Часть 3

             — Куда мы идем? — обеспокоенно спросила Александра. — Куда идем?!       Дайе-хатун остановилась и многозначительно взглянула на Сюмбюля, приподняв брови. Тот ответил ей чуть заметным кивком и подошел к рабыне.       — Молчи, неразумная. Тебя султан помиловал. Уедешь из дворца, только тебя тут и видели, — и он изящно махнул рукой.       — Куда?       — Куда прикажут, туда и поедешь, — отрезала хазнедар, — и не смотри так. Благодари Аллаха, что жива осталась.       — А если не поеду? — она с вызовом тряхнула рыжими волосами.       — Тогда тебя уже ничто и никто не спасет.       И Александра замолчала.       

***

      Она молчала всю дорогу, угрюмо глядя на двух евнухов, сидящих напротив. К своему разочарованию, Александра испытала облегчение, узнав, что ей сохранена жизнь. Закусив губу, она думала о том, что в ней не было достаточно мужества, чтобы умереть. Жажда жизни в ней оказалась сильнее. Но какой жизни? Она только было горестно вздохнула, привалившись в стенке повозки, как та остановилась.       — Вставай, хатун, — обратился к ней один из евнухов. — Приехали.       Александра во все глаза осматривала очередной дворец, к которому ее привезли. Постройка из серого камня уступала размерами Топкапы, но все равно была огромна. На своей родине ей не доводилось видеть таких огромных домов.       Пока Александра молча осматривала место своего нового заточения, евнух обратился к одному из стражей, охранявших черный ход:       — Авшар-калфу позови.       — А что тебе за дело? — прищурился тот.       — Говорю, Авшар-калфу позови. Поручение от Паши Хазретлери, — и евнух кивнул в сторону Александры.       Авшар-калфа оказалось полной и невысокой женщиной сорока лет. В отличие от той, которую звали Дайе-хатун, ее взгляд был мягче, а голос звучал менее повелительно. Несмотря на то, что черные волосы уже тронула седина, а лоб прорезали морщины, она его сохранила остатки былой привлекательности. Однако, слишком старая для замужества, она исполняла обязанности калфы, управляя хатун, отправленными в этот дворец.       При виде нежданной гостьи Авшар-калфа удивленно подняла брови.       — Что это за девушка, ага? — вопрос был адресован одному из евнухов.       — От Паши Хазретлери, — ответил тот, протянув женщине свиток.       Чем дальше калфа читала написанное, тем большую степень удивления отражало ее лицо. «Нулефер-хатун будет в ярости» — пробормотала она. В письме паша приказывал привести новую рабыню в порядок и разместить ее в отдельной комнате. «Точно фаворитку» — подумала калфа. Странно было то, что рабыню было приказано запереть и не выпускать. Она вновь перевела взгляд на новоприбывшую. Девушка была невысока ростом и не имела пышных форм. Ее волосы были скрыты капюшоном черного плаща, накинутого ей на плечи. Бледное личико тоже не отличалось особой красотой, выделялись лишь пронзительные синие глаза.       — Как тебя зовут, хатун?       — Александра, — помолчав, ответила рабыня.       — Что ж, Александра, следуй за мной.       Словно нехотя, девушка все же пошла вслед за калфой.       — Было приказано подготовить тебе комнату, хатун. Пока она не будет готова, посидишь с другими девушками, — объясняла по пути Авшар-калфа.       Александра увидела помещение, подобное тому, где они жили в Топкапы, только несколько меньше. Девушек тоже было меньше, на первый взгляд около десяти. Они разом замолчали, стоило им увидеть новенькую.       — Девушки, внимание, — хлопнула в ладоши калфа, — это Александра. Отныне она будет жить здесь в отдельной комнате. Принимайте новую подругу. А ты, — она обернулась к Александре, — сядь и жди тут.       Стоило калфе отойти, как девушки окружили Александру, точно свора гончих молодую лань.       — Ты откуда такая?       — В отдельной комнате будешь жить? За что тебе такая честь?       — Тебя Ибрагим-паша лично выбрал?       — Ты новая фаворитка? Ни лица, ни тела, — прыснула какая-то девушка.       Александра стянула на груди края черного плаща и злобно глянула на наложницу:       — Заткнись, или пожалеешь о своих словах.       — Какие мы смелые, — хихикнула девушка.       Терпение Александры лопнуло. Неожиданно она выпустила из рук свою черную накидку и звонко ударила нахалку по щеке. Та не осталась в долгу. Началась свара. Капюшон плаща слетел с головы Александры, явив миру ярко-рыжие волосы.       — Рыжая! — взвизгнула другая девушка, запуская в Александру подушкой, — она еще и рыжая!       — Что здесь такое?!       Александру моментально отпустили, и девушки как по команде склонили головы.       Перед ними стояла молодая женщина, которую Александра прежде не видела. На ней было расшитое серебром небесно-голубое платье, а густые черные волосы были уложены в замысловатую прическу. Она была столь же красива и пышнотела, как фаворитки султана, которых Александра видела в Топкапы. Прямо за ней стояла Авшар-калфа.       — Это кто? — спросила женщина, окидывая взглядом Александру, ее растрепавшиеся рыжие волосы, порванное платье и расцарапанную щеку. Впрочем, другие девушки сейчас выглядели не лучше.       — Это… это новая рабыня. Ибрагим-паша лично ее прислал, — последнюю фразу Авшар-калфа произнесла почти шепотом.       — Вот как? — женщина подняла брови, — где же она будет жить?       — В комнате на втором этаже, госпожа. Приказ паши.       И, не встречаясь глазами с женщиной, калфа подошла к Александре, схватила ее за рукав и потянула за собой. «Пошли, пошли» — повторяла она.       Протащив ее вверх по лестнице, она завела девушку в небольшую комнату и захлопнула дверь. Только после этого она выпустила руку Александры.       — Ты что это вытворила?! — калфа была зла.       — Они начать первыми, — хмуро ответила рабыня.       — Я оставила тебя на полчаса! Это неслыханно! Еще и Нулефер-хатун все узнала!       — Кто это, Нулефер-хатун?       — Единственная фаворитка Ибрагима-паши! Женщина, что остановила вашу драку!       — А Ибрагим-паша кто? Это его дворец?       — Ты Ибрагима-пашу не знаешь? Он прислал тебя сюда.       — Не знаю, — мотнула головой Александра, — и знать не хочу.       — Как ты сюда попала? Тебя ведь из Топкапы привезли. — На лице калфы отразился искренний интерес.       — Не скажу.       — Странная ты. Не красавица, так еще и вздорная. Нулефер-хатун только не вздумай дерзить. Она тебя и без того со свету сживет. До сих пор паша звал в свои покои только ее. Нравилось ему ее тело. А вот ей не понравится, что тебя в отдельную комнату поселили. Хотя теперь я понимаю, что приказ паши был отдан не без причины, — и она чуть заметно улыбнулась, качая головой. А затем вышла, оставляя Александру одну.       

***

      Тем же вечером       Александра быстро спрятала в кармане шелкового платья небольшой нож, принесенный ей к ужину среди остальных приборов. Этот Ибрагим-паша, будь он трижды проклят, приказал ей сегодня явиться к нему в покои. О, она знала, зачем. При мысли об этом ее щеки окрашивались румянцем ярости и стыда. Как бы там ни было, обесчестить себя она не позволит.       Когда Авшар-калфа явилась за ней, Александра позволила себя увести. Нулефер-хатун, стоя в дверях своих покоев, проводила ее недобрым взглядом.       

***

      За несколько часов до этого       — Повелитель.       — Ибрагим, в чем дело? — нахмурился султан.       — У меня возникла одна мысль, Повелитель. Если можно, я разделю ее с вами.       — Говори, Ибрагим, — кивнул головой султан.       — Я подумал, стоит ли начинать ваше великое правление с казни обыкновенной наложницы? К тому же, завтра первый день Рамадана, а этот месяц для нас священен. Сегодня необходимо подготовиться к великому посту.       — К чему ты клонишь, Ибрагим? Говори, — султан был нетерпелив.       — Вы пожелали никогда больше не видеть эту девушку, Повелитель. И ваша воля будет исполнена. С вашего позволения, я переправлю ее в свой дворец, и она больше никогда не побеспокоит вас.       Султан сузил глаза:       — Ты хочешь забрать ее?       — Если вы пощадите ее, Повелитель.       — Признайся, Ибрагим, она приглянулась тебе? Настолько, что ты готов сохранить жизнь этой дерзкой рабыне?       — Да, Повелитель.       — Дерзость ее тебя привлекла? — уже менее грозно спросил Сулейман. — То, как она велела твоему султану провалиться?       — Повелитель, то была вопиющая наглость. И жить ей или умереть — решать лишь вам. Я только прошу…       — Забирай ее, — Падишах махнул рукой, — пусть это будет мой тебе подарок. Не забывай мое великодушие, Ибрагим.       Ибрагим низко склонил голову:       — Ваше великодушие не знает границ, Повелитель.