6. Семейное застолье

      В выходные, как и было обещано после росписи, в дом Чанбина была приглашена мама Черён на семейный ужин. Рюджин, старшая сестра Чанбина, так же должна была присутствовать на застолье. Благо, что парень заранее попросил её написать число соулмейта чёрной ручкой на запястье, дабы ни Черён, ни её мама ни о чём не догадались. Всё-таки, Чанбин всё ещё отыгрывал роль девятнадцатилетнего студента, и у его старшей сестры уже давно должна была проявиться метка. Вот только, к сожалению, мужа у Рюджин не было, как и настоящего номера на запястье. Она была проклята судьбой вместе с Чанбином, вынужденная всю жизнь скрываться от людей, чтобы избежать лишних вопросов и косых взглядов в свой адрес.       Рюджин хотела накрыть на стол самостоятельно, однако брат ей запретил. Заказал доставку еды из ресторана, потому что и без лишней суеты достаточно сильно волновался. Если бы пришлось ещё готовить и подавать, точно сошёл бы с ума.       Перед знакомством семей парень волновался, и сам не знал почему. В своей сестре он был уверен, с мамой Черён уже познакомился и виделся ни единожды, а сердце всё равно трепетало, как у школьника перед контрольной. Черён и Рюджин тоже однажды виделись, поэтому, казалось бы, причин для волнения нет, а Чанбин всё равно не мог успокоиться.       Однако, как бы сильно он не переживал, от Черён это было скрыто. Перед ней он старался представать в хорошем расположении духа, улыбался и строил из себя самоуверенного мужчину. Для своей жены он готов был быть таким всегда.       — Я могу войти? — Чанбин встал возле двери в спальню, куда после заселения Черён ему запрещено было заходить.       Девушка открыла дверь и облокотилась на косяк, не позволяя мужу пройти.       — Что такое? — вскинула она брови.       — Хотел посмотреть на тебя, — губ Чанбина коснулась улыбка. — Прекрасно выглядишь. Просто бесподобно.       — Правда? — Черён прищурилась, пребывая в хорошем расположении духа. — А вот ты ужасно выглядишь. Всё лицо в ссадинах после боя.       — Шрамы украшают мужчину.       — Ложь, — фыркнула Черён, вышла из комнаты и, махнув волосами, направилась мимо мужа в гостиную. — Эту байку придумали мужчины, чтобы успокаивать самих себя.       — Тебе не нравятся спортивные парни? — усмехнулся Чанбин.       Девушка закатила глаза и обернулась. Она уже готова была сказать, что ей нравятся все подряд, кроме него одного, однако, увидев побитое после боя лицо, стушевалась и промолчала. Она ещё успеет нахамить ему и снова вывести на эмоции, но сейчас было жалко даже словом обидеть. Чанбину и так приходилось непросто, он даже спать не мог из-за боли.       — Зачем задаёшь такие вопросы? — усмехнулась Черён. — Специально нарываешься?       — Нет, — улыбнулся парень.       Впервые за долгое время он видел Черён в хорошем настроении. Поверить в это было сложно, но Чанбин понимал, что это не надолго. Поэтому наслаждался каждой секундой, проведённой рядом с женой.       Он хотел её поцеловать. До безумия желал прикоснуться к волосам, что были уложены волнами; до губ, по которым хотел размазать помаду; до талии, на которой идеально сидела блузка, подчёркивая фигуру. Чанбин был зависим, он являлся рабом, которому Черён могла отдавать любые приказы — парень бы повиновался. Он боготворил её ещё задолго до момента, как она стала его официальной женой.       Киса. Потому что мягкая и красивая кошечка, которую хотелось погладить.       Чанбин быстро забывал, как эта киса царапала его когтями по сердцу, говоря ужасные вещи и оскорбляя. Из-за этой кисы он снова подсел на алкоголь, желая заглушить душевную боль. Эта киса в открытую говорила, что ненавидит его, но разве Чанбин вспомнит об этом, когда она улыбается, глядя ему в глаза, и впервые разговаривает как с человеком, а не обезьяной в зоопарке.       Черён остановилась напротив зеркала, через которое было видно фигуру в полный рост, и стала всматриваться в свой брючный костюм, пытаясь понять, достаточно ли хорошо он сидит. Провела рукой по бёдрам, приглаживая обтягивающую ткань и повернулась боком, чтобы рассмотреть себя со всех сторон.       Муж встал сзади, и Черён заметила его через отражения. Не рискнув обернуться к нему, девушка стала прожигать Чанбина взглядом через зеркало, не понимая, что ему нужно. Она вскинула брови, молча выражая свой вопрос и, благо, Со понимал её без слов.       — Бесподобно выглядишь, — произнёс он негромко. — Никогда не видел на тебе этот костюм.       — Я не надевала его в институт, — ответила Черён, хотя после откровений Рюджин уже прекрасно знала, что Чанбин встречал её ещё задолго до встречи в стенах учебного заведения.       Со кивнул и отошёл, больше не смущая жену своими взглядами, хотя был готов смотреть на неё бесконечно. Она продолжила прихорашиваться, но вздрогнула от звонка в дверь. Волнение подступило к горлу, и Черён, так же как и Чанбин, не могла объяснить, за что именно беспокоиться. Всё ведь уже решено, и ничего точно не изменится, пока муж не согласует развод. Судя по всему, он ещё не скоро на это решится.       — Я открою, — сообщил Чанбин и направился к двери.       Черён вышла следом за ним в коридор, поправляя уложенные волосы и устремляя взгляд на маму, которая с улыбкой переступила порог. Не сдержавшись, девушка бросилась к ней с объятиями, не позволив даже разуться. Чанбин молча отошёл не мешая жене приветствовать родительницу.       — Как вы тут поживаете? — улыбнулась Наён, как только дочь отстранилась. — Всё хорошо?       Чанбин с Черён переглянулись, не желая отвечать честно. Вряд ли женщина будет рада узнать, что они каждый день ругаются.       — Всё в порядке, — улыбнулся Со, жестом приглашая Наён проходить в дом. — А у Вас как дела?       — Потихоньку, — женщина прошла в гостиную, с открытым ртом осматривая обстановку. — Как у тебя красиво! Сам ремонт делал?       — С сестрой, — растерялся Чанбин, не ожидая услышать такого вопроса.       — Какие молодцы! Так всё аккуратно и чистенько!       — Черён, проведи пока маме экскурсию, — улыбнулся парень. — А я схожу за Рюджин, а то она что-то опаздывает.       Жена кивнула, и Чанбин со спокойной совестью направился на выход, разволновавшись не на шутку. Взял с собой ключи от соседнего дома и ушёл. Выходя из двора, пытался высмотреть сестру, но та так и не вышла на улицу. Тогда он набрал код на калитке и прошёл во двор. На секунду глянул на задний двор, где стоял сарай с тайным жителем, и направился в дом. Толкнул дверь, и та оказалась открыта. Чанбин осмотрелся в прихожей и, не разуваясь, прошёл в зал, высматривая Рюджин. Она услышала шаги и вышла из спальни, надевая кофту с длинным рукавом, которую к уже привыкла носить в свои двадцать шесть лет. Постоянно приходилось прикрывать запястья, на которых в девятнадцать лет так и не появился номер соулмейта. Они с Чанбином давно отвыкли от маек с коротким рукавом, стараясь скрывать свой позор.       — Еду уже привезли, — сообщил парень. — Мама Черён тоже приехала.       — Извини, — произнесла Рюджин, завязывая волосы в хвост. — Долго не получалось написать нормальный номер на руке.       — Если ты его всё-таки написала, зачем надела кофту?       — По привычке.       — В сарай ходила?       — Да, — Рю сильнее поникла. — Когда всё это закончится?       — Я не знаю.       — Чанбин, мы не можем продолжать всё это. Мы и так уже под угрозой, потому что удерживаем Чана в сарае, но ты, будто, совсем не собираешься останавливаться.       — Предлагаешь отпустить его, чтобы он обо всём рассказал Черён?       Чанбину и самому всё это жутко не нравилась, но другого исхода он не видел. Однажды парень уже рискнул, заварив всю эту кашу, и теперь бессмысленно было отступать, наломав столько дров.       — Черён уже твоя жена, — напомнила Рюджин.       — И она всё ещё ненавидит меня, — ответил парень. — Если узнает, что наш брак — это обман, я её больше никогда не увижу.       — Как же сильно ты к ней привязался, — с сочувствием произнесла сестра. — Ты без неё будто жить не сможешь.       — Не смогу, — подтвердил Чанбин. — А если она уйдёт к другому мужчине — тем более.       — Ладно, пошли за стол, — выдохнула Рю, понимая, что они с братом находятся в полной жопе.       Они вернулись в его дом. Рюджин приветливо улыбнулась Наён и поклонилась, пока та со светящимися глазами направлялась к ней, чтобы познакомиться.       — Это Со Рюджин, моя сестра, — сообщил Чанбин. — Познакомься, Рю, это Ли Наён, мама Черён.       — Мне очень приятно, — Рюджин ещё раз поклонилась, чтобы выразить своё уважение. — У Вас очень хорошая дочь.       — Спасибо большое, — отозвалась Наён. — Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться.       Черён стояла поодаль, краснея от стыда. Рюджин прекрасно слышала, как они с Чанбином ругались, и всё равно отзывалась о Черён в лучшем свете. От этого становилось не по себе, однако никто не стал заострять на этой теме внимания. Все сели за стол: Рюджин и Наён с одной стороны, а Черён и Чанбин напротив них.       — Открой, пожалуйста, вино, — попросила Рюджин, протягивая брату бутылку.       Чанбин привстал, забирая алкоголь. Закрутил в пробку штопор и не без усилий вытащил её. Разлил всем по бокалам и снова сел за стол, бросив взгляд на Черён. Судя по всему, она была голодной, потому что сразу притронулась к жареному мясу. Стол был завален разными блюдами из ресторана, и Чанбин был рад, что каждый сможет выбрать то, что ему больше по душе.       — Давайте выпьем за знакомство, — улыбнулась Наён.       — Давайте, — поддержала Рюджин и покосилась на брата с его женой, которые всё это время молчали. — Вы за?       — Конечно, — улыбнулся Чанбин, поднимая бокал.       Черён продолжала молчать, однако чокнулась со всеми бокалами и сделала глоток вина, как и остальные женщины. Чанбин в отличие от них выпил свою порцию алкоголя до дна, хотя для успокоения требовалось ещё пара бутылок. Жена покосилась на него, но ничего не сказала.       Она помнила слова Рюджин о том, что Чанбин был в депрессии и много пил, пока не поступил с Черён в один институт и не попал в одну группу. Ли до сих пор не могла забыть, что, оказывается, после этой радости Чанбин надолго перестал пить, а теперь, после женитьбы, снова погружался в этот омут. Он уже ни раз напивался после ссор с Черён, будто вновь возвращаясь в ту депрессию, которая была до личного знакомства с будущей женой.       — Чанбин сказал, что ремонт в этом доме вы делали вместе, — улыбнулась Наён, поворачиваясь к Рюджин. — Такие молодцы. Живёте без родителей и со всем справляетесь вдвоём.       — Спасибо, — улыбнулась Рю. — Но, видимо, мой брат скромничает. Почти всё здесь делал он сам, а я лишь помогала. Чанбин хотел, чтобы жене понравился его дом, и она захотела остаться.       — Как это мило, — оценила женщина, посмотрев на свою дочь. — Чанбин, а ты романтик.       — Вовсе нет, — отозвался парень.       — На все руки мастер? — продолжала тёща.       — Совсем нет, — растерянно улыбнулся Чанбин. — Могу сделать пару вещей или попробовать починить машину, но не более.       — Я… — Наён запнулась, не рискуя начать новую тему разговора. — Я видела твой бой.       Чанбин выпрямил спину, внутренне напрягаясь. Сестру он всегда просил не заводить темы о его любимом виде спорта, потому что слышал лишь о её волнениях за своё здоровье и прочих переживаниях, однако ни Наён, ни Черён не мог запретить поднимать эту тему. Он уже знал, что услышит от женщины.       — И как Вам? — рискнул спросить парень.       — Ты неплохо держался, но мне показалось, что тебя что-то тревожило.       Парень не сдержался и на секунду глянул на Черён. Обычно он действительно выигрывал в подобных боях, но в этот раз не задалось, и всё из-за постоянных ссор с женой. Чанбин не винил её, но безумно злился на себя за бессилие.       — Ошибся в паре моментов, поэтому плохо провёл бой, — соврал Со, не желая обсуждать личные вещи.       — Правда? — удивилась женщина. — Прости, я ничего в этом не понимаю.       — Ничего страшного, — улыбнулся Чанбин, разливая всем по новой порции вина. — Мне приятно, что вы интересуетесь моей жизнью.       Черён проследила, как он доливает всем алкоголь, а потом тянется к ней. Девушка прикрыла пальцами бокал и сдержанно улыбнулась:       — Мне не нужно, — попросила она.       — Хочешь чего-то другого? — сразу обратил на неё своё внимание Чанбин. — Будешь сок? Или могу дойти до магазина и купить то, что скажешь.       Наён еле смогла сдержать улыбку, наблюдая, каким взглядом Чанбин смотрит на её дочь.       — Не нужно, я попью вино, — негромко отозвалась Черён.       Парень кивнул и налил себе полный бокал. Девушка косо понаблюдала за этим, но ничего не сказала.       — За дружную семью, — произнёс тост Чанбин.       Все чокнулись фужерами, но женщины, как и в предыдущий раз, лишь пригубили, а Чанбин выпил из своего бокала до дна. Рюджин ненавидела вино, но всё равно отпивала ради приличия, слегка морщась и вздрагивая от противного вкуса алкоголя. Когда она ставила фужер на стол, рукав задрался и взору Наён предстал её ложный номер соулмейта, написанный чёрной ручкой.       — А сколько тебе лет? — поинтересовалась женщина. — Я думала, ты младше Чанбина.       — Мне двадцать шесть, — честно ответила Рю.       — Ох, так у вас с ним разница на целых семь лет? — удивилась Наён.              Рюджин покосилась на Чанбина. За этим столом все считали, что ему лишь девятнадцать лет, раз он только получил метку. Никто понятия не имел, что ему двадцать пять, а номер на руке ложный.       — Да, большая разница в возрасте, — еле заметно улыбнулась Рю, видя замешательство в глазах брата.       — Так у тебя, значит, уже давно есть муж? — продолжала заваливать вопросами Наён, желая узнать новую семью поближе. — Почему он не пришёл познакомиться?       — Он работает в разъездах, — на ходу придумала Рюджин. — Постоянно в командировках. Дома редко бывает.       — В каком он сейчас городе?       — В Пусане, а оттуда сразу в Тэгу.       — Наверное, скучаешь по нему?       — Очень, — сдержанно кивнула Рю, искренне надеясь, что больше подобных вопросов не будет.       Чанбин налил себе ещё порцию вина и залпом выпил. Он переживал, и причин для этого было слишком много. Парень боялся, что раскроется его истинная сущность, что Черён узнает о его нарисованном номере или о её соулмейте, который был связан в сарае. Волновался за будущее после разговора с Рюджин, и не представлял, как будет жить после того, как отпустит Чана на волю — тот ведь сразу направится в полицию.       Исхода, судя по всему, было лишь два — и в обоих он попадёт в тюрьму. Загадкой было лишь останется ли Черён после этого его женой или нет.       Пока все ели, Чанбин открыл вторую бутылку вина и налил себе в бокал, не забыв перед этим подлить остальным. Судя по всему, женщины пока не желали пить, поэтому он выпил в одиночку, не замечая, что каждый раз, когда заливал в себя алкоголь, Черён молча смотрела на него и тяжело вздыхала.       — Вы мне нравитесь, — прервала тишину Наён. — И Чанбин, и ты, Рюджин. Я, конечно, ещё плохо с вами знакома, но очень надеюсь, что всё ещё впереди.       — Вы мне тоже нравитесь, — отозвался парень.       — Я рада, что познакомилась с Вами, — поддержала Рюджин. — К сожалению, не было времени даже расспросить о Вас у Черён. Да и она не особо разговорчивая.       — Не всегда понимаю, как поддержать диалог, — ответила Черён, поджимая губы. — Но я без проблем отвечу, если что-то будет интересовать.       Она повернулась, вновь замечая, что муж испил очередную порцию алкоголя и вновь налил вино в свой бокал. Ничего не сказав, Черён забрала его фужер и поставила около себя, не желая, чтобы Чанбин сильнее напивался. Он с удивлением глянул на жену, а она смирила его стойким взглядом, давая понять, что на сегодня алкоголя уже достаточно.       — Чанбин, а можно поговорить с тобой наедине? — улыбнулась Наён, отвлекая парня.       — Да, конечно, — спокойно ответил он, выходя из-за стола.       Они направились на кухню. Женщина прошла первой, а Чанбин следом за ней, прикрывая дверь.       — Как у вас с Черён дела? — улыбнулась она. — Справляетесь?       — Не могу сказать, что между нами всё просто, но, думаю, мы справимся.       — Знаешь, на такой разговор обычно идёт отец, а не мать, поэтому я совсем не знаю, как говорить с тобой по душам. Мужчина с мужчиной лучше понимают друг друга, но я уже давно не имею мужа. Он умер, когда Черён было всего шесть лет. Она его почти не помнит, только лишь по фотографиям.       — А что случилось? — рискнул спросить Чанбин, желая узнать о жене хоть немного больше.       — Сел пьяным за руль, — Наён глубоко вздохнула, погружаясь в воспоминания. — Он был хорошим человеком, но иногда совершал необдуманные поступки. В итоге не справился с управлением и вылетел на встречную полосу.       Чанбин опустил голову, понимая, почему Черён ненавидела пьяных мужчин и неоднократно об этом упоминала, а сейчас ещё и помешала продолжать пить за столом.       — Простите, что спросил, — опомнился Со. — Просто Черён почти ничего не рассказывает, а я очень хочу узнать её поближе.       — Ничего страшного, это старые раны, — отмахнулась женщина. — Я лишь хотела попросить тебя быть помягче с Черён. До брака с тобой она ни с кем не вступала в отношения. Возможно, она не совсем понимает, как надо общаться с мужчинами, но ты на неё не обижайся. Я верю, что у вас всё сложится.       — Благодарю, — ответил парень, чувствуя ударивший в голову алкоголь.       — Дай, обниму тебя.       Наён прильнула к Чанбину и похлопала по спине. Он обнял её в ответ, немного растерявшись.       — Ты мне сразу понравился, — сказала женщина. — Я очень рада, что моя дочь вышла замуж за такого хорошего мужчину.       Вряд ли Наён говорила бы такие слова, если бы узнала Чанбина поближе, вместе с его секретами и тайнами. Однако, несмотря на всё это, волнующих вопросов и тем больше не поднималось. Застолье прошло спокойно, а Чанбин за весь день больше не выпил ни капли алкоголя.       Вечером, когда уже стемнело, Наён уехала на такси. Рюджин со всеми попрощалась и направилась в соседний дом, оставляя Черён и Чанбина наедине. Пока парень запирал входную дверь и переодевал парадную рубашку, которая неудобно сдавливала руки, девушка стала убирать со стола. Одноразовую посуду после доставки выкинула, а остатки еды спрятала в холодильник.       Когда Чанбин прошёл на кухню, остановился позади жены и уставился на бутылку вина, которую она перевернула над раковиной, выливая остатки алкоголя.       — Я бы не стал допивать, — спокойно сказал парень.       — Даже знать не хочу.       — Злишься?       Черён выкинула бутылку в мусорное ведро и повернулась к мужу.       — Не знаю, — ответила она. — Я ещё не определилась.       Чанбин улыбнулся.       — Что ж, раз ты не пытаешься убить меня, значит, всё хорошо, — прокомментировал он.       — Ты уверен, что не решу придушить тебя подушкой во сне? — выгнула бровь девушка.       — Даже если решишь, я буду рад твоему приходу.       — Признайся, ты немного сумасшедший? — сощурилась Черён. — Или не немного?       — Почему?       — Я в открытую говорю тебе, что придушу во сне, а ты улыбаешься, как дурачок наивный. Тебе точно девятнадцать, а не пятнадцать?              Если быть точнее, то двадцать пять.       — Но ты ведь не придушишь, — усмехнулся Чанбин. — Поэтому и улыбаюсь.       Он развернулся и вышел с кухни, направляясь в гостиную, где теперь жил на диване. Сегодняшний день прошёл весьма неплохо, Чанбин ни разу не услышал в свой адрес унижений или гадостей, а потому не мог не радоваться.