маленьких детей". Конечно же, Люси была в восторге от их выступления, хлопая им и подпевая. Когда они закончили свою песню под смех и одобрительные возгласы Люси, Рипли продолжил свой рассказ: – Позже Сэм объяснила мне, что она расстроилась не из-за шара или денег. Она была огорчена тем, что я не доверял ей, и вместо того, чтобы рассказать о покупке, предпочёл это скрыть. Он почесал затылок. – И тем самым заставила меня почувствовать себя полным тупицей. Я очень сильно поссорился с ней из-за какого шара, вместо того, чтобы просто рассказать о нём и тем самым избежать неприятностей. Но я решил не делать этого по своим эгоистичным причинам. Он посмотрел на меня с сочувственной улыбкой. – Я понимаю, что у тебя были причины хранить этот секрет от Люси, и я не думаю, что эти причины были необоснованными. Тем не менее гораздо проще было рассказать ей всю правду. Особенно зная, что от наших женщин невозможно что-либо скрыть. Я кивнул, признавая мудрость его слов. Когда дети вернулись в свой класс, Люси направилась в нашу сторону. Рипли пригласил нас двоих на обед, но моя жена отказалась. Она притворно улыбнулась и попрощалась с отцом, после чего мы направились к выходу на улицу, оставив Рипли одного. Ненадолго обернувшись, я заметил, что он молча смотрит на нас с задумчивым выражением на лице. Дорога домой прошла спокойно. Люси завела светскую беседу и поинтересовалась, как мне сегодняшняя служба. Я честно ответил, что, на мой взгляд, она была неплохой, но стихи, на которые ссылался пастор, не имели для меня никакого значения, на что она ответила, что некоторые из них нужны, чтобы усилить проповедь, но для того, чтобы полностью понять их, необходимо изучить соответствующие места в Писании. Я кивнул ей, вспомнив, что видел Библию среди нашей небольшой коллекции книг в гостиной. Наверное, мне стоит как-нибудь полистать её. Следующий час прошёл в соответствии с текущим настроением. Обед, который приготовила моя жена, был очень вкусным, но ужасно неинтересным. Наши обычные шутки и смех отсутствовали. Меня даже начала напрягать эта постная и неуютная атмосфера. Но я понимал, что не стоит слишком сильно торопить Люси, хоть и хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. После обеда я около часа провёл на диване, листая Библию и просматривая несколько стихов из брошюры, которую сохранил с утренней службы. Но ни один из текстов, сопровождающих эти отрывки, не помогал мне что-либо прояснить. Всё в них, так или иначе, сводилось либо к "возлюби ближнего своего", либо к "уповай на Господа Бога нашего". А где же та часть, в которой говорится, как сделать так, чтобы моя жена перестала на меня дуться? Когда я в очередной раз вернулся к началу Писания, чтобы воспользоваться оглавлением и найти страницу, где был нужный мне стих, то почувствовал вибрацию в своём кармане. Отложив книгу на журнальный столик, я достал телефон, на котором мигал знакомый мне зелёный огонёк. Разблокировав экран, я увидел уведомление: маленькую букву "Ф" внутри пузырька.

Рид С.

[ 13:04 ]

[ Привет, Анон, как дела? ]

Я не ожидал, что он напишет мне так скоро. Хотя с момента нашего последнего разговора прошло уже больше недели.

[ Добрый день, Рид. Дела идут… ]

[ Скажем так… напряжённо ]

[ … ]

[ Ты уже успел поговорить с Фэнг о встрече со мной и Триш? ]

Я вздохнул, обдумывая, что же мне ему написать. Я могу рассказать Риду обо всём, что случилось со мной и Люси или вовсе ничего ему не рассказывать. Всё равно это ни к чему не приведёт. А потому я выбрал второй вариант:

[ Ага ]

[ … ]

[ Круто! Тогда не хотите ли вы прийти к нам завтра на ужин? ]

– Ну вот, – печально пробормотал я. – Возможно, мне стоило быть с ним более конкретным, поскольку Рид, похоже, неправильно меня понял. Я поднял палец, чтобы напечатать ему длинный и развёрнутый ответ, но тут меня прервал голос жены: – Кто это? Вздрогнув, я повернулся к ней. Я даже не услышал, как Люси вошла в гостиную. «Чёрт! Это как раз то, что мне сейчас нужно – дать ей ещё один повод расстроиться из-за меня», – с сарказмом подумал я. Но… с другой стороны… с чего бы ей расстраиваться? Она и так уже знает, что я разговаривал с Ридом и Триш. Так почему бы мне на этот раз не быть с ней честным? И потом не буду же я врать, что переписываюсь со своим боссом в воскресенье? Да и других друзей, с которыми я мог бы общаться, у меня не было. Я сделал глубокий вдох, готовясь к худшему. – Ну… я получил сообщение от Рида. Люси никак на это не отреагировала. Она просто смотрела на меня с нейтральным выражением лица. – Да? И как он? – наконец спросила она. Я был немного удивлён. Я не ожидал, что она вот так запросто возьмёт и начнёт разговор. Я несколько раз моргнул, после чего ответил: – Что ж, думаю, у него всё хорошо, но он пока ничего особенного мне не написал. Наша беседа началась всего две минуты назад. Она подошла ко мне и села в небольшое кресло, стоявшее сбоку от дивана. – Вот как? Значит, он просто написал тебе, чтобы сказать "привет"? Я опустил взгляд на телефон и посмотрел на его последнее сообщение. Даже если я попытаюсь солгать, а я этого не хочу, Люси легко может выхватить у меня телефон из рук и сама прочитать сообщение. А значит, у меня теперь есть только один путь. Быть с ней честным. До конца. – Ну, на самом деле он спросил у меня, не хотим ли мы с тобой прийти к ним завтра на ужин? Люси вновь никак на это не отреагировала. Она перевела свой взгляд с меня на телефон, потом на пол, о чём-то размышляя. У неё было настолько пустое и нейтральное выражение лица, что я никак не мог понять, что с ней происходит. Я лишь заметил, как подрагивает её левый глаз. Возможно, это был признак того, что она отчаянно борется с желанием схватить себя за перья. Я невольно напрягся, готовый броситься к ней и остановить, если это случится. К счастью, она не стала тянуться к крыльям. Она просто думала. Через мгновение я немного расслабился и сказал ей: – Думаю, я напишу ему, что мы не сможем с тобой… – Я сделаю это!

***

В гостиной повисла мёртвая тишина. Я и раньше не раз бывал ошеломлён её заявлениями, но это был совершенно новый уровень шока. Я с трудом мог мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы грамотно формулировать слова. Она… серьёзно? Она готова встретиться с ними? После всего что случилось? Так вот почему она так странно вела себя этим днём. Если не считать нашей ссоры, за которую она, как мне показалось, приняла мои извинения, это был тот самый слон в комнате, что полностью поглощал её внимание. Наконец я набрался смелости и спросил у неё: – Люси, ты уверена? Она ничего не ответила и просто… кивнула мне. Ну вот. Этот момент наконец-то настал и я… совсем к нему не готов. Настолько, что практически не знаю, что мне делать дальше. Я понимаю, что должен ответить Риду. Поделиться с ним хорошими новостями, но пока что не решаюсь начать водить пальцами по экрану телефона. Вместо этого я продолжаю наблюдать за Люси. На её лице застыло выражение решимости. Её глаза не дрожат, дыхание не учащается, крылья не дёргаются. Она просто сидит и ждёт, когда я как-то отреагирую на её решение. Ну что ж, была не была! Я улыбаюсь и, кивнув, опускаю взгляд к телефону.

[ Конечно. Мы придём. Во сколько? ]

[ … ]

[ Круто, братан! В шесть вечера вас устроит? ]

[ Да, звучит неплохо ]

[ … ]

[ Отлично, тогда я сейчас же скажу об этом Триш! ]

Я убрал телефон в карман и снова посмотрел на Люси, которая ждала, что я ей скажу. – Ну всё. Я ему написал. Они с Триш будут ждать нас завтра в шесть вечера.

***

Понедельник – это всегда сплошная морока. Мало того, что это первый рабочий день, который после выходных кажется самым трудным и неприятным, так ещё и осадок от недавней ссоры у меня никуда не делся. Эх, как же я понимаю тех, кто не любит понедельники, вроде кота Гарфилда. И всё же, верный своему слову, я решил выйти на работу. Хотя мог бы и отдохнуть, раз мой босс сам предложил мне взять отгул. Но день, впустую проведённый дома, буквально свёл бы меня с ума. Вдобавок Люси не взяла отгул в школе, поэтому с моей стороны было бы глупо оставаться дома. Но, несмотря на унылую работу, электронные таблицы хотя бы помогали мне отвлечься от переживаний. К сожалению, у меня было очень мало времени на их обработку, поскольку практически все мои коллеги с начала смены начали регулярно заходить в наш с Биллом кабинет, чтобы поинтересоваться, что произошло в субботу между мной и Кевином или поздравить меня с тем, что я навалял ему и добился его увольнения. После того как я несколько раз сухо ответил им фразой: «Он приставал к моей жене и за это получил по заслугам», Билл взял инициативу на себя и стал моим бардом, принявшись красноречиво и подробно рассказывать всем историю о том, как храбрый сэр Анон защитил свою прекрасную деву от гнева злобного принца Кевина Фукингемского. Да, всё это звучало немного странно, но я был совсем не против, чтобы Билл отвлекал их на себя, позволяя мне делать мою работу. И потом, я не видел в этом ничего особенного. Ведь я просто поставил Кевина на место и тем самым избавил наш офис от одного зарвавшегося урода. Что касается тех редких моментов, когда в нашей кабинке не было слышно голоса Билла, мои мысли вновь возвращались к главному вопросу этого дня: к предстоящему ужину у друзей. Я до сих пор был в лёгком шоке от того, что Люси согласилась поехать на встречу с Ридом и Триш, и чувствовал трепет в своей груди при мысли о том, что она, возможно, наконец-то преодолела сомнения и боль и готова была к воссоединению. Конечно, я не был уверен в этом наверняка. Так много вещей могли пойти не так: она могла в последний момент струсить и отменить нашу встречу, или они с Триш могли ещё сильнее рассориться и мне потом пришлось бы везти её домой в слезах. Эх, жаль, что мы не поговорили об этом прошлым вечером. Когда я отправил СМС-ку Риду, Люси вдруг стала очень замкнутой и всеми силами держалась от этого разговора в стороне. А когда я попытался напрямую обсудить с ней завтрашнюю встречу, то получил лишь односложный ответ и заверение, что всё будет в порядке. Похоже, она всё ещё немного нервничала, но при этом я не знал, что творится у неё в голове. А значит, не мог полноценно подготовиться к предстоящему ужину. Наконец наступил конец рабочего дня. Я схватил свои вещи и выбежал из офиса на несколько минут раньше. Хорошие отношения с коллегами и ежедневное появление вовремя позволяли мне иногда продлевать себе перерыв или уходить с работы самым первым. Я приехал домой в 17:00, чтобы убедиться, что у Люси всё в порядке, и подготовиться с ней к предстоящему вечеру с Ридом и Триш, к которым мы должны были приехать в шесть часов. Но, несмотря на то, что я вернулся чуть раньше обычного, Люси всё равно опередила меня. Я застал её сидящей в гостиной, когда зашёл в дом. Она безэмоционально смотрела куда-то вперёд, не обращая ни на что внимания, полностью погружённая в свои мысли. Возможно, она готовилась к предстоящей встрече. – Привет, дорогая. Ну как? Ты готова пойти на ужин? – обратился я к ней, закрывая за собой дверь. Она подняла на меня глаза и слабо улыбнулась. – Да. Я посмотрел на её наряд. Она была в той же самой одежде, которую надела этим утром в школу – зелёное платье, украшенное изображениями маленьких лягушек на лилиях. Это было любимое платье её воспитанников, а потому требовало регулярной чистки, поскольку нередко оказывалось испачканным различными поделками, едой и козявками детей. Но, несмотря на многочисленные стирки в стиральной машине, оно по-прежнему выглядело довольно красиво. И сегодня, похоже, на нём не было ни одного "подарка" от её дошколят. И всё же оно вряд ли подходило для такого вечера. – Эм, не хочу показаться бестактным, но ты собираешься пойти на ужин в этом платье? – неловко потерев затылок, спросил я. Брови Люси взметнулись вверх, когда она задумчиво посмотрела на свою одежду. – Что? О нет. Я переоденусь во что-нибудь более подходящее. Я улыбнулся, снимая с себя галстук. – Понятно. Хотя, учитывая, что мы едем к Риду и Триш, я не думаю, что тебе стоит одеваться во что-то вычурное. Кроме того, не забывай, что у них есть маленькая девочка, которая легко может запустить в тебя ложку с едой или ещё как-нибудь испачкать твой наряд. – Хорошо. Я подберу что-нибудь красивое, но не слишком дорогое, – сказала Люси. Я кивнул и направился в ванную, чтобы немного освежиться. Обычно я моюсь лишь утром, а поскольку моя работа в офисе не требует особых физических нагрузок, то я не вижу особого смысла делать это на ночь. Тем не менее, учитывая все обстоятельства, я решил слегка привести себя в порядок и, забравшись под душ, быстро смыл с себя утренний пот, а после обработал свои подмышки дезодорантом. Вернув его в левую часть аптечки, я закрыл дверцу и направился к гардеробу. Моя рабочая рубашка была довольно скучной. Белой, отглаженной и скучной. Быстро перебрав несколько вариантов одежды, я остановился на своей любимой вещи, от которой так и веяло ностальгией: зелёной рубашке на пуговицах, что была очень похожа на ту, что я носил в школе. Улыбнувшись, я достал её из шкафа и начал натягивать на себя. Прежде чем выйти из комнаты, я бросил взгляд на галстуки, свисавшие с дверцы шкафа. Я не уверен, что сегодняшний вечер подходит для ношения галстука и, поразмыслив немного, решил отказаться от него, закрыв гардероб. Когда я вышел из спальни, Люси тут же проскользнула мимо меня и зашла в ванную. И хотя нам не обязательно было ждать своей очереди, иногда приятно иметь комнату в своём распоряжении, когда нужно переодеться или подготовиться к такому вечеру, как этот. Поправив края своей рубашки, я почувствовал себя достойно одетым и нарядным для сегодняшнего ужина. Сев на диван, я посмотрел на часы. 17:21. Неплохо. У нас впереди уйма времени, чтобы доехать до Рида и Триш. Мой офис находится примерно в двадцати минутах езды, а их дом практически рядом. Так что, если мы выедем не позднее 17:35, то всё будет в порядке. Я обожаю быть пунктуальным. Постукивая пальцами по спинке дивана, я начал выбивать ногой ритм песни, название которой никак не мог вспомнить. Да, она была очень запоминающейся, но при этом не настолько, чтобы я выучил её название. Я ещё раз мысленно перечислил, что мне нужно будет сделать в каждом из многочисленных непредвиденных случаев, которые могли сегодня произойти. Я, конечно, надеюсь на лучшее, но при этом считаю, что всегда нужно готовиться к худшему. Я очень сомневаюсь, что мне придётся оттаскивать Люси от Триш, если та вдруг кинется на неё с кулаками или начнёт выкрикивать оскорбления, но всё же я бы не хотел, чтобы меня застали врасплох. Я снова посмотрел на часы. 17:31. У нас ещё есть несколько минут. Хотя нам не стоит сильно торопиться. И потом, пригласи мы на ужин этих двоих, то я бы не удивился, если бы они появились на полчаса позже, а Рид потом привёл мне какое-нибудь неубедительное оправдание в духе: – Извини, брат. Мы ехали сюда, но тут я увидел у дороги суперважное дерево и понял, что просто обязан подойти ближе и взглянуть на него, иначе у меня никогда больше не будет возможности сделать это снова. Вселенная иногда говорит со мной таким образом. Что ж, это вполне возможно, но всё же не стоит использовать своё воображение, чтобы обвинять Рида в преступлении, которое он ещё не совершил (хотя какие его годы). Мой глаз внезапно задёргался, и я опустил взгляд на рубашку, почувствовав себя голым. Чёрт! Так и знал, что должен был надеть поверх неё чёрный галстук. В нём я буду выглядеть чертовски стильно, да и чувствовать себя комфортно. К тому же я могу использовать эту возможность, чтобы проверить, как там Люси. Я встал с дивана и направился в нашу спальню. Зайдя туда, я огляделся по сторонам. Люси находилась в ванной. Дверь была приоткрыта, а моя жена стояла у раковины. Должно быть, она наносила последние штрихи к своему макияжу. Пожав плечами, я направился к гардеробу и снял с крючка чёрный галстук, который хотел надеть. Подняв воротник, я накинул галстук на плечи и, потянув его на себя, положил один конец чёрной ткани на другой, после чего снова поглядел на приоткрытую дверь ванной, замечая, что левая часть нашей аптечки открыта. Я рассеянно вздохнул, продолжая завязывать галстук, затягивая один конец и просовывая его в маленькое отверстие. Я долго не знал, как правильно завязывать такие штуки. Забавно, что именно Люси научила меня этому трюку. – Серьёзно? Ты не знаешь, как завязывать галстук? Боже, какой же ты олух, Анон! Я девушка, и мне придётся учить тебя таким вещам? Я улыбнулся, вспоминая её слова. Да, это было немного неловко, но в то же время очень удачно, ведь благодаря этому я мог находиться возле неё, чувствовать её дыхание, запах духов и прикосновения, когда она потянулась к моей шее, чтобы продемонстрировать нужную технику. Мне пришлось показывать это несколько раз, потому что по какой-то причине я не мог запомнить все инструкции с первого раза… да и с пятого тоже. Забавно, как работает мой мозг, когда рядом со мной стоит красивая птерочка. Я снова заглянул в ванную и увидел на своей жене то самое зелёное платье, украшенное лягушками, сидящими на лилиях. В замешательстве я скорчил задумчивую гримасу. Разве она не сказала, что собирается переодеться? Я посмотрел на часы. 17:36. Если мы не уедем в ближайшее время, то наверняка опоздаем. Я подошёл к ванной и открыл дверь. – Люси, нам уже пора идти. Ты будешь переодеваться? Она ничего мне не ответила. Её руки лежали по обе стороны раковины, и, казалось, удерживали значительную часть её веса. Она смотрела вниз, на слив, и волосы закрывали её лицо. – Люси? Ты в порядке? Она попыталась повернуться в мою сторону, но от этого движения её пальцы соскользнули, и она рухнула на кафельный пол. При падении её руки врезались в столешницу, и она испустила болезненный крик. – ЛЮСИ! – в ужасе воскликнул я, бросаясь к ней и приподнимая на руках, чтобы посмотреть на её лицо. Её глаза были открыты, но она не смотрела на меня. Они стремительно вращались по кругу, рассматривая бесплотные образы за пределами моей фигуры. Что за хрень с ней происходит?! – Люси! Люси! Поговори со мной! – Ан… Анон… помоги… – слабо произнесла она, бесконтрольно ударяя меня руками, не в силах ухватиться за какую-то конкретную часть. Её пальцы не подчинялись командам, которые посылал им мозг. В полном замешательстве я осмотрел комнату, пытаясь понять, что могло произойти, и тут заметил небольшую коричневую бутылочку, что лежала на полке рядом с раковиной. Она была опрокинута на бок, и все таблетки в ней высыпались на край раковины. О нет! Боже, пожалуйста, нет! Я тут же схватил пустую бутылочку и судорожно прочитал этикетку: Анон. И. Мус. Тримипрамин Трициклический антидепрессант 100 мг Принимайте по одной таблетке в день по мере необходимости. Что ещё? Что же ещё?! Внизу этикетки мелким шрифтом, настолько мелким, что мне пришлось прищуриться, чтобы прочитать его, написано: Предупреждение: Не для динозавров и птерозавров. При проглатывании немедленно обратитесь в службу спасения. Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста, нет! Я уронил бутылочку на пол и схватился за мобильный телефон. Я знал нужные цифры, но мой дрожащий большой палец с трудом набирал их. Чёрт возьми, Анон, тебе нужно сосредоточиться! Прозвучало всего два гудка, прежде чем на другом конце линии раздался женский голос: – 911, что у вас случилось? – Алло! Моя жена… она… она приняла лекарство, которое не должна была принимать! Я думаю, у неё передозировка или отравление! – Хорошо, сэр. Ваша жена человек, неандерталец или… – Птерозавр! Она птеродактиль! – прервал я её. Я услышал щелчки по клавиатуре. – Ясно. Вы звоните нам с 1405 Западной 86-й улицы, верно? – Да! Да! Пожалуйста, пришлите кого-нибудь! – Конечно, сэр. Я связалась со службой спасения, они сейчас же высылают к вам скорую помощь. Оставайтесь со мной на линии, хорошо? Движения Люси начали замедляться. Она по-прежнему пыталась управлять своими конечностями, но явно не могла их контролировать. Её крылья выдвигались и задвигались в ужасном несинхронном ритме, сгибаясь, ударяясь о стену ванной комнаты и тумбу с раковиной. Её ноги дёргались и напрягались, пытаясь выбраться из кошмара, в котором она оказалась. Свободной рукой я притянул её к себе, пытаясь успокоить. – О боже! Пожалуйста, Люси, только не умирай! Голос на другом конце линии заставил меня отвлечься: – Сэр, что именно проглотила ваша жена? Я стремительно осмотрел пол в поисках места, куда отбросил бутылочку. Она закатилась под раковину. Зажав телефон между ухом и плечом, я схватил её и быстро прочитал этикетку: – Тримипрамин, антидепрессант. 100 миллиграммов. Я не знаю сколько… Я тут же прервал себя, возвращаясь к стойке раковины. Слегка приподняв Люси, я приспособил своё тело так, чтобы рассмотреть разбросанные таблетки. Судя по их расположению, я не думаю, что они попали в раковину. Я поднял взгляд на аптечку: остальные три бутылочки остались на своих местах, нераспечатанные. Я принял только две штуки из этой, а в ней было четырнадцать таблеток. Я быстро пересчитал оставшиеся таблетки. Восемь. Осталось восемь. А это значит… – Кажется, она приняла четыре таблетки. О боже. Снова раздались щелчки клавиатуры оператора. – И как давно она их приняла? Я отбросил бутылочку и поднёс к лицу наручные часы. 17:39. – Я не… думаю, это было двадцать минут назад! Меньше двадцати минут назад! – Хорошо, сэр. Мне нужно, чтобы вы сейчас попытались вызвать у неё рвоту. Вы можете это сделать? Губы Люси шевелились в попытке произнести слова, но всё, что ей удалось сделать – это издать тихое горловое бульканье, за которым последовала тонкая струйка пены, сочащаяся у неё изо рта. Я отбросил телефон в сторону и обеими руками схватился за клюв Люси, после чего с некоторым трудом открыл его. Она непроизвольно попыталась сжать зубы в своих маниакальных конвульсиях. В какой-то момент я открыл ей рот достаточно широко, чтобы в него могла поместиться моя рука, и протолкнул её в заднюю часть её горла, где начал хвататься за всё, до чего мог дотянуться, чтобы вызвать у неё рвотный рефлекс. В одно мгновение её глаза расширились, а из клюва вырвался поток жидкости и желудочной кислоты. Я быстро перевернул её на бок, придерживая тело за талию, чтобы она не легла лицом на свою же рвоту, разливающуюся на полу в ванной. Внезапно я услышал несколько слабых щелчков твёрдых предметов. Заглянув за её крылья, я насчитал две, нет, три полупереваренные белые таблетки. После нескольких вздохов её тело замерло. Я не мог понять, потеряла ли она сознание или… или… Боже, пожалуйста! Нет! Я повернул её лицом к себе. Её глаза остекленели и больше не пытались ни на чём сосредоточиться. Вообще. Из её частично открытой челюсти сочилась струйка рвоты. – Люси! Люси, очнись! Оставайся со мной, Люси! Я слышал громкий голос оператора, доносящийся из телефона, который лежал на полу позади меня, но не мог разобрать её слов. Я притянул тело Люси к себе и зажал её в объятиях, на которые она никак не отреагировала. – ЛЮСИ! БОЖЕ, НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ЛЮСИ! В этот момент в воздухе раздался далёкий звук сирены, пронзивший мирную тишину вечернего района. Неглубокие, болезненные вздохи моей жены начали становиться всё тише и тише. Её напряжённые мышцы расслабились, а сердцебиение замедлилось. – БОЖЕ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! ЛЮСИ! НЕТ!