Глава 3. Поцелуй

После бесконечно длинного съемочного дня Ясна, измотанная не только прохождением испытаний, но и бурей пережитых эмоций, смогла только коротко обнять маму, в шутку поворчать на сестру и доползти до кровати. Несмотря на то, что она чувствовала себя уставшей, сон пришел не сразу, и Ясна долго ворочалась туда-сюда, не оставляя надежды привести беспокойные мысли в порядок. Но они гудели, как беспокойные осы, и Ясна уже мечтала о том, как вырубит сама себя каким-нибудь мощным магическим ударом. Потолок у нее в комнате красивый. Насмотревшись картинок в пинтересте, восьмилетняя Яснислава пожелала, чтобы у нее появилась карта звездного неба. И, несмотря на очевидную сложность задачи, мама с энтузиазмом взялась за эту идею. Почти целую неделю они, с перерывами, старательно вырисовывали разные созвездия: девочки немного криво, Марьяна — с педантичной точностью. На время незапланированного ремонта Ясна переселилась к маме, Яся, недолго думая, тоже, и вот так они втроем ютились на одной кровати, но это было круто. Мама рассказывала разные истории, иногда переиначивая их в угоду юным слушательницам. Иногда Яснислава и Ярослава присоединялись к ней и начинали на ходу сочинять, превращая, например, поучительную сказку про то, что нельзя ходить в лес в одиночку, в леденящую кровь страшилку. Парочка таких историй была издана в маминых книгах с очень милой пометкой о том, что созданы они были в соавторстве, и Ясна до сих пор считала это серьезным поводом для гордости. А еще во всех их историях было как-то негласно принято, что ведьма — это автоматически положительный герой, а вот принцесса — не всегда такая замечательная, как могло показаться. Забавно было переносить это на современные реалии, будучи уже взрослой. Сегодняшняя ситуация с Николь это прекрасно доказывала. Ясна никогда не сомневалась, что мама ее любит. Это была аксиома, незыблемая и неоспоримая. Она столько времени делала и делает их счастливыми, подарила по-настоящему прекрасную жизнь, и теперь Ясна хотела отплатить тем же. Синяя рука постоянно маячила на периферии сознания, из дорогого аксессуара, не оправдывающего потраченных на него сил и нервов, превращаясь в глобальную цель. Синяя рука продолжала тревожить ум уставшей Ясны, пока она не погрузилась в тревожный сон. Темная фигура словно из ниоткуда выросла между ней и Арти. Ясна хотела закричать, но из ее рта не вырвалось ни звука, а загадочный силуэт наступал все ближе, оттесняя ее дальше от Арти. Она билась, как безумная, пытаясь вернуться к нему, но мужской силуэт не отступал, а в итоге слишком крепкие руки сомкнулись на ее горле. Легкие зажгло, Ясна пыталась вырваться, но не могла, потому что ее руки проходили сквозь тень, а потом низкий голос прохрипел ей: — Умрешь, если в финал сунешься. … Ясна проснулась в холодном поту, еще несколько минут тупо смотря на свой красивый потолок, пытаясь прийти в чувство. И как это понимать? Рационалист, наверное, сказал бы, что это — результат пережитых их эмоций. Уснула перевозбужденная, немного злая, измотанная — вот тебе красноречивый результат. Но Ясна была далека от рационального взгляда на мир — как минимум, потому, что она тоже была ведьмой уже во втором поколении. И этот сон определенно не предвещал ничего хорошего. — Плохой день? — хихикнув, поинтересовалась Ярослава, встречая ее на кухне. Мама делала свой шедевральный чай. Отчима не было — Ясна смутно припоминала, что на сегодня у него должна быть деловая встреча. — Или до сих пор сокрушаешься, что вчера не поцеловала Арти? Вчера они уехали на одном такси, и всю дорогу Арти терпеливо выслушивал, что Ясна сделает с этой «зазнавшейся рыжей… феей» (она редко начинала выражаться более жестко). Он долго гладил ее по руке, по тонкому запястью с синими реками вен, и Ясна постепенно сменила гнев на милость. А потом, как в самом дурацком кино — он ее провожал до подъезда, и они долго стояли друг перед другом… И Яся точно видела вот этот «самый идеальный момент для поцелуя», но никто в итоге смелости не набрался. Хотя хотелось бы. Ну, не как обычно, в щечку, а… по-серьезному, да. — Рано еще, — внезапно вклинилась в разговор мама. — У нее по судьбе первый поцелуй на попозже намечается. Или трудности жизни с матерью-экстрасенсом. — Мама-а-а-а! — взвыла Ясна, пряча стремительно краснеющее лицо в ладонях. Но самая прекрасная, а по совместительству и коварнейшвя женщина на свете на этом не остановилась и совершенно невозмутимо сказала: — Я еще не смотрела, с кем. — Я ви-и-ижу… — замогильным голосом затянула Ярослава, пародируя любого шарлатана. — Ви-и-ижу… Его имя начинается на «А»… — Я ни одну из вас на финал не приглашу, — едва ли не поклялась Ясна. Ворчала она, конечно, больше для вида, потому что что мама, что Яся хоть и наступали на ее самую больную мозоль, делали они это по-доброму, хотя и язвили. При упоминании финала Марьяна посмотрела на младшую дочь едва ли не с гордостью, а Ярослава — с легким ехидством. От неугомонной старшей сестры немедленно прозвучал новый вопрос: — А вот если бы тебе предложили выбрать, Арти или красивая синяя рука, ты бы кого выбрала? — Арти, конечно, — не задумавшись ни на секунду, откликнулась Яснислава, с благодарностью принимая из рук мамы кружку с чаем. Завтракала самая младшая Романова редко, где-то к обеду превращаясь в голодного медведя, который готов сожрать всех вокруг, однако сегодня от аппетитной яичницы не отказалась. Скорее всего, организм продолжал восстанавливаться после вступительных испытаний в «Битву экстрасенсов». — Или даже знаешь, лучше. Забрать руку, чтобы потом отдать ее Арти, а он бы потом отдал ее маме. Это мой гениальный план. Яся хихикнула — из двух сестер стабильной мечтательницей всегда была именно Ясна. Мама тоже покачала головой, сказав: — В этой битве Арти точно не победит. — Не списывай его со счетов раньше времени. — И хотя глаза Ясниславы искрились весельем, а диалог этот происходил уже не в первый раз, тон ее был исключительно серьезен. Просто… она в него верила. Всей душой верила, даже больше, чем в себя, наверное. У Ясны проблем было много — она была юна, не настолько опытна, эмоциональна, немного терялась перед людьми, когда знала, что они ее оценивают… Арти ее превосходил по всем пунктам. Кроме, наверное, эмоциональности — тут у них обоих диапазон был от агрессивного зачерствевшего сухаря до милой сладкой булочки и обратно. И так до бесконечности. — Арти или мама? — продолжала допытываться до нее Ярослава. — Свой вариант: оторвать Ясе ее дурацкую голову, — немедленно ответила Ясна, показав сестре язык. — Последний вопрос: я или Арти? — Ой, а тут даже думать не надо. Арти, конечно. Они засмеялись обе, сыпля абсолютно безобидными угрозами. Несмотря на совсем небольшую разницу в возрасте, Ярослава и Яснислава никогда не ругались по-настоящему. Только один раз было — когда Ясна, будучи маленькой, обнаружила под кроватью Яси какую-то беспокойную сущь. Девочки были одни дома, и вреда бы случайно залетевшая барабашка не причинила, но Ярослава, не посвященная во вторую сторону жизни матери, перепугалась и поругалась с Ясной, посчитав, что та специально нагоняет жути, а Ясна, надеясь сгладить конфликт, пыталась барабашку выгнать. Увлекательный был день, конечно. До сих пор помнила, как вчера. Но мелких барабашек так и не рискнула начать изгонять. Только если мама будет рядом, а еще лучше — Арти. Вот тогда можно и сеанс экзорцизма сразу проводить. Вскоре Яся ушла, бросив, что устала тут с ними смеяться. Когда они остались вдвоем, Марьяна посмотрела на младшую дочь и уже без тени былого веселья сказала: — Я все еще не в восторге от твоей идеи. Когда мама была в «Битве экстрасенсов», Ясна воспринимала проект как интересное шоу. В плане — заковыристые, иногда забавные испытания, вроде найди хозяина ворона, выяви каскадера среди толпы… Но вот уже «Битва сильнейших» показала, что будни экстрасенса не ограничиваются одними только забавностями. Жести там было много. Особенно отзывались в сердце смерти. Особенно — молодых девушек, потому что там буйная фантазия Ясны часто начинала примерять все обстоятельства на нее (до сих пор помнила тот выпуск с Олегом, Константином и Надеждой Эдуардовной про девочку, смерть которой выдали как самоубийство). Но… если они могут помочь, то почему не сделать этого? Если могут раскрыть обстоятельства загадочной смерти, восстановить последние часы жизни, описать убийцу — зачем молчать? Если у них есть такие возможности, к чему бездействовать? Да, ее мысли были не лишены определенного супергероизма и легкого инфантилизма с искренней верой в разумное, доброе, вечное, и Ясна прекрасно это понимала, но все равно хотела озвучить их. Только оказалось, что мама еще не закончила. — Но я очень рада, что вы будете там вдвоем. — Нас Илья уже окрестил «командой Романовой», — хихикнув, призналась Ясна, чувствуя, как в груди волной разливается тепло. С мамой они тоже не ругались никогда. Любые недопонимания обычно решались простым разговором, вот, как сейчас. И, не в силах сдержать восторга, Яснислава бросилась к матери обниматься. — Мне нравится, — усмехнулась Марьяна, очень уютно гладя ее по спине. — Команда Романовой вместе сила. Порознь плохо будет. Мама, как и всегда, «зрила в корень».

***

Про свой тревожный сон Ясна в итоге как-то и позабыла, потому что последовавшие после него сновидения либо были безмятежны, либо она просто их не помнила. В ожидании новых съемок дни проходили весьма безмятежно. Она сама мало практиковалась, планируя накопить силы к первому серьезному испытанию, дебюту в проекте, зато Арти с мамой что-то делали чуть ли не каждый день. Становясь негласной энергетической батарейкой в первую очередь для Арти, Ясна много смеялась, снимала с ним дурацкие сторис и в целом делала вид, что стремительно приближающиеся съемки первого испытания — это так, фигня вопрос. Позабыла Ясна и о том, что в конце прошлого Готического зала им ненавязчиво намекнули на появление еще одного участника. Арти настойчиво виделись везде и всюду намеки на Ангелину Изосимову, но Ясна только пожимала плечами, не развивая тему. Ну, честно, вряд ли после появления Николь можно было ожидать что-то хорошее. А о чем-то не очень хорошем лучше лишний раз не думать вовсе, потому что есть вероятность притянуть что-то совсем ужасное. Было дело, да. Так что время до субботы прошло относительно беззаботно. И потом они дождались дня выхода первого выпуска. Естественно, при итоговом монтаже порезали много интересного в угоду вещам сомнительным, вроде представления разного рода фриков, в целом, выглядело достаточно неплохо и даже красиво. Ну, кроме концовки, где оператор непонятно зачем крупным планом снимал сначала задравшую нос до потолка Николь, а потом воинственно фыркающую на нее и чуть покрасневшую Ясну. — Фу, блять, — проворчала себе под нос Яснислава, ловя себя на том, что она снова начинает раздражаться при виде Кузнецовой. Даже через экран. Вот бывает же иногда, что человек тебе — ну вообще никак; и здесь был именно такой случай. — А я думал, мне тогда показалось, — ехидненько протянул услышавший ее Арти, за что Ясна тут же поспешила пихнуть его в коленку. — Отстань, я ругаюсь редко, но метко, и только на эмоциях, — ужасно серьезно проворчала Ясна, пока мама делала вид, что ничего не слышит. Но, к чести сказать, даже Яся заявила, что команда Романовой тут была мегакрута. Прозвище, явно на ходу придуманное Ильей, стремительно привязалось к ним, а значит скоро его подхватит и фэндом. Это приятно грело душу, потому что такое… единение. Ясне ужасно нравилась мысль о том, что все вокруг будут знать, как крепко они с Арти привязаны друг к другу. И пусть это можно использовать им во вред… хотя ладно, какое уж там «пусть»? Вряд ли найдутся такие смельчаки. После выпуска Яся отправилась доделывать уроки — она, в отличие от Ясны, осталась в школе, решив не переходить на домашнее обучение. Естественно. Когда не видишь, сколько всякой чертовщины происходит в стенах учебного заведения, учиться намного спокойнее, а Ясну до сих пор жуть брала от воспоминаний, когда тень, оставшаяся от давно погибшего химика, на уроке пыталась навязать ей, какие позорные ошибки она сделала в контрольной. У мамы был поздний созвон с каким-то клиентом, так что Арти с Ясной снова остались вдвоем… И снова ни один из них не сделал того, что, возможно, хотели оба. Разве что даже у Арти сегодня уши покраснели — он собрал волосы, поэтому Ясне было все очень хорошо видно. — Ну, знаешь, я считаю, — Ясна защебетала исключительно ради того, чтобы разрушить воцарившуюся тишину и сгладить неловкость — и чтобы самой отвлечься от шальных мыслей, что если она не попытается хотя бы просто коснуться губ Арти своими, то словит разрыв сердца (почему она вообще стала так часто об этом думать?), — что мы крутые. Шикарный дебют. Да… о, кстати, может эфир включим? Не то что бы ей реально сейчас хотелось пообщаться с фанатами — а у Арти их уже было много, — но это было буквально первое, что пришло на ум. Арти посмотрел на нее чуть удивленно, тоже явно не сразу поняв суть гениальной идеи Романовой, но, когда она уже хотела предложить что-нибудь другое, невпопад бросил: — Да, давай. Включили эфир с его аккаунта в инстаграме, потому что Ясна снова бросила свой телефон где-то дома. Зрители стали стремительно прибывать, как будто только этого и ждали, и девушка против воли выдохнула с облегчением, расслабившись. В этот раз пронесло? — Всем привет! — Арти выдал чуть натянутую улыбку, помахав в камеру, и Ясна послала воздушный поцелуй. — Все уже посмотрели выпуск? Потому что мы с Ясной да… Можно было и не быть супер-эмпатичной Ясной, чтобы догадаться, что Арти тоже напряжен. Предательская неловкость витала в воздухе, и Ясна, которая весь выпуск едва ли не лежала на Арти, даже чуть от него отодвинулась. Совсем немного, чтобы периодически все равно касаться его руки, но для самой Ясны — это пара ментальных километров, точно. Сердечки разлетались по экрану, люди в комментариях то пищали от восторга, то выпрашивали консультацию, единицы реально задавали какие-то вопросы… в принципе, вроде бы, мирно все. Ну, кроме того, что у нее на душе. Ей всегда нравился Арти. Просто вот как-то… это была как прописная истина. Всех своих новых знакомых мужского пола она так или иначе сравнивала с Арти, стабильно приходя к выводу, что он выигрывает по всем пунктам. Ей нравилось с ним обниматься, нравилось помогать, заботиться, нравилось, как иногда у него загорались глаза, когда она делала, казалось бы, обычные вещи — распускала волосы, грелась под солнышком, колдовала, просила у него помощи в выборе чего-нибудь… Яся уже как год назад их точно мысленно поженила. Мама тоже не против, вон, даже шутит про них. И вроде все так хорошо, почти безоблачно, замечательно… А вроде — как же, блин, сложно сделать шаг! — Кто мне больше всего понравился на «Битве»? Ну-у-у… — Арти перевел камеру на нее, в итоге очень крупно снимая лицо, и хихикающая Ясна принялась усиленно от него отпихиваться. — Ну, и когда в зеркало смотрюсь, сам себе очень нравлюсь, конечно же. — А ей все настойчивее казалось, что Арти реально не знает значения слова «скромность». Иногда. Просто бывали и моменты, когда можно было делать ставки на то, кто из них большая монашка. — Если вы разберете вот этот фрагмент и кринж-кадры с конца выпуска на мемы, я вас всех покусаю! — воинственно пригрозила пальцем в экран Ясна. — Но с Николь можете. Я разрешаю. И чем старше становилась Яснислава, тем больше ситуация обострялась, потому что еще буквально месяц назад она не испытывала подобную неловкость перед Арти. Сейчас — чуть ли не каждый день, блин. И вроде ей хочется, но при этом боязно, и ему тоже неловко, потому что она не только младше, но и дочь его наставницы… Она же ему интересна, да? Не как подружка, не как дочь наставницы, а… как девушка? — А, мне кто понравился? — Как же иногда фанатам важно знать, в каких отношениях находятся их кумиры. Это что, скоро можно фанфики ждать? — Ну, вы же знаете, что я неплохо общаюсь с Певчей… потом мы законнектились с этим вампирчиком… — Ясна специально тянула время, чтобы дождаться многозначительного покашливания у себя над ухом. — А, ну и молодой человек рядом со мной ничего такой! Надо будет познакомиться, наверное. Девушки у него, вроде бы, не было. Может, конечно, и скрывал, но Ясна была уверена, что почувствовала бы перемену в его энергетике. У мамы вот сильно даже аура поменялась, когда она снова вышла замуж. И это значит… Да что за мысли дурацкие в голову лезут?! — Кого ждете в следующем выпуске? — прочитал Арти следующий вопрос. — Я продолжаю настаивать, что это будет Ангелина Изосимова, но Ясна не хочет со мной про это разговаривать. — С чего мне вообще хотеть разговаривать про нее? — заворчала Ясна. Нет, конечно, Ангелина была классной женщиной, которая в личном топе младшей Романовой стояла намного выше, чем Лина Джебисашвили, но… — Как будто больше поговорить не о чем. Тем более, мне кажется, что в ближайшее время она никуда не пойдет. — Ворчунья, — шутливо бросил ей Арти, но Ясна невольно запереживала. Не переборщила ли со своей внезапной пассивной агрессией? Или… блин, да как успокоиться вообще? — Извини, — тихо попросила Ясна. У экрана телефона был такой обзор, что зрители могли только по их переглядкам догадаться, что Арти сейчас погладил ее по костяшке и в знак примирения, хотя они и не ссорились, протянул мизинец. Ясна быстро расстаяла, переплетая их пальцы, но, к сожалению, ненадолго, потому что чат внезапно оживился. Заактивничал вдруг и Арти, но он хотя бы сразу пояснил: — Певчая пришла. Ясна не успела и пикнуть, когда в нижней части экрана появилось сияющее лицо Иры, на которую такими же сияющими глазами смотрел Арти. Пожалуй, Романова бы не назвала его именно замкнутым, скорее просто не так легко и быстро сходящимся с людьми, но на Иру Арти среагировал как на старую подругу, и Ясна вдруг почувствовала странный укол в сердце. Он ведь всегда так только на нее смотрел. Ире Ясна только помахала и к завязавшейся беседе, начавшейся с задорного «Ну шо, как вам серия, молодежь?», не присоединилась. Вроде как и не надо было. По паре проскользнувших шуток Ясна заподозрила, что Арти и Ира либо успели познакомиться на поляне и сразу спеться, что при условии огромного дружелюбия Певчей и таланта найти ключик ко всем не было бы чем-то удивительным, либо где-то пересекались ранее. Но на поляне Ясна старалась не выпускать Арти из поля зрения… значит уже были знакомы, а он ей ничего не говорил? Немного позже именно этот момент с эфира разлетится по всем социальным сетям под песню «jealous, jealous, jealous». — Я отойду, водички попью, — в какой-то момент сообщила Ясна и, даже не дождавшись ответа Арти, соскользнула с дивана и направилась на кухню — не увидев, как на телефон Арти от Иры мгновенно пришло «Я так хорошо ее знаю, что диагноз ревность могу поставить даже по интернету». Но Певчая отнеслась к этому с пониманием. Как-никак, самой приходилось быть на месте Ясны. Тем не менее, эфир пока продолжался, а Ясна на кухне щедро плеснула себе в лицо ледяной водой из-под крана. Девушке даже показалось, что у нее поднялась температура. — Да что со мной?! — зашипела себе под нос Ясна, ущипнув костяшку пальца, которой недавно так нежно касался Арти. Завязывать. Надо завязывать. С ее стороны вот это вот все — это уже чересчур. Наконец Ясна вспомнила свой недавний плохой сон. Может, таким образом ее чуткое к подобным колебаниям сознание интерпретировало внезапно вспыхнувшую в юном сердце Ясны ревность? Ревность… слово-то какое неприятное. Естественно, затворническую жизнь не вела ни Ясна, ни Арти, и у них были друзья, свой круг общения. Но у Ясны он в последнее время только Артемом и ограничивался, и… И она просто накрутила сама себя. Гормоны взыграли вдруг, а? Самое тупое объяснение всего происходящего… Ясна еще раз плеснула себе в лицо водой, постояла немного, вцепившись руками в края раковины… А когда повернулась, чуть не взвизгнула, увидев за спиной Арти. — Что-то вы быстро, — как будто бы отстраненно начала Яснислава. — Не люблю, когда ты из-за меня расстраиваешься. — И пару шагов ей навстречу сделал. — Я не из-за тебя, — сходу возразила Ясна, тоже подходя ближе. — Просто… как-то вдруг… мне сложно стало. Забей. Это у меня в голове какая-то дурь в последнее время происходит. И так активно шагали друг к другу, что в итоге Ясна скоро уткнулась мокрым носом Арти в грудь. Глаза поднимать почему-то было очень волнительно, поэтому Ясна с такого положения и выпалила глухое: — Можно? И не сразу поняла, что вопрос задала не только она. И голову-то в итоге все-таки подняла. Просто… быстрое прикосновение губ. Ничего серьезного, а у нее сердце остановилось. Короткие секунды показались вечностью, и Ясна быстро отстранилась, чтобы снова спрятать лицо у Арти на груди и уже оттуда, хихикая, выдать: — Я сейчас умру. Я тебе клянусь. Но скоропостижную кончину пришлось отложить, потому что Арти снова заставил ее поднять голову, запечатлевая очень нежный, медленный, аккуратный, настоящий поцелуй на ее губах.