Глава 5

Счастье

      — Брааатик! — сзади раздался оглушающий крик.       Сразу же последовал сильный толчок в спину, который чуть было не скинул меня в окно. Я повернул голову и увидел красную шевелюру юной Узумаки, обнявшей меня всеми своими конечностями, и полностью повисшей на мне всем своим весом, под которым я непроизвольно согнулся.       «Черт, а ведь она все еще ничего не знает, как быть?» — меня посетила крайне неприятная мысль, о том, что мы так и не поставили в известность нашего самого маленького члена семьи.  Конечно, она все еще ребенок, и многие вещи не понимает в силу своего возраста. Поэтому, возникает серьезная проблема, то как к ней подступиться и объяснить все, что бы она приняла это без истерики. «Вот ведь дурак, а я боялся разговора с отцом» — подумав, осознал что мне предстоит не менее тяжелый разговор, чем был до этого.       — Эй, ну все слазь, ты мне сейчас шею сломаешь, — я попытался её скинуть с себя, но цепкие руки моей сестренки, крепко ухватили мою одежду.       — Покатаешь на спине! — в приказном тоне сказала мне эта красноволосая нахалка.       — Нет, — ответил я.       — Да! — тут же меня прервал жалобный крик.       — Ладно, — не стал спорить, и сразу же сдался.       За все время, что я прожил бок о бок с этим природным явлением, мне открылась одна простая истина. Спорить с ребенком бесполезно, а спорить с Кушиной Узумаки — бесполезно вдвойне, тут либо брать обманом, либо капитулировать. Последнее собственно я и сделал, тем более, такие «покатушки» вошли в некую привычку, так как раньше я это делал достаточно часто.       — Ура! — торжествующие выкрикнув, она указала рукой вперед, подгоняя меня ударами пятки в мою почку.       «Господи, это еще одно твое испытание?» — мысленно обратившись и вскинув голову вверх, я ожидал увидеть там хоть какой-то божественный знак, но меня встретил лишь серый потрескавшийся потолок. «Видимо, да» — ответил себе я сам, и приготовился быть рикшей.       «Ну что же!» — подбодрившись, я немного пригнулся, и вставав в позу своеобразного «Флеша» рванул прямиком по коридору в зал. Ветер бил мне в лицо, а уши закладывало радостным криком моей сестренки. Я сделал сложный вираж вписавшись в поворот, и начал наматывать круги вокруг стола, а после же, сбросил переносимый мною снаряд на диван, но немного не рассчитав силу потерял равновесие и упал рядом с сестренкой. Легкое дурачество, которому я иногда поддавался под влиянием Кушины выветрило из меня мрачные мысли. Странно, что я будучи душевно старше, поддавался на такие детские радости, и более странно что они вызывали во мне эмоции. Возможно, это из - за детского тела?       Немного отдышавшись после забега, мы с сестрой сели за стол. Стоило только уместить свое мягкое место, как мне тут же прилетел удар деревянной ложкой по макушке, не сильный, но обидный. Потерев место удара и подняв голову, я увидел нарочито злой взгляд отца.       — А кто руки будет мыть? — последовал немного запоздалый ответ на мой немой вопрос «За что?».       Я взглянул на Кушину. Она, открыв, было рот для того что бы запротестовать, сразу же замолчала, покосившись на деревянную ложку, что все еще покоилась в руке отца. Переведя взгляд на меня, резко соскочила со стула и помчалась в ванную.       — Я первая! — уже в коридоре донесся до меня крик.       Обычно, когда мы просыпались в одно время, разыгрывалась нешуточная битва за ванную. Сражения всяких «Хаширам» и «Мадар» рядом точно не стояло, но сейчас я не торопился, так как хотел узнать у нашего родителя каким образом он собирается доносить мысли о «переезде» своей дочери.       — Что скажем ей? — я задал интересующий меня вопрос.       Он застыл, кинул долгий взгляд в направлении стены за которой уже скрылась Кушина. Тяжело вздохнув, он посмотрел на меня и сказал:       — Я думаю, она еще слишком мала... Для такой правды, — сказал он немного протяжно, явно подбирая слова.       — А я? Я ведь старше её, всего - то на год, — привел аргумент, желая получить более раскрытый ответ.       — Ты совсем не такой, как она: собранный, ответственный. Кажется, тебе вот-вот исполнится шесть, а думаешь как взрослый, — немного улыбнувшись, он по-прежнему смотрел в сторону стенки, за которой скрылась сестрёнка. — Прости… из-за меня тебе пришлось рано повзрослеть, — уже безрадостно добавил он.       — Не вини себя, ты отличный отец, — я попытался его немного подбодрить, тем более тут его вины точно не было, просто он ведь не до конца знает, о том кем я являюсь действительно.       — Пожалуйста, пока не говори это Кушине, про блокаду и мое предложение, боюсь она будет винить меня до конца дней, за то что я отдал вас как сосуд, — он посмотрел мне в глаза. — Я не знаю в кого из вас запечатают демона, но я знаю что судьба джинчуурики отнюдь не легка, я дал вам возможность выжить, но не жить, — отец поник головой, обхватив её руками, провалившись взглядом куда-то в пустоту. — Ответь, правильно ли я поступаю? Стоит ли это ваших жизней? — мне последовал достаточно тяжелый моральный вопрос.       Немного помявшись, ответил:       — Я верю тебе, и твоим словам, ты ведь всего лишь хочешь нас защитить любой ценой, и если цена жизни — стать клеткой для демона, то я готов её заплатить, — мои глаза смотрели на него, пытаясь, убедить в силе сказанных слов. — Обещаю тебе, сделаю все возможное, что бы демона запечатали во мне. Я тоже лишь хочу, что бы сестренка жила счастливой и спокойной жизнью, — закончив свое откровение, в конце я немного потупил взглядом, потеряв с ним зрительный контакт.       Моя короткая жизнь здесь, стала даже дороже той, что была до. Особенно, благодаря сестре. В прошлой жизни, я был единственным ребенком в семье, но даже несмотря на это, был не любим родителями, по той простой причине, что я был не запланированным, нежеланным. Хорошо, у прошлой семьи были хоть какие-то моральные устои, а то боюсь я бы умер где-нибудь в мусорном баке не прожив и года. В этом же мире, мне многое начало открываться по-новому. Такая непривычная, но теплая забота и любовь близких которая окружает меня теперь — бесценна, а то что я почувствовал внутри себя когда увидел впервые сестру, не описать словами. Возможно, это и есть то самое чувство, из-за которого люди готовы свернуть горы. Я был трусливым и слабым, всегда избегал конфликтов, но теперь у меня есть то, что мне невероятно дорого, то ради чего я должен быть сильным и готовым на все.       Топот ног вывел меня из мыслей. Я посмотрел на отца и увидел одинокую слезу стекающую по его щеке. Он улыбнулся и начал вытирать её, как в этот момент забежала Кушина, застав странную картину она остановилась, и вопросительно посмотрела на нас.       — Просто резал лук, моя помидорка, — ответил на этот немой вопрос мой отец. — Раз умылась, то садись за стол, сейчас вам наложу, — он отошел к плите и начал раскладывать еду на тарелки.       Кушина, видимо удовлетворившись ответом, просто села и начала нетерпеливо ждать. Когда перед нами опустились тарелки с чем-то вроде овощного рагу, я почувствовал недюжинный аппетит и в преддверии трапезы потер руки. Не успев начать, ощутил удар о голову, подняв взгляд, увидел что надо мной навис отец с той самой злосчастной деревянной ложкой в руке.       — А кто будет руки мыть?       Чувствую, что мне придется не легко.