Глава 4. Трещина на камне

— Ты вообще видела свой взгляд в этот момент? — с наигранным осуждением поинтересовалась Ира, сидевшая сзади, просовывая Ясне свой телефон между сидениями. Да уж. Убийственный взгляд Ясны — это теперь, в некотором роде, легенда фэндома. Ух, сколько она эдитов насмотрелась за последнее время… и сколько еще ей показала Ира! Вот сразу с той самой минуты, как Ясна подошла к ней, чтобы извиниться, потому что до сих пор чувствовала себя ужасно глупо за внезапную вспышку негатива со своей стороны. «Та забей, — махнула рукой Ира, зеркаля панибратскую манеру Влада, — лучше посмотри на свой взгляд киллера в этот момент». И этот самый взгляд киллера преследовал Ясну почти всю дорогу до места назначения. Она, конечно, предполагала, что в какой-нибудь Санкт-Петербург их никто не повезет, потому что деревни, дачные поселки и в целом все, что за городом, желательно как можно дальше — это настоящая любовь «Битвы экстрасенсов», но не думала, что добираться придется настолько долго. Тот самый момент, когда устаешь от самой дороги… в первую очередь — от автобусной ее части, во время которой интернет на Ирином телефоне сохранял удивительную для подобного захолустья стабильность, а ее поклонники — поразительную активность, присылая Певчей все новые и новые эдиты ставшего легендарным эфира с просторов тик-тока. — Арте-е-ем, — страдальчески протянула Ясна, оборачиваясь к молчаливому Ириному соседу, — свяжи ее, я тебя умоляю. — Я не с вами, — немедленно заявил Краснов. Действительно, он явно планировал добираться до точки назначения в гордом одиночестве, но сначала перед ним сели Арти и Ясна, а потом присоединилась Ира, и тогда загадочной обособленности вампира пришел конец. А Ясна даже не попыталась сдержаться — она почти сразу цокнула языком и как бы между делом бросила: — А до этого хотя бы делал вид, что сидишь в наушниках… Спалился, получается. Пойманный с поличным вампир, до этого честно делавший вид, что слушает музыку, а на деле сидевший с выключенными наушниками, засмеялся, праведно возмутилась Ира, которую он игнорировал столько времени, а довольная собой Ясна снова села нормально, почти сразу поймав на себе искрящийся весельем взгляд Арти. Почти неосознанно ладонь Ясны нежно погладила перевязанное ею же запястье парня. — Сильно болит? — заметно тише поинтересовалась Ясна. Вообще перевязкой сначала занялись медики от проекта, всегда находившиеся там просто на всякий случай; и как же сильно ворчала пожилая медсестра, когда Ясна при ней же бросилась все переделывать, чтобы удобнее было. Но потом похвалила. Не зря, значит, всерьез задумывалась над поступлением в медицинский. Если и сама доживет, и ее нервная система — тоже. А то случается тут… всякое… — Перестань, — в шутку заворчал на нее Арти, потому что за время со съемок Готического зала Ясна задавала этот вопрос почти каждую минуту. Переживающая Ясна превращалась в бесконтрольный сгусток бесконечного беспокойства, и с этого дурацкого Готзала по итогу в памяти не отложилось почти ничего. Слишком испугалась. — За тебя нужно драться. — Я тебе сейчас эту руку доломаю, — почти серьезно пригрозила она, но в ту же секунду сменила гнев на милость — прижалась ближе, голову у него на плече устроила, позволяя больной рукой себя обнять. — Ты балда, Арти, — едва ли не философски изрекла Яснислава. Как будто не расплакалась там сама. Испугалась. Очень. Как-то… не дрались за нее еще ни разу. Тем более — Арти. И нет. Это было приятно. Честное слово, она не сразу даже вспомнила, как дышать. Но не меньше дыхание перехватило от страха, предательского ужаса, что Арти кто-то может причинить серьезный вред… И тихой ярости. Ясна терпеть не могла, когда кто-то обижает ее близких. — Все равно я ни о чем не жалею, — как ни в чем не бывало парировал Арти, и Ясна демонстративно зафырчала. Потом, правда, решила, что может позволить себе немного больше. Все равно никто не смотрит. Чуть приподнялась, коротко коснулась губами быстро бьющейся вены у него на шее… и прикусила кожу, так, едва ощутимо, чтобы просто поддразнить — и с удовольствием понять, что дыхание перехватило не только у нее. И это все помогает отвлечься, на самом деле. Ясне даже не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в том, что тяжелый взгляд Максима Левина направлен именно на нее. И она сама прижалась к Арти еще ближе, как будто он мог бы защитить ее от целого мира… Или она его. Тут уж как посмотреть. — Я хочу попросить маму его проклясть, — как ни в чем не бывало пробурчала Ясна куда-то в район шеи Арти. Он коротко засмеялся — видимо, щекотно от того, как она тут в него воинственно дышит. Ясну тоже пробило на смех. — Или нет, лучше Влада. Ну, Череватого. Наведет ему какую-нибудь нестоямбу, прикинь, как мужику сразу в тюрьму обратно захочется… — Фу, избавь меня от подробностей. — Арти отвернулся от нее к окну, но Ясна и с такого ракурса видела, как он с трудом сдерживает смех. — А проклясть и я могу, вообще-то. — Ты? — переспросила Яснислава. — Артем Вячеславович, это с каких таких пор ты проклятиями занимаешься? Однако взгляд, которым Арти наградил ее, говорил едва ли не прямым текстом — появилась необходимость. Обстоятельства. Просто в уже таком далеком две тысячи двадцать втором Артем оказался на презентации новой книги Марьяны Романовой «Тайные практики деревенской магии». И, Ясна готова была поставить на это что угодно, Арти уже тогда прекрасно знал (хотя отрицает), кто настоял на том, чтобы дорисовать в конце автографа для него три чуть кривоватых сердечка. Если бы Ясну спросили, верит ли она в любовь с первого взгляда, она не стала бы скромничать, неся ерунду про симпатию, благоговение, некий трепет… коротко и ясно — да. Причем как увидела, так все. Больше ни в кого и не влюблялась. Да и зачем еще кто-то, когда есть Арти? — Максимум непрогляд, — поспешно добавила Яснислава. Не то что бы ей хотя бы на один процент нравился Левин, но… на нем же защита, скорее всего, бешеная стоит. Не было бы — вряд ли бы он устоял под потоком негатива, обрушившимся на него в момент вхождения в Готический зал; именно поэтому Ясна не хотела проверять, что будет с Арти, если он попытается хоть один барьер разрушить своим проклятием. — И то, вместе со мной. Если отдача будет, чтобы хотя бы на обоих. — Значит, без тебя, — немедленно заявил Арти, словно ничего такого и не сказал. Ясна воинственно фыркнула в ответ, но спорить не стала — все равно каждый останется при своем в этом сумасшедшем желании защитить друг друга. — Давай, спи. Я тебя разбужу. День будет долгий, так что поспать будет неплохо. А вообще, она забрала у Яси маленькую подушку в дорогу, но плечо Арти, очевидно, было более привлекательным вариантом. — Ага, — невпопад согласилась Ясна, переплетая их пальцы. Только глаза закрыла не сразу. В ходе потасовки с Левиным пострадала как раз та рука, на которой Арти обычно носил браслет, поэтому теперь ее амулет перекочевал на другую. И теперь Яснислава наконец увидела, что по яшме прошла трещина. Маленькая такая, если не знаешь, как было сначала, подумаешь, что так и задумано. Но… такие камни просто так не трескаются — не стекляшка же какая-нибудь, а мощный амулет, полностью пропитанный ее энергией. Трещина — это плохо, и Ясна нахмурилась, впервые настолько сильно ощущая неясную тревогу. Или это из-за того, что произошло на съемках?

***

— Да отстань ты со своей Ангелиной! — в шутку заворчала Ясна. Пощекотала бы его сейчас или еше чего — в наказание, но не очень удобно, пока висишь у него на шее. Никто уже не оглядывается даже — все привыкли, только Саманта периодически глаза закатывала. Даже забавно было как-то, что они были настолько разными, несмотря на совсем маленькую разницу в возрасте. — Лучше бы вообще никто не приходил. Таинственный четырнадцатый участник уже прибыл на место съемок, поэтому всех экстрасенсов закрыли в Готическом зале, чтобы не выдать сюрприз раньше времени. — Но это все равно будет Изосимова, — продолжал настаивать на своем Арти, которому женщина почудилась еще на прошлых съемках. Ясна едва ли не горестно взвыла, а потом решила воспользоваться своим новым запрещенным приемом — приподнялась на носочки и коротко чмокнула уголок этого не затыкающегося на тему Ангелины рта. И плевать как-то, что камеры уже пишут. — Да, точно, это будет Ангелина… — Ты издеваешься?! — вскинулась на него Ясна. Как-то думала, что эпидемия имени Ангелины Изосимовой закончилась еще в том выпуске «Реванша», где она сказала, что любовь — это, по определению, приворот. Сама Ясна, конечно, тоже долго ворчала на этот счет, но Арти сказанные деревенской колдуньей слова задели… особенно сильно. Поэтому так ждет Ангелину тут? — Неа, — убийственно честно отозвался Арти, но в глазах-то уже плясали черти. — Я напрашиваюсь. Не то что бы у нее до этого были какие-то сильно строгие границы во взаимодействиях с Арти. Со своей чрезмерной тактильностью Ясна, можно сказать, скорее проверяла эти самые границы у Артема и, не встречая сопротивления, триумфально шагая дальше. Немного сложно стало, когда Ясна повзрослела и осознала саму себя не как неказистого ребенка, а как красивую девушку, потом — когда поняла, что заглядывается на Арти все чаще. Но в целом — границ-то каких-то серьезных и не было. И все-таки, этот сумасшедший поцелуй как будто бы окончательно стер их все. — Дра-а-азнишься, — наигранно закапризничала Яснислава — а у самой от широкой улыбки уже щеки начинали болеть. — Не буду тебя целовать, потому что ты вредный. А в итоге успела только ладонь поднять, скрывая очередной короткий поцелуй, только инициатором теперь был Арти. От лихорадочного счастья Ясну едва ли не распирало, и она, хихикая, слабо пихнула парня в плечо, когда он заговорщически шепнул: «Не смог удержаться». Но потом начались съемки, и после недолгого обсуждения, что за неудачник решил разрушить их чертову дюжину, в зал вошел «победитель победителя» — Максим Левин, и Ясна вся сжалась. Она ни разу не встречала скандального победителя двадцать второго сезона, прославившегося тем, что почти сразу после получения главного приза сел в тюрьму, в живую… однако сразу узнала его энергию. — Ты чего? — ласково поинтересовался Арти — тот же самый воинственный Арти, который сходу объявил приход Левина «истинным бредом». А с ней не только тон, даже взгляд меняется сразу. Его рука опустилась ей чуть ниже лопаток, успокаивая и прикосновением, и магией, но Ясна не среагировала. Даже сама не ожидала, что так демонстративно громко скажет: — А это нормально для победителя — запугивать своих конкурентов во снах? Потому что той неясной тенью из ее сна определенно была проекция Максима. Скорее всего, он пытался такое провернуть со всеми, поэтому силуэт был неясным — пробить-то имена новых участников не трудно, — а сознание Ясны оказалось наиболее восприимчивым и открытым. В ее случае угроза дошла до своего адресата. — Прости? — Насмешка в мужском голосе была очевидна. Приподняв голову, Левин одним пальцем чесал заросший подбородок, и несмотря на откровенную бредовость действия, Ясну от одного только взгляда на него жуть пробирала. Вот бывает такое, что люди тебе неприятны просто на каком-то физическом уровне… и самое интересное, что Левин прекрасно понимал, какое влияние оказывает на людей, и успешно этим пользовался. Но и Ясна, вроде как, не просто девчонка, с улицы пришедшая. — Не так давно вы каким-то образом влезли ко мне в сон и угрожали смертью, если я «рискну сунуться в финал». Думаю, посыл был для всех, просто дошел он в итоге только для меня. — Надо было, все-таки, защитой заняться. — Вот и говорю, что это какая-то странная тактика для победителя. В воцарившейся тишине особенно громко прозвучали издевательские аплодисменты второго Артема. Вампир, несколько минут назад назвавший тогда еще неизвестного нового участника неудачником, выглядел абсолютно довольным тем, что новоиспеченного конкурента поймали с поличным. — Мы требуем объяснений, Максим, — почти пропел Краснов, выжидающе скрестив руки на груди. А Ясне вдруг предательски захотелось провалиться сквозь землю — тяжелый взгляд Левина словно придавил ее, лишая возможности дышать. — За слова надо отвечать, девочка. — За поступки — тоже. Полегчало ей только тогда, когда Арти шагнул вперед, закрывая ее своей спиной. Ясна шумно выдохнула, неловко уткнувшись носом куда-то ему в лопатку. Только ей могло стать спокойнее в присутствии откровенно взбешенного Арти. — Максим, подождите, — вездесущий Марат Башаров, почувствовав назревающий конфликт, решил лишь сильнее разжечь его, — то есть вы действительно угрожали участникам во снах? Максим, это… как-то бесчестно. — И вроде пытается сделать вид, что искренне встревожен, но на самом деле — врет. Ему же только на руку, что участники начинают ругаться. Хотя, ладно, за то, что на протяжении «Битвы сильнейших» он был одним из немногих, кто поддерживал ее маму, Ясна была благодарна. Но все остальное… — Это смешно, — немедленно возразил «победитель победителей», но предательски дернувшиеся губы выдавали его с головой. Тяжелая энергетика Левина беспокойно колебалась, и Ясна еще больше убедилась в своей правоте. Да. Возможно, она восприняла этот сомнительный сон в том числе и из-за возраста, очень восприимчивая пока… Саманту ту же от любого внешнего воздействия защищает Патриция. — Зачем мне заниматься такими глупостями? — Ну в «Битву» же вы пришли, — немедленно огрызнулся Арти. Ясна тревожно коснулась его запястья, надеясь привлечь внимание парня, но он только отдернул руку. Разозлился. Сильно. Это плохо. — Это бред, позвать победителя… — А кто сказал, что меня позвали? Кто сказал, что я не сам пришел? — Вопрос прозвучал с вызовом. — Здесь спрашивали, почему другие победители не приходят за второй рукой? Они боятся проиграть молодняку. Я не боюсь. А сам на нее смотрел. От тяжелого, слишком пристального взгляда хотелось буквально отмыться. Он ее изучал, но изучал не так, как делают нормальные люди, а… по-другому. Было в этом что-то абсолютно неправильное, и Ясне предательски хотелось как можно скорее покинуть Готический зал. Сомнительным утешением было то, что он явно не знает, сколько ей лет, но это такое… сомнительное утешение. — Окей, я спрошу по-другому. Нахуй вы сюда пришли? На мгновение ей показалось, что в Готическом зале взорвалась сверхновая — такой мощный энергетический бум произошел. Родная ей сила Арти опасно схлестнулась с магией Левина, и сложно было понять, кто из них победил — потому и взрыв. Черт. Надо было вовремя закрыть свой рот. Ну и чего полезла? — Вы слишком много на себя берете, юноша, — вынес снисходительно-злобный вердикт Левин. Вроде не говорит ничего такого действительно агрессивного, а от него оно… оно так и прет. Вся его аура источала очевидную угрозу. — Все равно до финала вам не дойти. Даже с помощью прекрасной дамы. — Да мне пофиг как-то на ваше мнение, — не особо церемонился с ним Арти. — Я не спрашивал, дойду я до финала или нет… — А я сразу отвечаю. — Иногда, если промолчать, умнее казаться будете, — тихо сказала Ясна, но из-за включенного микрофона ее замечание прекрасно услышали все. Опасный взгляд Левина едва не прожег в ней дыру, но Ясна старалась сильно не обращать на это внимание, когда настойчиво утащила Арти за собой обратно в строй. Его пальцы слишком крепко сжали ее ладонь, и было чуть неприятно, однако вырываться Ясна не стала — только свою энергию к нему направила, надеясь успокоить. Ему нужно остыть. — И все же, — после недолгого молчания начал ведущий, — Максим, получается, дочь самой Марьяны Романовой врет перед камерами? — Мне ни о чем не говорит имя ее матери, — врет и не краснеет, — но получается, что так. У Арти сжались кулаки. Ясна прижалась к нему ближе, всеми силами надеясь убедить не делать глупостей. Как бы она в него не верила, но тут-то силы очевидно не равны. Потом конфликт немного замяли. Сошлись на том, что никто Левину не рад — только Виталик посчитал, что они крутые, раз с ними будет тягаться победитель двадцать второго сезона и финалистка шестнадцатого, по совместительству серебряный призер «Реванша». После этого экстрасенсов отпустили — такой конфликтный Готический зал решили снимать с одного дубля. И Ясна вроде бы задержалась-то всего на секунду, забрать телефон, который оставила на стуле… Как вдруг на ее запястье сомкнулась чужая рука. — Я требую объяснений, девочка. Говорят, что когда на тебя нападает хищник, самое главное — не показывать ему своего страха. Перед медведем прикидываются мертвым, перед стаей бродячих собак — не делают никаких резких движений, ведут себя непробиваемо уверенно, перед змеями, вроде бы, не двигаются… И потому Ясна максимально холодно потребовала: — Отпустите мою руку. Никакой реакции. Дьявол. — Я все равно не отказываюсь от своих слов, — повторила Яснислава тверже, хотя слабенький с рождения инстинкт самосохранения так и вопил — надо закрыть рот и бежать. Арти, кажется, уже ушел… — Потому что сон этот был не простой. И энергия там была ваша. И… — Думаешь, такая особенная, что я вдруг захотел именно тебя пошугать? — с сарказмом поинтересовался Максим, и Ясна почти собрала волю в кулак, чтобы ответить что-то не менее язвительное, однако… — Я думаю, что она особенная. Съебитесь подобру-поздорову. Если ей показалось, что Арти был зол тогда, то то, что было сейчас, не шло ни в какое сравнение с его эмоциями на съемках. А потом, как в диком слоумо — Левин отпустил ее руку, обернулся к Арти с саркастичным «Мы просто разговариваем, юноша», а Арти замахнулся на него… несмотря на эффект неожиданности, Левин среагировал быстрее, почти сразу заломал ему эту руку, что-то вдруг оглушительно громко хрустнуло… Им — Ясне и Арти, то есть — повезло, что к тому моменту еще не ушел Денис. Ясна мельком услышала, что он тренер по борьбе, но даже для нее стало неожиданностью, как легко и непринужденно Алаторцев растащил Левина и Арти. Сам придержал Максима, а Ясна бросилась к Арти. Даже не сразу поняла, что рыдает навзрыд. — Ты чувствуешь, что он о ней думает? — опасно зашипел Арти, обращаясь к Денису. А потом уже к самому Левину: — Тебе не жить. Хорошо, что Ясна не видела, как тревожно потемнело лицо даже не работающего с подобными энергиями Алаторцева.

***

После долгой дороги — как-никак, это не просто до студии доехать, а добраться до долбанного пригорода Калининграда (как будто поближе никакой бесовщины не происходит) — было бесконечно любезно со стороны продюсеров дать экстрасенсам немного отдохнуть. Естественно, в пригороде никто не мог им обещать особо роскошные условия, но к концу поездки Ясну устроило наличие чистой кровати и душа. Вроде выспалась по дороге на Арти, а вроде так лечь хочется… Только внутри все аж сжимается от тревоги, и Ясна долго ковырялась с замком, все никак не попадая в него ключом — руки не слушались. Волновалась. Опасалась. Об этой сомнительной истории с Левиным мама не знала. Арти говорил, что надо рассказать, но Ясна в последний момент передумала. Потому что если знает мама — это, можно сказать, начать открытую войну. Мама такое не простит, а Арти ее поддержит, это очевидно. А Ясна с ума сойдет, если кто-то из них подвергнет себя опасности из-за нее, это еще более очевидно. У Арти вон уже рабочая рука пострадала… а если бы Дениса рядом не оказалось? Такого масштабного противника надо выносить иначе. Незаметно. Ей одной. Черт, да. Себя не жалко — маму и Арти жалко. Черт… почему так сильно трясутся руки? Ясна громко выругалась, когда ключ от комнаты и вовсе вывалился у нее из рук. Хотела поднять — вздрогнула еще сильнее, когда услышала тихое и очень ласковое: — Ясь. Арти стоял неподалеку от нее, приглашающе открыв дверь. Ясна шумно вздохнула… а потом с чтуь глуповатой улыбкой, подхватив рюкзак с пола, направилась к нему. Потому что если одна этой ночью останется, точно с ума сойдет. А Арти ее от всего защитит.