Пролог

Питер вздрогнул, просыпаясь от жутких криков в соседней комнате. Ему удалось совсем немного поспать, пока отец куда-то ушёл из дома. Щека сильно болела, наверное, на ней до сих пор красовался след от пощёчины, либо, может быть, даже синяк. Но Питер был слишком мал, чтобы дотянуться до разбитого зеркала в ванной и увидеть это. — Прекрати! Ричард, пожалуйста, перестань! Малыш слышал только дрожащий голос матери. Кричала она сильнее обычного. От этого на глазках снова появились слёзы. Питер присел на кровати (вместо неё у ребёнка был старый дырявый матрас), ладошкой схватил лапку плюшевого серого слонёнка Олли, прижал его к себе, крепко обнимая. Затем потянулся к очкам, которые находились рядом, криво нацепил их — они были сломаны и ровно не сидели. — Мама с папой опять лугаются… — нечётко проговорил ребёнок. Он тихонько заскулил, когда услышал очередной крик матери, а затем, пересилив себя, поднялся с матраса, не отпуская игрушку. По полу голыми ножками было идти очень холодно, но Питер не знал, куда отец кинул его последние носочки, поэтому не мог их найти. Малыш совсем не слышно шёл всё дальше и дальше, приоткрыл дверь, выходя из спальни. В коридоре, как и всегда, было темно. На его счастье дверь комнаты родителей была немного открыта, поэтому Питер смог без лишних действий заглянуть туда. Лучше бы он этого не делал. — Рич… — Мэри начала хрипеть и больше не говорила ни слова. — Мама… — испуганно прошептал мальчик. — Заткнись, сука! — Ричард держал женщину за шею, прижав жену к стене. Он грубо упирался в неё, а ещё почему-то его штаны были спущены. Несмотря на тусклый свет в спальне, Питер отчётливо видел глаза отца. Они были дикие и холодные, одновременно с этим пылающие огнём. Запах алкоголя, который никогда не покидал дом, сейчас стал ещё сильнее. На полу было разлито что-то красное, и Питер правда надеялся, что это был всего лишь очередной напиток, а не кровь, которая растекалась по правой стороне лица мамы. А ещё по её руке. И по животу. Около ног папы лежал окровавленный нож. — Какая же ты паршивая блядь! — Ричард прекратил душить женщину, кинув её. Мэри ударилась затылком об тумбочку. Мужчина взял нож и резко воткнул его в грудь жены. Мальчик даже моргнуть не успел. — Мама, нет! — Питер закричал это сорвавшимся голосом, почти вскочил на ножки. Ричард перевёл на него обезумевший взгляд, открыл дверь окончательно и схватил сына за ворот футболки, поднимая его над полом. Малыш не издал ни звука. Просто молчал с открытым ртом, а по щекам катился непрерывный поток слёз. Бросив взгляд на мёртвую женщину, ребёнок тихо спросил: — Ч-что… что ты сделал с мам-мой? Ричард подкинул его, перехватывая крепче. Очки, почти слетевшие, упали под ноги. — Заткнись! Просто блять заткнись! — мужчина тряс сына, как собачонку. — Какого чёрта ты вообще сюда зашёл?! Кто тебе разрешал, а, сука?! — отец выхватил слонёнка, которого мальчик крепко прижимал к себе, и отбросил его в угол комнаты. — Если ты скажешь хоть ещё одно слово, я сейчас же нахуй сделаю с тобой то же, что и с твоей мамашей! Малыш сильно прикусил губу. По подбородку побежала дорожка крови. Отец сплюнул на пол, а потом грубо отпустил Питера, хотя тот даже не шикнул, когда стало слишком больно из-за падения. — Подумай над своим поведением! — Ричард пихнул его ступней в живот, а затем спешным шагом покинул комнату, закрыв её на ключ. Питер осторожно приподнял голову, посмотрел на мать. Правую часть лица невозможно было толком разглядеть из-за того, что она была вся красная, из щеки торчал осколок бутылки. Рот был приоткрыт, на шее виднелись наливающиеся синяки от сильных пальцев. Питер хотел сказать «мама», но не произнёс это даже шепотом.