Подкидыши (от8, легчайший намек на Чан\Сынмин, юмор)

      После тяжелого рабочего дня принято решение завалиться на ужин в общагу к мелким и Минхо.       - Спать будете на полу! Мы футонами не обеспечены! - оповещает всех гостей Минхо, усаживаясь в микроавтобус под бок к Джисону, тот сразу же пристраивает свою голову на плечо друга и бормочет:       - Мне же место найдется на твоей кровати?       - Эй, - возмущенно оборачивается на них Хёнджин с переднего ряда, - я Минхо-хёна еще на съемке забил!       - Ты просто сказал, что у меня мягкая кровать! Это не считается за "забил", - парирует Минхо, пристраивая свою голову поверх головы Хана, и показывает язык надувшемуся Хёнджину.       - У вас в общей комнате стоит диван, как-нибудь втроем разместимся, - решает Чан, устало потирая виски и усаживаясь между Чонином и Чанбином. День выдался отвратный, и меньшее, что хотелось, так это препираться и разруливать конфликты. Надо было брать две машины, чтобы снизить вероятность ссор.       - Почему втроем? - не унимается Хёнджин.       - Потому что Хан спит с Минхо, - отрезает Чанбин, закрывая тему. Он тоже не в настроении собачиться, хотя в другое время с удовольствием поддержал бы. Неудовлетворенный Хёнджин тихо стонет и поворачивается к окну; счастье "поспать на мягкой кровати" было так близко.       - Ты же айдол, - цепляя ремень безопасности, говорит ему Сынмин, севший рядом, - должен уметь спать и высыпаться на любых поверхностях.       - Легко говорить тому, кого ждет теплая постелька!       - А где Феликс? - вдруг спохватывается Чан, осознав что за всю беседу ни разу не прозвучал бас, он обеспокоенно оглядывает участников. Еще не хватало забыть его в павильоне, как было уже однажды, спасибо сердобольному охраннику, который вывел его к пропускной.       - Здесь он, - отзывается Минхо, - спит.       Чан тут же оборачивается на голос и видит заснувшего на плече Минхо Феликса. Удобно, конечно, устроился кошатник: с одной стороны Хан, с другой Феликс.       - Всё, едем, - Чан хлопает ладонью по водительскому сиденью, и машина мягко трогается с места. До общежития доезжают в полной тишине; из восьми участников в сознании лишь четверо, остальных приходится расталкивать.       - Подождите, я сначала их сфоткаю, - шипит Хёнджин, изворачиваясь, тянется длинными руками, в которых зажат телефон, и фотографирует мирно спящий третий ряд, - всё, будите.       - Голодные есть? - спрашивает Чан, когда все вылезают из машины и как в школе выстраиваются в линию. Когда эта шайка не в состоянии шалить, то сразу становится шёлковой и дисциплинированной. Вопрос, конечно, риторический, но задать стоило, вдруг случится чудо.       Ожидаемо руки поднимают все - чуда не будет.       - У нас столько еды дома нет, - тут же встревает Минхо, в сонном уме прикидывая, сколько в холодильнике мяса и овощей.       - Закажем доставку, - пожимает плечами Чанбин, помогая Чонину не упасть, а то того немного шатает - до конца не проснулся.       - Я уже заказал, - отзывается Сынмин, заканчивая вводить код на панели в общагу и открывая дверь, чтобы пропустить всех внутрь, - ты платишь.       Это он говорит Чану, бесстрашно глядя ему в глаза.       - Эй, я платил вчера! - ворчит он, поддерживая плечом Феликса.       - Вчера ты платил за четверых, а сегодня за восьмерых, - чеканит Сынмин, дожидаясь, когда все зайдут, чтобы закрыть дверь.       В подъезде сразу становится шумно: топот, сопение, тихие препирательства, шелест курток.       - Завтра вы эйтиз к нам в гости позовете, чтобы я за 16-рых заплатил? - огрызается Чан. Ему не то чтобы в тягость платить, но совесть тоже иметь надо. Им.       - Идея хорошая! - отзывается Чанбин, - я давно Уёна не видел!        Чан тихо стонет, а Сынмин смотрит на него выразительно, мол "тебя за язык никто не тянул".       - Ещё восьмерых мы не разместим! - кричит им Минхо сверху; он уже открывает дверь их квартиры, - вас бы втроем утрамбовать как-нибудь.       - Поспят друг на друге башенкой. Они неприхотливые. Давай, родной, переставляй ножки, - последнее адресовано Чонину, который путается то ли в ногах, то ли в ступеньках, и чуть не летит носом вперед.       - Осторожней! - кричит Чан сзади, но он держит Феликса и не может кинуться следом. - Завтра съемка! Еще носы тут себе расквасьте!       - А если я расквашу, то можно не идти? - сонно интересуется Феликс, у которого максимально забитое расписание на ближайшую неделю и пункт " здоровый сон" там не значится.       - Конечно, не иди, - невозмутимо отзывается Сынмин, - если у тебя нет чувства ответственности, и ты не переживаешь за судьбу своих любимых мемберов, которые провалят съемки, затем пропадут из всех чартов, потеряют популярность и распадутся, чтобы влачить свое безрадостное существование в подворотне.       - Чертов манипулятор, - рычит Феликс, но ноги переставляет уже бодрее.       В квартире шайка распадается на атомы и распределяется в пространстве, по большей части находя горизонтальные поверхности.       - Разбудите, когда приедет еда, - сонно лопочет Чонин, устраиваясь головой на хёнджиновых коленках.       - Подъем, - тут же кричит ему в ухо Сынмин, и парень подскакивает, взвизгнув, и смотрит ненавистно на хёна. - Две минуты потерпи, курьер уже у подъезда.       - Я за ним пригляжу, - обещает Хёнджин,тут же стягивая макнэ стальным объятиями и стремясь нанести поцелуев так сто в нежную молодую шею, зная, что Чонин начнет вырываться. Интуиция его не обманывает: Чонин взвивается ужом, верещит на ультразвуке и пяткой долбит по хенджиновой щиколотке.       - Хённи, отпусти его, пока мы не оглохли, - взвывает Чанбин, закрывая уши руками. Чонин бы так на записи верещал, а то прикидывается вечно стеснительной овечкой.       Минхо заставляет свободно слоняющихся людей без дела расставить посуду, поставить чайник, притащить кружки, пока Сынмин и Чан спускаются за едой.       - А у вас тут уютней стало, - замечает между делом Хёнджин, разглядывая квартиру.       - Убрались, - хмыкает Феликс, получая по затылку ладонью мимо проходящего Минхо.       - Да, чувствуется. Свежестью пахнет, - Хёнджина настигает аналогичная кара.       Джисон всё это время сидит на стуле, накинув капюшон на голову и старается не отсвечивать, чтобы его невзначай тоже не припрягли к общественным работам.       - Едаа, - громко кричит Сынмин, прорываясь в дверь с двумя пакетами, следом за ним заходит Чан с еще четырьмя, зажимая подмышкой бумажник.       Ребята оживают: чуть быстрее ходят, чуть громче разговаривают, чуть экспрессивнее машут руками в попытке отвоевать себе вкусное.       - Вы такие дикие, словно нас не кормили ужином на площадке, - кривится Сынмин, когда из его рук кто-то - он даже не понимает кто, - выхватывает коробку с курочкой.       - Это ты можешь прожить, питаясь лишь утренней росой с цветка, а мы люди, нам нужна существенная еда, - пытаясь прожевать, говорит Чанбин. Получается плохо, так как листья салата так и норовят выпасть из его рта; Феликс по-дружески запихивает их обратно в усердно работающий рот и каждый раз прихлопывает ладонью, точно припечатывает.       - Это ты меня сейчас ангелом назвал? - от сучьей улыбки на сынминовском лице Чанбин давится едой и выживает только благодаря вовремя поднесённому стакану воды. Вопрос остается без ответа, а Сынмин остается без ужина: либо просчитался, либо недостаточно оценил голодную жадность этих шакалов.       Чан тянет его назад, заставляя сесть рядом, а сам встает и берет из шкафа тарелку, чтобы переложить туда четвертую часть своей порции и отдать нуждающемуся.       - У меня слишком много, - просто говорит он, отдавая тарелку, наполненную рисом, овощами и мясом.       - Я специально заказал тебе три порции риса, - Сынмин с благодарностью принимает щедрый подарок. Хоть где-то не просчитался.       Еда на какое-то время затыкает всем рты, слышны только чавкающие, рвущие, причмокивающие, стучащие звуки.       - Сынмин-а, спасибо за ужин, - наевшись досыта благодарит Чанбин, отодвигаясь от стола и чуть прибочениваясь к ещё жующему Феликсу. Тот дергает плечом, мол хён дай поесть нормально, но Чанбину все равно.       - Вообще-то это я платил, - вмешивается Чан, подчистую освободивший свою тарелку. Он чувствует себя сытым и расслабленным - хорошо, что поделился с Сынмином, а то переедать на ночь плохо.       - А он заказал, - резонно замечает Чанбин.       - Тогда благодари обоих, - подает голос Сынмин, доедая свою порцию и отставляя в сторону. Чанбин смотрит на него с хитрым прищуром, мол, я вообще-то на твоей стороне, но сдается и благодарит обоих, остальные подхватывает, рассыпаясь в благодарностях.       Поздний ужин закончен, и возникает животрепещущий вопрос.       - Кто будет убирать со стола?       - Не те, кто заказывал и оплачивал, - тут же отвечает Сынмин, составляя пустые коробки одну в одну.       - И не кто уже почти спит, -говорит Минхо, указывая на клюющих носом Чонина, Феликса и Хана, - мое предложение: убирают подкидыши, отрабатывайте ночлег.       - Офигеть, - тут же начинает шуметь Хёнджин, - мы спим втроем на диване! Это не ночлег, а пытка! Еще и убираться! Вон у Джисона номер-люкс сегодня. Поэтому он пусть и отрабатывает.       Спящий Джисон прослушал весь пассаж, но у него есть друг, который защитит.       - Джисон по-другому отработает, - отрезает Минхо, заставляя лица ребят скривиться от отвращения, - а у вас выбор: или диван, или коврик за дверью.       - В тебе нет ничего человечного, - ноет Чанбин тихонько, чтобы не потревожить спящего на его коленях Феликса.       Чан, не любящий участвовать в таких спорах, встает и начинает молча убирать со стола: эти трое спорить могут вечно, а ему дико хочется спать. Сынмин выхватывает из его рук коробки и быстренько передает Хёнджину.       - Эй, ты платил, - возмущенно, - не ведись на этих крокодилов.       - Я хочу спать, а они могут до утра решать, кто будет убирать. Не хочу заснуть под столом. Да я туда и не влезу.       - Хён, у меня есть маленький футон. Можешь лечь в моей спальне, - сонно бормочет Феликс, поднимая голову с чужих колен.       - У тебя есть футон? - тут же вмешивается Чанбин, - эй, а как же пригласить любимого хёна к себе?       - Я и пригласил, - хмуро отвечает Феликс, ему трудно держаться в этом реальном мире.       - О, тогда я согласен, - плотоядно улыбается Чанбин, почему то решая, что это он любимый хён, и поднимаясь следом за парнем.       - Спать вдвоем с Чаном? Увольте, - категорично заявляет Хёнджин, быстро осознавая свое плачевное положение, - с троими ещё ладно. Можно было их обвязать одеялом и пусть тискаются сколько влезет, а мне такого счастья не надо.       - Хёнджин, я устал как собака. Мне точно будет не до того, чтобы тискать тебя.       - Это ты сейчас так говоришь, а я утром я не проснусь, ибо буду задушен твоими руками.       - Боже, хён! - внезапно подает голос Чонин, раздраженный донельзя шумом, - спи со мной. Только хватит истерить, пожалуйста!       - О, отлично, мой любимый ребенок, - Хёнджин тискает раздраженного мелкого за щёки, создавая ощущение, что изначально этого и добивался. - Получается порешали? Стол убирает Чан-хен, раз ему здесь спать.       - Чан-хён, будет спать у меня, а со стола убирать все равно тебе, - вставляет свои пять копеек Сынмин, продолжая агрессивно нагружать руки Хёнджина мусором. Будь его воля он бы последовал методу Минхо, и напихал бы другу в рот салфеток. Грязных.       На громкое хёнджиновское " почему" отвечает Минхо, поднимающий Джисона на руки, чтобы транспортировать.       - Потому что больно активный. Направь энергию в полезное русло и прибери стол.       И уходит.       - Иди в душ, - Сынмин толкает Чана в плечо, и тот повинуется безропотно: то ли спорить устал, то ли просто устал.       - Только не долго! Я тоже хочу, - вмешивается Чанбин, массажируя себе плечи самостоятельно.       - Так идите вместе, там большая кабинка, - сонно зевает Феликс, помогая с уборкой Хёнджину, который настолько рад, что аж рта не раскрывает, чтобы не спугнуть ангела, спустившегося с небес, чтобы облегчить его существование.       - Я и ты, - Чанбин играет бровями, флиртуя с закатившим глаза Чаном, как вдруг сурком застывает, осознавая мысль, что только доползла до его тлеющего мозга, - эй, а вы часто так вместе моетесь?       - Только когда второй душ сломан. А он сейчас сломан, - отзывается Феликс, сосредоточенно собирая в руку все палочки со стола, точно у него единственная задача на этот мир - собирать палочки. - По крайней мере я с Чонином или Сынмином спокойно помещаюсь.       - Ага, эти два шкафа её разнесут. Слишком широки в костях, - позволяет себе хихикнуть Хёнджин, и в него тут же прилетает комочек сжатой салфетки.       - Тогда я может с тобой схожу? - елейно пропевает Чанбин, кокетливо строя глазки. Чан на весь этот балаган машет рукой и спешит в ванную комнату: если кто-то захочет, пусть присоединяется, он не против, но и стоять и ждать, когда закончатся разборки ему не интересно.       - Я не гордый, подожду, когда вы все сходите, и пойду с Феликсом, - отбивает Хенджин и мчится с тряпкой, чтобы протереть стол, попутно зигзагами обходя разлёгшегося на полу Чонина.       Феликс пытается утрамбовать мусор в урне, получается плохо - тот валится со всех сторон, как не трамбуй. Он тоскливо думает о том, что завтра Минхо их всех в эту мусорку сам утрамбует, если увидит хоть одну бумажку рядом с ведром.       Минхо выносит из своей комнаты запасные спальные комплекты и одно одеяло с подушкой, чтобы кому не хватит - разобрали.       - Вы что еще и под одним одеялом спать будете? - ужасается Хёнджин чисто из вредности. Минхо чисто из вредности ему не отвечает, но смеряет ледяным взглядом уставшего вдрызг человека, которому сейчас меньше всего надо, чтобы его бесили и выпускали наружу бешенного кролика, что зубами может глотку перегрызть.       - Хёнджин-хён, ты за сегодня наговорил больше, чем когда-либо, - Чонин медленно поднимается с пола. Он на самом деле не спал, просто лежал с прикрытыми глазами и мечтал о сне. - Тебя Чанбин покусал?       - Меня покусала вселенская несправедливость, - отзывается Хёнджин, помогая встать мелкому, - почему кому-то всё: и мягкая постелька, и теплый Минхо под боком, а кому-то диван и два старых тюленя.       - Так я же уже сказал - спи со мной! - раздражается Чонин, не понимая, что творится в голове этого перевозбужденного человека.       - А я и сплю, но я уже завёлся, так просто этот процесс не остановить!       Проходящий мимо Феликс в сочувствуюшем жесте кладет руку Чонину на плечо, взглядом передавая, как он уважает его решение подставиться и спасти остальных. Подвиг рыцаря, семья его не забудет. Чонин отвечает ему грустным взглядом, ясно давая понять, что уже и сам не рад, что предложил. Под тихие распри все разбредаются по комнатам, шуршат, смывают макияж, пока занята ванная, терпеливо ждут своей очереди. Минхо и Сынмин раздвигают диван, укладывают постельное белье, подушки и одеяло.       - Я слышал, ты сказал, что Чан с тобой спит, - зевая через слово, произносит Минхо, отодвигая стол к стене, чтобы бродящие ночью к холодильнику бродячие дети не запнулись и не разбудили всех.       - Сказал, чтобы у Хёнджина не было весомого повода повесить на него уборку, - пожимает плечами Сынмин, - а так я согласен. С ним вместе спать невыносимо: занимает большую часть кровати, еще и обниматься вечно лезет, точно мы ему игрушка.       - Съемка же у нас вечером? - вдруг спрашивает Минхо, а Сынмин переводит взгляд на доску у холодильника, где прикреплено их расписание, и кивает.       - Не представляю, чем будем утром кормить это прожорливое племя, - продолжает размышлять Минхо, поглядывая на часы - половина третьего ночи. Как хозяин квартиры он остро чувствует потребность в гостеприимстве и ублажении всех присутствующих.       - Через дорогу круглосуточный магазин. Если быстро составишь список, то я схожу с тобой, - великодушно предлагает Сынмин, поправляя одеяло в последний раз, - как раз душ освободится.       Минхо просить дважды не надо, он быстро клепает списочек на стикере, перепроверяет запасы, что-то испортившееся выбрасывает и собирает два мешка мусора, чтобы вынести по пути.       Вышедший к ним Чан спрашивает, куда они собрались на ночь глядя и, когда слышит причину, то молча достает из рюкзака бумажник и отдает Сынмину карту.       - Мы и сами можем, - начинает было тот, но вовремя оказывается заткнут метким тычком под ребра от Минхо. Когда еще настанет такой момент, когда лидер сам, по собственному желанию, отдаст карту.       - Пин-код напишу в смс. Минхо не показывай, - с улыбкой произносит Чан, забавляясь тому как тот недовольно ворчит. Сынмин кивает, пряча телефон и карту в карман джинс, и уходит обуваться, пока Минхо ворочает мусорные мешки к выходу.       Когда они возвращаются нагруженные пакетами с едой, в квартире стоит идеальная тишина.       - Либо заснули, либо кто-то всех убил, - шепчет Минхо, сбрасывая обувь.       - Я мог бы их убить, но они добровольно выбрали сон, - тихо раздается с дивана. Чан всё ещё не спит, хотя был уверен, что как только коснется подушки, то сразу вырубится.       - Добровольно ли, - недоверчиво хмыкает Сынмин, зная, каким жёстким может быть Чан, он старается не сильно шуметь пакетами и продуктами в шелестящей упаковке.       - Я помог им с выбором.       Как? Не уточняется.       Но есть ощущение, что была применена грубая мужская сила для успокоения не только прожорливого, но и строптивого племени. Остается надеяться, что завтра все проснутся без гематом.       Втроем они быстро расправляются с распаковкой и затариванием холодильника. Первым в душ отправляют Сынмина, а когда он выходит, то замечает, что на диване появилась вторая подушка и одеяло.       - Хан разлегся на всю кровать, мне там даже сантиметра нет. Не хочу его будить, - поясняет Минхо, засовывая подмышку пижаму и полотенце.       - У тебя же спина болит после того, как поспишь здесь, а нам сегодня еще танцевать, - веско замечает Сынмин, напоминая всем, что другой день вообще-то уже начался и через какие-то 5-6 часов им уже вставать.       - Попрошу Феликса сделать массаж, - отмахивается Минхо, ковыляя до ванной, словно спина у него уже и так болит.       Сынмин колеблется минут десять, пока расправляет постель, делает все процедуры для лица, переодевается в пижаму. Когда он подходит к ванной, то шума воды не слышит, поэтому тихонечко приоткрывает дверь, стараясь не смотреть в зону прозрачной душевой, и так же тихонечко ставит Минхо перед фактом:       - Хён, спишь сегодня на моей кровати!       Быстро закрывает дверь, не давая и шанса на ответ, а сам, обреченно вздохнув, плетется к дивану, где уже спит Чан, скомкавшись в одном углу.       Сынмин пристраивается в противоположном углу, и от того, как прогибается диван, Чан тут же открывает глаза, всматриваясь в темноте в съежившуюся фигуру, безошибочно угадывая, кто его сосед на эту ночь.       - Что-то случилось?       - Спина Минхо-хёна случилась, - тихо отвечает ему Сынмин, не поворачивая головы.       Такого ответа достаточно, чтобы удовлетворить любопытство и полностью погрузиться в сон.       Вышедший из ванной благоухающий Минхо, сначала топает до дивана, но заметив, что его место ужа занято, топает в сторону сынминовской кровати, размышляя о том, как громко будет завтра хныкать Чонин, которому не позволялось валяться на кровати Сынмина. ___       Блаженную тишину утра гранатой разрывает упавшая на пол железная миска. Сынмин и Чан взлохмаченными воробьями вместе подскакивают на диване, пытаюсь сфокусироваться взглядом в пространстве. Получается сфокусироваться лишь друг на друге.       - Простите, - выглядывает к ним из кухонного проема провинившийся Феликс, - прилипли друг к другу. Я не заметил.       - Почему ты не спишь? Сколько время вообще, - жмурится от солнечного света Чан, рукой шаря по дивану, чтобы найти запропастившийся телефон.       - 9 утра, - отвечает ему Феликс, - с Чанбином невозможно спать.       - Он разве не на футоне спал? - Сынмин усаживается на диване, потягиваясь. Конечно, голова клонится к подушке, как и все тело к дивану, но солнечный свет уже выбил всю сонную муть из головы.       - Сначала да, - грустит Феликс, но предпочитает умолчать, как он чуть не задохнулся, когда карликовая туша, чуть не выдавила из него весь воздух, и потом еще тихо похрапывала.       - Ты завтрак готовишь? У Минхо-хёна всё по счету, - предупреждает Сынмин, чтобы потом не отхватить от хёна по первое число за бессмысленную трату продуктов.       - Он со мной на кухне, - отзывается Феликс и скрывается. Только сейчас до сидящих на диване двух не до конца одуплившихся людей доносится тихое шелестящее перешептывание.       - Пойду помогу, - вытягиваясь в струнку, чтобы размять затекшие мышцы спины, бормочет Сынмин.       - Я сам, а ты спи, - останавливает его Чан, зная, что помощь от Сынмина будет заключаться лишь в снятии проб всего подряд. Еще подлезет под горячую сковородку Минхо, с него станется.       По мере распространения запаха, из комнат точно восставшие зомби показываются один за другим мембер.       - О, нахлебнички проснулись, - весело здоровается Минхо.       - Эй, я здесь вообще-то живу, - возмущается Чонин, усаживаясь на любимое место с краю. Его потрепанный вид, говорит о том, что спал он возможно лучше, чем Феликс, но не без проблем.       - Предлагаю забрать Чонин-ни к себе. С ним так удобно спать, - по-кошачьи вытягивается выспавшийся Хёнджин.       - Видимо, только тебе, - хмыкает Чан, глядя на агрессивно настроенное лицо Чонина.       - Ёнбок-а, почему ты покинул меня? - обиженно тянет Чанбин, пристраиваясь к Хёнджину на полу. Он чувствует себя немного выспавшимся.       - Жить хотел. - огрызается Феликс, рискуя уронить железную миску вновь, но уже полную пибимпапа. Ему помогает Чан, поддерживая её рукой.       Хан появляется последним: выспавшийся, свежий, благоухающий он вызывает жгучую зависть у всех находящихся.       - Вот у кого всё хорошо. Как спалось Хани? - мерзким голосом уточняет Хёнджин, приправляя тон сладкой вязкостью.       - Шикарно. Всегда бы так спал, - парень потягивается, делает повороты в сторону, и обращается уже к Минхо.       - Хён, спасибо, что позволил поспать на твоей кровати.       Минхо кивает ему в ответ, вручая Сынмину тарелки с мясом, чтобы тот расставил их на столе, и просит Феликса достать с холодильника закуски и разложить по розеткам.       - И под твоим теплым бочком, - пародируя голос Хана язвит Хенджин, который не собирается успокаивается, не обращая внимание на то, что Чонин лупасит его по коленке.       - Я один спал, - отзывается зевающий Хан, усаживаясь за стол и помогая Сынмину распределить тарелки по столу.       - Как это? - не понимает Хёнджин, но ему никто не стремится объяснить. - А где был Минхо-хён?       - У меня, - отзывается Сынмин.       - А ты? - кажется, что от мыслительного процесса у Хёнджина даже волосы движутся.       - Со мной на диване, - отвечает ему Чан, устанавливая миску с пибимбапом аккурат перед лицом Чанбина.       - Вот это рокировка, - восхищается Хёнджин, который в целом доволен, что ему достался Чонин, когда еще можно будет законно облапать мелкого и не сильно за это получить. Чонин же ворчит себе под нос, что вот его Сынмин себе в кровать никогда не пускал!       Блаженные десять минут тишины, пока все заняты поглощением еды, самые ценные, чтобы окончательно проснуться и привести мысли в порядок.       - Давайте, в обед пойдем в ресторанчик напротив павильона, там готовят такое вкусное мясо, - предлагает Чонин.       - Только если ты платишь, - подмигивает ему Хан, на что Чонин категорически машет головой.       - Не, у нас хёны есть.       - Меркантильный обжора, - вставляет Чанбин       - Вообще-то, он ест в три раза меньше тебя, - парирует Феликс, защищая Чонина. Чанбин хочет ответить что-нибудь едкое, только видит, что Феликс не в духе и за любое опрометчиво произнесенное слово может воткнуть ему палочку в горло, и благоразумно молчит, заполняя рот едой.       - У меня есть карточка Чан-хёна и пин-код, - произносит Сынмин, вызывая своим заявлением гробовую тишину за столом. Чан замирает с недонесённым до рта мясом. А ведь ночью ему не вернули его карточку, когда ребята вернулись в магазина. Это он понял только сейчас.       - Что? Откуда? - возбужденно вскидывается Хенджин, и одновременно с ним Чан шипит Сынмину:       - Ты не посмеешь.       Сынмин фыркает, улыбаясь зловеще, и продолжает спокойно есть. Уж живут с ним почти семь лет, должны понять, что он-то как раз может всё.       - Сынмин-а, ты сегодня мой лучший друг! Идем по магазинам! - счастливо восклицает Хёнджин, и к его предложению присоединяются остальные с криками "и мой".       Чанбин одними губами произносит, глядя Чану в глаза "лошара", и тот с этим даже не спорит. Ночью из двух дьяволов он выбрал не того. Сынмин слишком умело притворяется ангелом и пускает пыль в глаза.       Но Сынмин всё же отдаёт ему карточку, когда они все толпятся у двери, оттаптывая друг другу ноги. Чан сразу прячет её и улыбается благодарно, в уме подумывая заказать выписку со счета. На всякий случай.       В этот раз приезжает обычная машина, а не микроавтобус, поэтому первыми решено сгрузить всех подкидышей.       - Минхо-хён, Феликс, спасибо за вкусный завтрак, - кричат им Хёнджин и Чанбин, высовываясь из открытых окон машины. Они машут рукой, глядя в окно, почему-то думая, что ребята сейчас на них смотрят.       Ребята действительно на них смотрят, но никак себя не обнаруживают; фыркая, расходятся по своим комнатам.       - В следующий раз, когда кто-то скажет, что это будет хорошая идея заночевать всем вместе, лучше сразу убейте. - Феликс валится на уже собранный диван, выражая своим видом всю бренность мирского существования.       - Согласен, - мрачно соглашается с ним Чонин.       Он первым проникает в ванную, надеясь, наконец нормально принять душ, а не впопыхах себя намылить во всех причинных местах, облиться водой и с визгом выкатиться из кабинки, потому что Хёнджин слишком плескался и трогался.       Не только руками, но и умом похоже тоже.