Рик Граймс/ожп (Кей)

— Не волнуйся ни о чем. Мы — справимся. Говорит Рик, и Кей не находит причин не верить ему. Прижимается ближе, ластясь кошкой и бодаясь макушкой о подбородок. Впервые за долгое время ей хорошо, ей спокойно и комфортно. Она чувствует себя в безопасности, под самой надёжной защитой, которую можно себе представить. Берёт его руку в свою, сжимает пальцами. Всё ещё важно знать, что он — с ней, что прижимается со спины и не собирается никуда уходить ближайшие несколько минут, если не часов, хотя хочется, конечно, чтобы часы были равны вечности как минимум. — Я знаю. Знаю, потому что ты говоришь об этом. Чужое тепло больше не ощущается, и Кей пугается мимолетно — неужели сказала что-то не так? Сделала что-то, что разрушит момент, который итак кажется наркотической идиллией? Но Рик мягко разворачивает её к себе, мягко обнимает, прижимая и усмехается — немного грустно. Кей понимает почему: смотрит на него преданным щенком, любящим-любящим, жалким-жалким. Таким же открытым и беззащитным, как вскрытый морской моллюск, которого однажды — ещё в прошлой жизни до апокалипсиса — собственноручно прикончила в попытке достать жемчужину. Не характерная сама для себя, расслабленная, снявшая на пороге комнаты угрожающий вид и кошачьи когти, готовые выпуститься в лицо обидчикам при малейшей угрозе. Позволившая Рику видеть себя обнажённой, душой и телом. Тому Рику, которого считала слабым, ещё не понимая, что он больше подходил на наркоз, мягко охватывающий сознание, или на самый опасный наркотик, зависимость от которого развивается после самой первой пробы. Видеть его серо-голубые глаза напротив собственных — высшее счастье, и Кей прижимается губами к его нижней — соблазнительной и немного-капризно-пухлой. — Перестань. — Тебе неприятно? — Я думаю, нам не нужно вот так… — Но мы ведь уже занимались сексом. На самом кончике языка вертится пафосное «любовью», но Кей избегает его также, как и грубое «трахались», которое может применить к кому угодно, кроме Рика. — Что плохого в том, чтобы повторить? Она прижимается ближе, поцелуями поднимается от щеки с немного покалывающей щетиной к скуле и виску. Забирается пальцами под футболку, проходясь по горячей коже и напряжённым мышцам. — Тогда мы оба были… На эмоциях. — Почему мы не может побыть на них сейчас? Ты не хочешь? Я тебе противна? — Не говори глупостей. — Тогда я не вижу проблемы. Кей забирается на его колени, валит на спину, пересаживаясь на бедра. Целует и улыбается в губы, когда Рик целует в ответ и обнимает за талию.

***

В нём её устраивает всё. От серо-голубых глаз, крупного носа и постоянно влажных, будто бы испачканных в смазке, губ, до спокойного характера, которому порой хочется воздавать почести, как мессии. Абсолютно всё, и она видит-не видит в этом проблемы. Не пока этот самый Рик с ней, добрый и крепкий, прижимающий отвратительно-восхитительные губы к виску и шепчущий тихим, успокаивающим тоном всякие различимо-неразличимые глупости. — Я люблю тебя. Шепчет Кей в ответ. — Люблю, люблю, люблю. Обнимает за талию, ощущая жар чужого тела, привычный лёгким запах. Рик пахнет замечательно. Может, не парфюмами и прочей химией, считающимися когда-то самыми привлекательными, но точно своим собственным запахом: мускус и немного пота, так крепко оседая внутри, что становится даже немного страшно. Ведь при первом взгляде на него Кей видела человека, который сдохнет спустя неделю-две, мягкого, слабого, не способного защитить даже себя. Помнила, как кривила в пренебрежении губы. Как давно это было. Как будто в прошлой жизни. — Это плохо, да? Так сильно любить тебя? — Я не знаю, Кей. Говорит успокаивающим тоном Рик и целует в макушку. Кей крепко засыпает под размеренный стук его сердца.