Разговор Шедоу и Джеральда Роботника

      Тейлз привёз Шедоу и остальных домой. Ларго попал в тюрьму за свои преступления, а Джеральд начал лечить Руж. В крови шпионки учёный обнаружил ядовитые вещества и провёл процедуру по очистке крови от токсина, какую очень давно делал Шедоу. Пока летучая мышка отдыхала от процедуры, черный ёж спросил своего отца почему тот назвал Ларго — братом. — Потому что в детстве нас было двое — я и Ларго. Мы были братьями. Я любил своего брата, а вот он меня терпеть не мог за мой гениальный ум. Я хорошо учился в школе, а он — не очень. У него всегда были проблемы с гуманитарными науками, поэтому, мне приходилось делать уроки за него, хотя мне это жутко не нравилось. Отец как-то позвал меня и брата к себе и сказал, что уже решил за нас, кем бы будем. «Вы пойдете учиться в высшее учебное заведение, чтобы стать учёными как я и мой отец. И это не обсуждается». — очень строго сказал наш родитель, увидев погрустневшее лицо Ларго. Джерард продолжил: — Я искренне не понимал, почему мой младший брат не мог пойти наперекор отцу. Он вечно делал всё так, как велел ему отец и я мысленно стал звать Ларго «папенькин сынок.» У моего брата никогда не было собственного мнения, чего не скажешь обо мне. Я устраивал настоящие скандалы, если мне что-то не нравилось, меня даже отцовский ремень не пугал, а с нашим папой шутки были плохи, он мигом показывал, кто в доме главный! Я обрадовался, что отец разрешил мне стать учёным и поэтому готовился к поступлению с утроенной силой. А мой брат учился спустя рукава.       Помню, в детстве, если Ларго замечал какую-нибудь птичку на дереве, сразу хватал меня за руку и радостно говорил: «Смотри, это же чиж!» Или воробья мне покажет, или стрижа, или ласточку. Я всегда удивлялся, как Ларго различает этих пичужек? Для меня почти все птицы одинаковые. — Джеральд вздохнул, отдаваясь воспоминаниям. — У нас с братом были отдельные комнаты. Комната Ларго была заставлена книгами о птицах, рисунками, фигурками… У него прям страсть была к пернатым созданиям, а у меня к генетике и науке.       Когда настало время поступать, Ларго шёл в институт генетики со слезами на глазах, так ему не хотелось! Но отец был неприклонен. Мне было искренне жаль брата, я пытался поговорить с отцом, но получил суровое наказание в виде ремня и домашнего ареста на три дня. — Суровое у Вас было детство, Профессор. — серьезно сказал Шедоу и, посмотрев на Джеральда, сказал: — Когда я спасал Руж, то заметил, как Ларго загнал опасные образцы в клетку с помощью шокера, а потом и меня током по лицу ударил… Скажите честно… Если бы я делал что-то не так… Вы бы тоже били меня током…?       Учёный посмотрел на Шедоу и заметил, что тот очень сильно дрожит. — Шедоу… — Джеральд протянул руку к ежу и хотел его обнять, но тот не дался, отскочив от руки. — Ответьте мне! — вскричал ёж. — Я ведь наблюдал за Ларго и всё видел! Если бы я, например, не удержал хаос в узде, Вы бы тоже меня током побили? Все учёные так себя ведут со своими творениями? Со мной… Вы бы…       Шедоу не договорил. Прислонившись спиной к стене, он закрыл лицо руками и заплакал, как ежонок. Он плакал от страха. Стоя перед учёным, который создал его, ёж начал внезапно бояться своего создателя и почувствовал себя слабым и беззащитным. Если вдруг что-то пойдет не так, Джеральд тоже ударит его шокером, как это сделал Ларго с агрессивным образцом? Ежа била дрожь, колени его подогнулись и он стал падать на пол, чувствуя, что не может стоять на ватных ногах.       А потом почувствовал тёплые руки ученого. Джеральд осторожно прижимал Шедоу к себе в любящих, отцовских объятиях и гладил его по голове, почёсывая уши. — Почему ты вдруг решил, что я могу так с тобой поступить, Шедоу? — тихо спрашивал учёный, чувствуя ком в горле. — Потому я видел как Ларго… — Ларго плохой человек! А я никогда не подниму на тебя руку и уж тем более не ударю шокером! Я люблю тебя, сынок. Если у нас будут какие-то разногласия или непонимания, то мы просто будем общаться друг с другом. И никаких шокеров, я обещаю. И ещё запомни, пожалуйста, навсегда, Шедоу. Ты — мой сын. Да, может ты и не похож на человека, но в тебе человечности больше, чем в некоторых людях. Ты хороший ёж. И я очень тебя люблю, знай это.       Шедоу обнял учёного руками в ответ, положил голову ему на плечо и смотрел на него заплаканными глазами. Джерард вытер мокрые дорожки со щёк сына и не переставал обнимать его. — Вы… правда любите меня? — шептал Шедоу. — Конечно, правда. Ты всегда можешь придти ко мне и поговорить со мной или обратиться ко мне за помощью.       Учёный гладил дрожащего ежа по мягкой шерстке и ушам, чуть-чуть покачивая его в объятиях. Шедоу все ещё помнил ток по лицу в лаборатории… — И я вас тоже люблю, Профессор. — ёж замурлыкал и даже вильнул хвостиком, учёный заметил это и решил неприменно исследовать данное поведение Совершенной Формы Жизни. — Я никогда не обижу тебя, Шедоу. Тебе не нужно бояться меня.       Так они и сидели вдвоём, обнимаясь, отец и сын. Шедоу был расслаблен и спокоен, зная, что ещё есть те, кто его ценит и любит. А Джеральд был рад, что у него есть такой хороший сын, который ценит и уважает его. Ёжик задремал на коленях Профессора, свернувшись калачиком, как он всегда любил делать, а под умиротворяющее его мурлыканье уснул и учёный, облокотившись о спинку стула.       Заглянула Мария и увидев данную картину, улыбнулась. Это был очень редкий случай, когда её дедушка обнимал Шедоу, но сегодня она впервые видела, как ёжик уснул на коленях Джеральда, улыбаясь во сне. Девочка укрыла дедушку и брата одеялом и тихонько ушла из комнаты.