Филипп Блейк/ожп (Кэтрин Лайма)

Кэт не знала, что это было ловушкой. Что ворота, так благородно распахнутые для неё одной, потрёпанной, с обшарпанным рюкзаком, были воротами в ад, скрывающийся за дверьми домов и одного — в частности. Не имела понятия, настороженная, почувствовавшая себя неожиданно плохо в идеальной картинке сюрреалистичного города; что собственными ногами делает шаг в капкан, который схлопнется на её коже, и острые зубчики вопьются в мясо и мышцы, до самой кости. Впрочем, стоило уточнить, что сам город был приманкой. Яркой, источающей прекрасный аромат, на который хотелось идти. Вся опасность таилась в особняке Губернатора. И в самом Филиппе Блейке в частности.

***

Кэт не переставала осматриваться по сторонам, неосознанно улавливая каждую возможную частичку прошлой жизни, когда шла за вооружёнными вояками на территорию «губернаторского» особняка. Не считая себя такой важной персоной, чтобы с ней разговаривал сам Губернатор, она, тем не менее, продумывала, что скажет мужчине. Какими именно словами и каким именно тоном. Для неё было не так уж и важно остаться здесь, хотя хотелось, очень, очень хотелось также беззаботно, как местные гражданские, прогуливаться по солнечным улицам, наслаждаясь иллюзией нормальности. Хотелось быть «Кэтти», почти окончившей третий курс филологического факультета, Кэтти в длинной юбке с разрезом и светлом топе, посещающей различные выставки музеев. Но появившаяся примерно год назад «Кэт» хотела уйти, как только переведёт дух, подлечит царапины и — если повезёт — найдёт лекарство для периодически ноющей ноги, давний перелом которой оказался очень болезненным и мучил фантомными болями до сих пор. От этого солнечного города веяло искуственностью, тьмой. Пиром во время чумы. И Кэт собиралась держать это в голове, опираться на предчувствие в разговоре с Губернатором, хоть и понимала отголосками сознания: если город и правда был не таким, каким казался, особняк, в который она шла, должен был быть главной крепостью искусственности. Но он даже не выделялся среди других домов.

***

Её завели в роскошно по меркам постапокалипсиса обставленную комнату. Мягко закрыли дверь за спиной и оставили наедине с высоким, подтянутым мужчиной, не спешившим оторвать взгляд от окна и обернуться к ней. — Мне сообщили о тебе. Кэт обхватила правой рукой запястье левой, перенесла вес на другую ногу и продолжила ждать, что ещё ей скажут. — О том, что пришла абсолютно одна, с пистолетом руке и сумкой в другой. Попросила впустить. Только после этого мужчина обернулся к ней. Средних лет, с правильными чертами лица, располагающими к себе, он посмотрел на неё внимательным взглядом… Кэт постаралась заглушить любую реакцию со своей стороны, и губернатор, с повязкой на правом глазу, приподнял уголки губ. — Да, мистер?.. — Все в городе зовут меня губернатор. Садись, не стой на пороге. Позволишь узнать твоё имя? — Кэтрин Лайма. — Испанка? — На треть. Кэт послушно села на один из стульев за столом, не переставая, расслабленная дружелюбием, искать подвох в его словах и действиях. — Итак, Кэтрин, выпьешь чего-нибудь? — Нет, спасибо. — Что ж. Тогда спрошу прямо. Губернатор сел напротив неё, спокойным движением открыл бутылку с алкоголем и налил немного в стакан. Посмотрел с усмешкой, отхлебнул. — Зачем ты здесь, Кэтрин? — Пополнить припасы. Впервые после всего побывать в месте, напоминающим прежние города. Почувствовать… себя в безопасности. Кэт не знала, как объяснить банальный порыв ощутить себя частью социума. То, что за этим порывом и рациональная часть сознания подкинула мысль о пополнении припасов, ночевке в относительно безопасном месте и нахождении обезболивающего. Взгляд мужчины напротив напрягал её, пугал, потому что создавалось ощущение, что читал её насквозь, и с лёгкостью пустил бы пулю в лоб, если бы уловил ложь или неумелые попытки обойти правду. Кэт не видела смысла скрывать свои намерения. — В безопасности? Раньше ты так себя, получается, не чувствовала? — Вы сами сказали, что я пришла одна. Одиночки всегда находятся в опасности. Кэт отвернулась, не в силах выносить тяжёлый чужой взгляд. Ощущала почти на физическом уровне, как он касался глаз, скул и щёк, спускался к шее, минуя светлые растрепанные волосы, криво состриженные у самых плеч. — Рик настолько отвратительный лидер, что даже его люди не доверяют ему? — Рик? Она не могла сдержать удивления, повернула голову и испугалась: губернатор смотрел на неё внимательно, пристально и пронзительно. Взяла слова об изучающем взгляде обратно, тот таковым не был. Этот — да. Он напоминал гвоздь, которым её, как бабочку, пришпилили к деревянной доске для тщательного изучения под линзами микроскопа. — Рик. Кивнул мужчину, поднял стакан на уровне лица и взболтал оставшийся алкоголь. — Я не знаю, о ком вы говорите. — А мне кажется, знаешь. Опустошил стакан залпом, поставил на стол и облокотился на спинку стула. Не отрывая от неё взгляда. Кэт шумно сглотнула вязкую слюну. Едва ли не прикусила губу от досады, потому что всё-таки отдала верный пистолет в руки солдатам, и теперь еле сдерживалась, чтобы не спустится руками к поясу и не огладить пустую кобуру в попытках успокоиться. — Нет, губернатор. Я не знаю никого по имени «Рик». — Хорошо. Тогда давай рассуждать логически. Он поднялся, шагнул к ней, и Кэт рванулась со стула следом, но мужчина удержал её за плечо. Сжал с силой. Не больно, но чётко давая понять: «не рыпайся» — Мои люди сказали, что ты пришла с востока. Шла по дороге, верно? Многие одиночки ошиваются там в попытке раздобыть припасы и отсрочить свою смерть минимум на один день. Не могла не видеть тюрьму, потому что, наверное, нужно быть слепым на оба глаза, чтобы не заметить её территории. Увидела и не ощутила никакого желания «почувствовать себя в безопасности»? Верится с трудом. — Там было много Ходячих. Кэт услышала собственный шёпот. Жалкий шёпот беспомощности, сковавшей всё тело. Губернатор стоял за её спиной, держал руки на ключицах, в состоянии с лёгкостью обхватит шею пальцами. Вздохнула, стрельнув взглядом в стекло напротив, жалея, что не согласилась выпить — мужчина успеет раньше, чем она схватит бутылку со стола. — Толпились у ограждения, и я как можно скорее ушла оттуда. — Не попытавшись даже проникнуть внутрь? Привлечь внимание караульных? Губернатор понизил голос, нагнулся к ней, обдав волосы горячим дыханием. Кэт вздрогнула, но не посмотрела второй раз на спасительное оружие. Только сжала подол куртки. — Нет. Я не знала, что там есть люди… Всюду… — Были Ходячие. — Да. Вздохнула с облегчением, когда мужчина отошёл от неё, вновь направившись к окну. Продолжила следить за каждым его движением. — Почему, кстати, «Ходячие»? — Что? — Мы зовём их «Кусачие». Кто-то «Мертвецы». — Их нельзя называть «Ходячими»? — Можно. Просто знаешь, кто ещё любит это прозвище? Кэт не надо знать этого, не надо играть в угадайку. Кем бы ни был Рик, кем бы ни был губернатор, они ненавидели друг друга настолько, что любой одиночка, попавший на территорию одного из них, рисковал быть принятым за шпиона и убитым. Ей было достаточно того, что могла дотянуться, взяться за горлышко и сделать выпад. Вскрикнуть, когда губернатор схватил за запястье. — Предсказуемо. Как, черт возьми, предсказуемо. Люди Рика ещё и глупые до кучи? Будь хорошей девочкой, отдай бутылку. Кэт не могла противиться. Разжала пальцы, и позволила забрать виски, чувствуя себя покалеченной и побежденной. Психосоматически ныла сломанное несколько лет назад бедро. — А теперь сядь и слушай меня. Кэт села, ожидая худшего. — Сколько у Рика людей? Сколько оружия? — Не знаю. — Что он планирует делать? -… — Отвечай! Губернатор ударил ладонью по столешнице, оглушая громким хлопком напряжённое сознание. — Не знаю! Я не знаю, кто такой Рик! Не знаю! Да, я видела тюрьму, но внутри не была! — Не нужно плакать. Коснулся пальцами её щеки, стирая… Кэт с неприятным удивлением заметила, что слёзы, казавшиеся фантомными, и правда полились из глаз. Подняла полный ненависти взгляд, наверняка выглядя при этом жалко, как лохматый щенок в коробке под проливным дождём. — Знаешь, чего тебе не хватает для искренности?.. Смирения.

***

Кэт думала, что он прикажет своим людям выкинуть её за ворота, пристрелить, выведя на улицу, или затащить в подвал для признания под пытками. Но губернатор велел им… проводить её в комнату и позвать доктора. Женщину, осмотревшую её поджившие царапины, спросившую про общее состояние, проверившую бедро и выдавшую пластинку из трех таблеток обезболивающего. Женщина не отвечала на вопросы, не касавшейся медицинской темы, и Кэт предпочла слушать её рекомендации в тишине, оставив попытки понять, чего губернатор добивается от неё и что вообще ждёт её в этой чудесной иллюзии, именуемой «Вудберри». От неопределённости было не по себе, но Кэт сама для себя решила не концентрироваться на угнетающих мыслях. Просто выбрала стратегию поведения, просто определила для себя место, куда побежит в случае опасности и что схватит в попытке защитить себя. Пистолет и нож, спрятанный в рюкзаке, у неё отобрали, но всё остальное не тронули, но в её вещах и не было того, что могло спасти Кэт. Небольшой альбом с фотографиями, ежедневник, наполовину сточенный карандаш, который она старалась использовать только для помечания местоположения, одиночный набор посуды (кружка, тарелка и ложка), пара батончиков и немного одежды. Которую Кэт не спешила стирать в ванной комнате, хотя с большим удовольствием постояла под струями очень тёплой, почти горячей, воды, ощущая, как смывается с тела грязь и успокаивается бедро. Было хорошо, было просто прекрасно, но Кэт не отказала бы себе в удовольствии уйти отсюда. Из этой комнаты, из этого дома, из этого города и края, где шло противостояние двух лидеров. Но дверь была заперта на ключ, никто с наружной стороны не отвечал на зов, и пришлось лечь в непростительно-мягкую кровать, от которой всё тело с ног до головы покрылось мурашками удовольствия. И сон на которой пришёл удивительно быстро.

***

Губернатор навестил её через два дня, когда уже более-менее освоившаяся Кэт ждала женщину, чьего имени не знала, приносившую еду, с чётким намерением потребовать объяснений или встречи с ним. Остановился на пороге, осмотрел комнату, её, замершую у открытого окна. Её внешний вид: майку и шорты чуть выше середины бедра. Расчесанные и подравненные волосы. — Как ты себя чувствуешь? — Как зверёк в клетке. Его поймали, а он не знает зачем. — И даже не предполагает, что из-за нужной поймавшему информацию? Губернатор усмехнулся, сел на заправленную постель с левой стороны. Поближе к ней, все ещё стоящей у окна. — Сколько раз повторить, что я не знаю ничего? Не знаю Рика, не знаю, что произошло у тебя с ним. Да, я видела пару раз застреленных Ходячих, когда шла к тюрьме, но не больше. Даже одиночек не встречала. Веришь? Живых, по крайней мере. Смысла в том, чтобы обращаться к нему официально, Кэт больше не видела. Ни после того, как чуть не разбила бутылку о голову. Обернулась, посмотрела внимательно, уловив неосознанно соскальзывающий взгляд на голые ноги. Длинные и стройные, какие обычно нравились мужчинам до постапокалипсиса, тогда, когда это ещё имело значение. Задумчиво наклонила голову на одно плечо. — Почему же тогда остановилась у ворот «Вудберри»? — Глупый вопрос, учитывая то, что около них не было Ходячих, а за — находился город. Да, я рисковала, ведь меня могли убить, но я говорила с людьми, мужчинами и женщинами, и они открыли мне ворота. Здесь всегда такая жара? Кэт не планировала это спрашивать. Просто в очередной раз отметила, как жар сковал тело. Взлохматила волосы и повернулась к окну, высунув из него голову. На улице температура была почти такой же, как в комнате, но там был освежающий ветер. С сожалением вновь перевела взгляд на Губернатора. — Нет. Эта неделя гораздо теплее, чем предыдущие… Люди радуются жаре. — Они любят тебя? — Уважают. Ценят. Может быть, даже любят. — Тогда ты действительно умный человек. Она не сказала «хороший», потому что сейчас значение этого слова размыто, как никогда прежде. Будет ли хорошим тот, кто защищает своих людей, но обвиняет незнакомого человека в том, к чему тот абсолютно не причастен, продолжая держать в плену и требовать ответов, которых не получит? Будет ли хорошим тот, что настолько ненавидит другого? С точки зрения морали? С точки зрения человеческой природы? — Спасибо за честность. — Ты отпускаешь меня? Кэт распахнула глаза, оставляя попытки завязать волосы в хвостик и хоть немного охладиться. Полуобернулась к мужчине. Тот наклонил также, как и Кэт, голову набок. — Я не получил от тебя того, чего хотел. Ответов. Информации. Ты не могла пройти мимо Рика, ведь он, как мне известно, подбирает всех, кого видит. — Но прошла. И хочу закончить этот разговор. Пожалуйста. Хочу, чтобы ты наконец отпустил меня, потому что я не встречалась с Риком. Я даже не знаю, как он выглядит! Внутри поднялись раздражение и злость. Кэт с шумом выдыхнула и оперлась локтями на подоконник, позволяя ветру растрепать пряди волос и охладить кожу. А себе — задуматься. Слова губернатора это ведь предупреждение? Не добьётся правды словами, применит насилие, если не пытки, которыми наверняка не брезговал и не побрезгует воспользоваться. А она позволила себе дерзить, позволила себе грубить, и сейчас рисковала нарваться на неприятности. Кем, в конце концов, она была для этого города по сравнению с самим Губернатором? — Хорошо. Ладно. Мы можем закончить этот разговор. Но я не отпущу тебя, пока ты не скажешь правду. Кэт скривила губы. Посмотрела на него, отчего-то возомнившего, что она знает Рика и пришла выведывать… Что? Сколько в «Вудберри» людей? Когда планируется нападение? Неосознанно, интереса ради, чуть прогнулась в пояснице, проследив, как внимательно Губернатор наблюдал за этим. Задалась вопросом. Прикинула вероятность. Свою реакцию. Возможные последствия. Пришла к определённым выводам и немного согнула ногу в колене. Потерла шею и повела плечами. Заметила боковым зрением, как губернатор поднялся, и усмехнулась нелепому «он уходит?» в своей голове. Мужчина остановился позади неё, замер, почти прижавшись к её заднице. Кэт подавила волнение, взглянула на людей, снующих внизу. Как часто они видели подобную картину личной жизни их уважаемого губернатора? Не смогла подавить смешка и послушно повернула голову, когда чужие сухие губы мазнули по щеке. Целовать его было приятно, горячо и волнующие. Тело Кэт откликалось на тепло мужского тела, отвыкшее, жаждущее, откликалось на терпкий запах и блуждающие прикосновения рук. Кэт простонала, когда губы переместились на шею, прикусили кожу, а пальцы проникли под майку и спустили спортивный топ вниз, обхватив чувствительную грудь. Слегка качнула бёдрами, ощутив, как прижался к ней, каким прерывистым стало дыхание. — Сделаем это здесь, на глазах у всего города? Кэт усмехнулась. — Такая у вас церемония принятия? Губернатор заткнул её грубым поцелуем и одним движением захлопнул окно. Кэт расстегнула молнию на шортах. Губернатор, чьего имени она так не знала, но уже была в шаге от того, чтобы трахнуться с ним, снял их вместе с бельём, обнажив ягодицы. Огладил их несколько раз и вошёл одним плавным движением. Опёрся руками по обе стороны от её головы и прикусил мочку уха. Кэт застонала, подмахивая бёдрами. Было хорошо, просто восхительно ощутить наслаждение от секса, пусть и лишенного особой прилюдии. Ощущения вытолкнули из головы все мысли, забрали все знания. Кэт обхватила мужчину, который толкался в неё, за руки. Он в ответ поцеловал её плечо.

***

— Если бы я знала правду, стала бы спать с тобой? И после вот так расслабленно лежать рядом? Спросила Кэт, когда проснулась от настойчивого шепота, ласки по лицу и шее, и пронзительных лучей закатного солнца. Вернувшаяся в окружавший её мир, вспомнившая всё, с наполненной мыслями головой. — Я бы всеми способами пыталась выяснить количество людей и общую атмосферу на улицах. А не сидела бы послушно в этой комнате, ожидая вердикта. — Ты могла оказаться плохим шпионом. — Могла. Но оказалась вообще никаким… Отпусти меня. — Ты не хотела бы остаться здесь? Со мной? — Честно? Нет. Губернатор — филипп хриплым шёпотом на ухо, когда переместились на кровать и Кэт чувствовала тяжесть его тела — усмехнулся, спустился под простынь и погладил её спину. Не сказав ни слова в ответ.