II. Жертва

Стоило юноше ступить на первую ступеньку, как произошло неожиданное. Лестница вдруг превратилась в покатую каменную горку, и Джонатан, вскрикнув и упав на задницу, полетел по ней вниз. Факел выпал из руки и тут же погас, оставив владельца в полной темноте. Впрочем, спуск длился недолго, так что Джон даже не успел испугаться как следует. Темный коридор выплюнул его в небольшое помещение. Тоже каменное, как и все в этом проклятом замке. Как только юный охотник слегка пришел в себя и поднялся, отряхиваясь, помещение резко осветили загоревшиеся факелы, устроенные вдоль стен. Джон вздрогнул. Наверное, какая-то магия, реагирующая на движение. В прочем, не важно. Внимание юноши уже приковал другой объект — возвышающийся на небольшом постаменте каменный саркофаг. На его серой поверхности были вырезаны какие-то замысловатые фигуры и символы, и Джон почти физически ощущал исходящую от него зловещую ауру. Ну наконец-то, логово вампира обнаружено! Джонатан широко улыбнулся, и, подобрав выпавший пистолет, решительно подошел к саркофагу. Открыть его оказалось не так-то просто. Каменная плита, служившая крышкой, по ощущениям весила почти как сам Джон. Пришлось навалиться всем телом, чтобы сдвинуть ее хоть немного. Юноша пыхтел и ругался сквозь зубы, но упрямо продолжал толкать. Наконец, крышка саркофага скрежетнула в последний раз и с грохотом упала на пол. Джонатан тут же отскочил к стене, вскидывая пистолет, готовый отразить атаку нечистой силы, которую потревожил. Ничего. Тишину подземелья нарушало только тяжелое дыхание молодого человека. Удивленный, он растерянно опустил руку с оружием и сделал шаг к саркофагу. Снова ничего. Осмелев, Джон приблизился ещё и заглянул внутрь каменного гроба. Света факелов на стенах хватало, чтобы отчетливо осветить там лежащую женщину. Роскошные черные волосы обрамляли бледное круглое лицо, струились по плечам и атласной подушечке под головой. На губах словно застыла легкая улыбка. Выглядела она совершенно… нормально? Как обычная дама высоких кровей и средних лет, прилегшая отдохнуть. В ней не было ничего хоть отдаленно напоминающего вампиров, встреченных Джону ранее. Ни трупного запаха, ни перемазанных в крови клыков, ни хотя бы острых ушей! Обычная привлекательная женщина. Джон судорожно выдохнул, прогоняя наваждение. Как бы она не выглядела, это — чудовище, и его нужно убить. «Известно, Дьявол на веку рядился в ангельский наряд». Нужно не позволять себя одурманить. Джонатан опустился на одно колено перед саркофагом, отложил пистолет и нашарил на поясе осиновый кол. Тот выскользнул из кожаного крепления легко, но в дрожащих руках не удержался, и проклятая деревяшка со стуком упала на пол. Джон выругался. Ну почему он вечно такой неловкий в самые ответственные моменты? Вампирша все еще не шевелилась. Юноша подобрал кол и, встав уже на оба колена (для устойчивости), приставил острое навершие к ее приподнятой корсетом пышной груди. Приставил и замер, не в силах надавить. Он не мог. Просто не мог навредить кому-то, кто выглядел, как человек, как женщина, в конце концов! Но он должен! На него рассчитывают жители деревни, ему нужно совершить свой первый подвиг, доказать отцу, что он настоящий охотник! Застать вампира спящим — редкая удача, когда еще выпадет такой шанс? — Поизмельчали нынче Охотники, ничего не скажешь. Приятный грудной голос вывел Джона из ступора. Он поднял глаза на лицо женщины и столкнулся с насмешливым взглядом ее сверкающих в полутьме глаз. Вскрикнул, дернулся было, то ли чтобы отскочить, то ли воткнуть-таки кол, но не смог даже пошевелиться. Запястье словно сжали в стальных тисках, но это была всего лишь рука хозяйки замка. Вторая рука без каких либо усилий вытащила кол из ослабевших пальцев и отбросила его в сторону. Джонатан почувствовал подступающую панику и задергался сильнее. Бесполезно. Хватка была крепкой и болезненной, и юноша чувствовал себя бесцельно трепыхающейся бабочкой, пришпиленной булавкой. Женщина наблюдала за его попытками вырваться с ироничной улыбкой. Она успела приподняться, и теперь их глаза находились вровень. — Какой забавный, — мурлыкнула вампирша. — Трусишка. А какой был смелый и решительный, когда вламывался ко мне домой… Джон, внутренне паникуя, попытался извернуться и дотянуться до пистолета свободной левой рукой. — Нет, это тебе не понадобится. — женщина опередила его, подобрав оружие первая, и резко поднявшись на ноги. Руку Джонатана она так и не отпустила, поэтому юноша неловко дернулся от неожиданного движения, и чуть не упал. Вампирша, тем временем, изящно перешагнула через бортик саркофага, одновременно рывком поднимая молодого человека на ноги. Ей удалось это так легко, словно бы он ничего не весил. Джон почувствовал, как все его тело сковал страх. Откуда в этой женщине на голову ниже его столько мощи? Он никогда не встречался с такими сильными существами. До него наконец дошло, почему отец посмеивался над его мечтами о том, как он убьёт какую-нибудь высшую нечисть. Почему ему строго наказывали браться только за мелких исчадий или духов. Джонатан спорил, злился, ругался, про себя обзывая отца трусом, уверенный, что у него-то, в отличие от старика, кишка не тонка, и он не побоится встретиться с опасностью лицом к лицу. Встретился. Стоит теперь перед ней, корчась от боли в руке, не в силах даже попытаться что-то сделать свободной. Ни ударить, ни пнуть, ни убежать. Даже если бы удалось вырваться — она нагонит его мгновенно, это же ее поместье! Он, дурак, и нашел-то ее только потому, что она позволила. Никуда ему не деться. И она это тоже знает. Поэтому и стоит спокойно, с ироничным интересом изучая резьбу на рукояти пистолета. На молочного цвета слоновой кости рукой мастера была изображена картина охоты: гончие псы в лесу загоняют большую летучую мышь. — Какая пошлость, — вздохнула женщина, отбрасывая пистолет в сторону. Джон закусил губу, проводя его полет взглядом. — Ты… ты теперь убьёшь меня? — спросил он, не осмеливаясь глядеть в ее лицо. Слова давались с трудом. Было страшно умирать здесь, таким глупым образом. Самолично заявившись в логово кровожадного чудовища. — «Вы», молодой человек. Смотрю, этикету Охотников тоже перестали обучать, — отчитала она. — Впрочем, это как раз поправимо. Она щелкнула пальцами, и крышка саркофага, с которой Джон так намучался, в мгновение ока оказалась на своем месте. Еще щелчок — и Джонатан с ужасом почувствовал, что тяжелый ремень со всеми орудиями для охоты за нечистой силой, сам по себе расстегнулся и упал к его ногам. Следом, что было страшнее всего, отправились штаны вместе с исподним! Джон рефлекторно попытался прикрыться, но не успел. Вампирша села на закрытый саркофаг, и дернула юношу на себя, заставляя упасть ей на колени. — Ч-что ты творишь?! — «Вы»! — на обнаженную задницу обрушился первый шлепок. — Придётся мне заняться тем, чем должны были заниматься твои родители. Хоть какое-то развлечение, — усмехнулась графиня, награждая юношу еще несколькими сильными шлепками. Джонатан пыхтел и извивался, пытаясь соскользнуть с чужих бедер, но хозяйка замка удерживала его на месте без каких-либо усилий, неустанно припечатывая ладонью то одну, то другую ягодицу. Поначалу звонкие шлепки были больше смущающими, чем болезненными. Но постепенно каждое соприкосновение с кожей стало ощущаться все отчетливей. — Прекрати! Сразись со мной в честном поединке! Я не боюсь смерти, мою кровь ты получишь только через мой труп! — Джон храбрился, но голос его все равно дрожал. К тому же, сложно звучать угрожающе, лежа голым задом к верху. — Детьми не питаюсь, — отрезала графиня. — Но за свое поведение ты ответишь сполна. Она еще несколько раз с силой опустила ладонь. Джонатан засучил ногами и снова задергался в попытке освободиться, но опять не преуспел. Женская рука причиняла неожиданную боль, и юноша ничего не мог поделать с желанием непроизвольно уйти от каждого удара. Шлепки сыпались без остановки, Джон дергался и извивался, но пока молчал, упрямо стискивая зубы. Если ей так хочется поиздеваться — пусть! Он не доставит ей удовольствия своими криками. Словно прочитав его мысли, вампирша вдруг остановилась. Вместо нового шлепка, пальцы с острыми ногтями вдруг впились в покрасневшую кожу, заставив Джона изогнуться от новой боли. — Какой-то ты неразговорчивый, — с разочарованным вздохом произнесла она. — Ты хоть понимаешь, за что я тебя наказываю? Джон вскинул голову в возмущении: — Потому что ты — жестокое чудовище, упивающееся моими страданиями, вот почему! — «Вы». И это был неправильный ответ. — Пальцы выпустили терзаемую ягодицу, ощутимо царапнув напоследок. Следом на то же место обрушился новый удар. — Давай пройдемся по списку… Еще три крепких шлепка. — Ты пришел в мой дом без приглашения. — Джон зашипел от короткой, но болезненной серии ударов. — Пришел с оружием. С оружием, которое собирался применить. Еще шлепки. Как, черт побери, обычная ладонь может причинять столько боли?! Удары градом сыпались на разгоряченную кожу, равномерно покрывая всю поверхность от верха ягодиц до середины бедра. Джон, уже не сдерживаясь, извивался в крепкой хватке, дергая ногами так, что болтавшиеся у щиколоток штаны в какой-то момент слетели окончательно. Графиня, тем временем, продолжала отчитывать юношу, добавляя к боли еще и невыносимое смущение: — Я, конечно, давно не покидала этих мест, но, если мне не изменяет память, даже среди людей такое поведение считается преступным. Дальше. Ты прошелся своими грязными сапогами по половине замка, оставив столько следов, сколько не оставляет толпа крестьян. Да ещё и вазу разбил! Ты хоть представляешь, сколько ей было лет? На этих словах вампир закинула ногу на ногу, тем самым приподнимая зад Джона так, чтобы он оказался в наивысшей точке, облегчая себе доступ к нежным сидячим местам и бедрам юноши. Нанеся еще несколько ударов, она остановилась, оглядывая результаты своего труда. Джонатан воспользовался возможностью перевести дух. Жар на щеках, казалось, достиг своего апогея, а в носу начинало щипать от подступающих слёз. Не от боли, нет. Женщина била сильно, но в какой-то момент кожа как будто онемела, и удары перестали ощущаться так отчетливо. Но то, что графиня отчитывала его, как какого-то мальчишку… Да и вообще вся эта позорная ситуация совершенно выбила Джона из колеи. Он предполагал, что вампирша может выпить его кровь до суха, или, на крайний случай, бросить в холодную темницу на съедение крысам, или использовать его как жертву в темном ритуале, но это? Отшлепать его, взрослого мужчину, потомственного Охотника, воина и будущего прославленного героя? Даже отец не позволял себе такого! — Я надеюсь, ты сейчас думаешь о своем плохом поведении и подбираешь слова для извинения, мальчик, — нарушил тишину голос женщины. — Потому что мы не закончим, пока ты искренне не попросишь прощения. Ко всем твоим прочим проступкам, ты ведь еще и умудрился оскорбить меня. «Мерзкое отродье Дьявола», кажется, так ты меня назвал? Джон опустил голову, позволив растрепанным волосам упасть на лицо, и упрямо сжал губы, не собираясь ничего говорить. — Я не собираюсь играть с тобой в молчанку, — строго произнесла графиня. — В твоих же интересах закончить наказание побыстрее. Я могу продолжать так до самого рассвета, а ночь ещё юна. И так синяки останутся… — задумчиво произнесла она, с неожиданной нежностью проводя по румяным ягодицам. Впрочем, за невесомыми поглаживаниями тут же последовал болезненный шлепок. После короткой передышки ощущения заиграли с новой силой, и Джон не сдержал короткого крика. — Уже лучше. Но я предпочту слышать что-то более осмысленное. И в этот раз — не оскорбления. Чем бы тебя только «замотивировать»? О! Джону не понравилось странное предвкушение в ее голосе. В следующее мгновение, до сих пор спокойно лежащий на полу пояс с инструментами от вампиров зашевелился, и из одного из пазов, как по волшебству, выскользнуло распятие. Увесистый металлический десятидюймовый крест проплыл по воздуху прямо в руку графини. Изогнувшись, Джон с ошеломленно наблюдал, как вампирша без каких-либо проблем сжала святой символ в пальцах и принялась рассматривать его. — Н-но как… — Джон не узнавал свой собственный дрожащий голос. Графиня хихикнула: — Такие безделушки против меня не действуют. С Высшими вампирами, полагаю, тебе сталкиваться еще не доводилось? Не отвечай, вопрос риторический. Чему только вас учат… — Она неодобрительно покачала головой. Джон где-то слышал это словосочетание. Кажется, о Высших вампирах рассказывалось в древнем пыльном талмуде, который отец приказал ему прочесть когда-то. Но язык книги был таким витиеватым и непонятным, что Джон просто пролистал ее, в основном разглядывая гравюры. Какая разница, вампиры они есть вампиры. Один вид, значит, и средства против них должны быть одни — по крайней мере, так думал Джонатан. Теперь он понял, как ошибся. — В любом случае, мы здесь не за тем, чтобы я читала тебе лекцию по охоте за нечистью. Как-нибудь сам разберешься. Вернемся к твоему поведению. Перехватив распятие поудобнее, графиня приложила его холодную поверхность к заднице Джона. Тот вздрогнул от резкого контраста ощущений и страха. «Если эта женщина могла причинить ощутимую боль одной только ладонью, то что будет от металлического креста…» Едва юноша успел об этом подумать, женщина нанесла первый удар, подтвердив самые худшие его опасения. Джонатан вскрикнул, резко дергаясь. Его словно бы прошил разряд, пославший волны боли по всему телу. Следующий удар тоже вырвал крик. После третьего Джон не выдержал: — Не надо! Хватит! Женщина рассмеялась, опуская руку с крестом снова. — Вот это разговор. Только чего-то все равно не хватает… Как насчет «пожалуйста», м? — сопроводив свои слова несколькими ударами, сказала она. Джон уже вскрикивал, не сдерживаясь: — А! Пожалуйста! Пожалуйста, хватит! М-м! — Хорошо-о… Ты все-таки поддаешься обучению, это приятно! Она провела ребром креста по пострадавшей коже. На ярко-розовых ягодицах отчетливо проступали его багровые очертания. — Думаю, можно переходить к закреплению урока. Джон закусил губу, изо всех сил стараясь не заплакать. Сколько можно издеваться? — Посчитай-ка для меня. Сколько тебе там лет? — Восемнадцать… — Считай до восемнадцати. И после каждой цифры говори: «Простите меня, миледи». Собьешься или забудешь произнести фразу — счет начнется заново. Все понятно? Джон обреченно кивнул. У него уже не осталось сил на сопротивление, ему просто хотелось, чтобы это поскорее кончилось, и он был готов на все. — Хороший мальчик. Начнём. Крест снова соприкоснулся с плотью. — Один! Простите меня, м-миледи! Следующий удар. — Два-а! Простите меня, миледи! Еще удар. И еще. И еще. Джонатану казалось, что его зад уже превратился в кровавое месиво, так было больно. Но он продолжал считать, то и дело смаргивая с ресниц слезы. Юноша полностью сосредоточился на счёте и фразе, до одури боясь ошибиться. Это даже помогало отвлечься от боли, но лишь слегка. Наконец, графиня опустила руку в последний раз. — В-восемнада-ать… Простите меня… Простите… Джон судорожно всхлипывал и глотал воздух. Он обмяк на чужих коленях, лишь изредка сотрясаясь от приглушенных рыданий. Вампирша поглаживала его по вспотевшей под рубашкой спине, и молчала, давая отдохнуть. Когда Джонатан, наконец, успокоился, и попытался встать, графиня позволила ему это сделать. Все еще донельзя смущенный, прикрываясь одной рукой, он потянулся другой к лежащим на полу штанам, но те вдруг растворились в черной дымке. — Не торопись. Мы еще не закончили. Получишь их потом. Остальные вещи тоже. — На этих словах в точно такой же дымке исчезли валяющиеся в разных частях склепа пистолет и прочее снаряжение. Графиня встала, оправив юбки, и щелкнула пальцами. Перед ошеломленным Джоном из воздуха возникли швабра, веник и ведро. — Когда уберешь тот бардак, который учудил. Постарайся уложиться до утра, а то придется тебе тут задержаться еще на несколько ночей. Не скучай! — Графиня послала юноше воздушный поцелуй, и, обернувшись летучей мышью, вылетела из склепа.