24. Обрели друг друга

      Прошла ровно неделя. Черён считала каждый день, живя в доме у мамы. Она всё ей рассказала, полностью доверив информацию близкому человеку, и очень удивилась, когда не услышала в ответ никаких гадостей про Чанбина. Мама просто приняла информацию, выслушала и утешила, не переходя на личности.       Несколько дней Черён не могла прийти в себя, потом стала понемногу отходить. Сердце начало тоскливо ныть, скучая по мужу, который оказался лгуном и преступником. Он нарисовал себе номер соулмейта, похитил Чана, врал столько времени, а Черён наивно верила во всё, будто наивная дура. Может, так оно и есть? Она дурочка, которая была готова довериться человеку, к которому тянуло сердце. Можно ли её за это осуждать?       А можно ли Чанбина?       Ему нельзя было найти оправданий, но он делал всё это ради любви. Он любил Черён каждой частичкой своего сердца, давая ей всё, чего она хочет. Чанбин был лучшим мужем, какой только мог быть.       Он красивый, заботливый и терпеливый. А ещё он последний лжец на этой планете, которого Черён хотела убить.       И несмотря на эту злость, она всё равно скучала.       Черён сидела на кухне, бездумно помешивая остывший чай. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивался их последний разговор. Его крики, слезы, унижение на коленях. Девушка пыталась вызвать в себе прежнюю ярость, но та постепенно выдыхалась, оставляя после себя лишь липкую, серую пустоту.       Ей казалось, что её жизнь — это книга, у которой внезапно вырвали половину страниц. Смысл вроде бы понятен, но логика нарушена безвозвратно.       — Он звонил сегодня? — тихо спросила мама, присаживаясь напротив и накрывая ладонь дочери своей.       — Больше нет, — Черён горько усмехнулась. — Лишь отправил сообщение, но я не читаю. Боюсь, что если зайду в чат, то сорвусь и поеду назад.       — А почему не едешь? — мама смотрела прямо, без осуждения, с безграничным пониманием.       — Он преступник, мам, — тихо прошептала девушка, глядя в свою кружку.       — Цифры на запястье — это всего лишь чернила под кожей, Черён, — мама накрыла руку дочери своей. — А вот то, как он смотрел на тебя, это не нарисуешь. Его поступок ужасен. Чанбину нет оправдания, я не спорю, но ты плачешь не по цифрам. Ты плачешь по нему.       Черён зажмурилась. Мама была права. В мире, где всё решала биологическая совместимость, Чанбин совершил акт высшего неповиновения. Он не ждал милости от природы — он взял то, что полюбил, собственными силами. Это было дико, эгоистично и пугающе искренне.       Осознавая это, девушка опять заплакала. Её затрясло. В груди снова вспыхнула та самая невыносимая тяга, которую она принимала за зов соулмейта, а на деле это была просто любовь к Со Чанбину — человеку без номера, без будущего, но с огромным, израненным сердцем. Он не был её судьбой, не был послан свыше, но она любила только его. К Чану, на руке которого был её номер, она не чувствовала абсолютно ничего. Она и не хотела что-либо к нему чувствовать.       Пустые номера действительно ничего не решали. Они не добавляли в жизнь красок, не вызывали любовь и привыкание. Это просто грёбанная лотерея, в которой редко может повезти.       Можно ли считать, что Черён выиграла? Или её запишут в список проигравших?       — Ты его любишь? — еле заметно улыбнулась мама, гладя по руке.       Черён кивнула, опуская голову. Горькие слёзы покатились по щекам.       — Значит, твоё сердце уже сделало выбор, — с душевной теплотой произнесла женщина. — Не мучай саму себя.       Черён подняла на маму заплаканные глаза. В этом простом совете крылась пугающая свобода. Свобода признать, что она готова простить то, что прощать нельзя.       — Но как мне смотреть ему в глаза, зная, что всё наше «долго и счастливо» началось с насилия над другим человеком? — прошептала она. — Как мне жить с тем, что он не мой?       — Он твой, потому что ты так решила, — отрезала мама. — А по поводу остального… Черён, жизнь — это не только белое и чёрное. Чанбину придётся нести ответственность за то, что он сделал, и только тебе решать, будешь ли ты находиться рядом и держать его за руку. Только тебе решать, достоин ли он твоего прощения.       Черён вытерла слёзы и встала со стула. Подняла неуверенный взгляд на родительницу и спросила:       — Ты возненавидишь меня, если прямо сейчас поеду к нему, как глупая, наивная девчонка?       — Ты не глупая, и уж точно не наивная, — мама погладила её по голове. — И я никогда тебя не возненавижу. Делай так, как велит твоё сердце.       Черён решила. Пусть ей всё ещё больно, а обида терзает душу, сердце тянулось к мужу. Она не знала, где он сейчас и с кем, но искренне надеялась, что увидит его дома.       Пока собиралась, она постоянно жмурила глаза, всё время вспоминая его крики и рыдания. Казалось, будто её грудная клетка с минуты на минуту разорвётся от непереносимой боли. Она не могла представить, какого было Чанбину и всё ли с ним было хорошо.       Девушка ехала к нему на такси, нервно крутя в руке телефон. Она не предупредила о своём приезде, и так и не прочитала последние сообщения от мужа. Черён хотела обсудить всё с глазу на глаз, снова взглянуть на Чанбина и понять — готова ли она его простить и поддаться зову своего сердца или нет.       Вероятно, ей понадобится всего минута, чтобы принять это решение.       Своими ключами она открыла калитку и вошла во дворик. Распахнула входную дверь и разулась на коврике, не рассчитав силу и слишком громко хлопнув дверью.       Не успела она осмотреться, как увидела мужа, вышедшего из спальни. Его лицо было бледным и опухшим, глаза больше не блестели, а губы обветрились и потрескались. Плечи Чанбина были опущены — он будто вовсе не дышал. Как только он увидел Черён, в его глазах застыли слёзы, которые он молча проглотил, не смея снова распускать слюни.       — Привет, — Черён не говорила этого целую неделю.       — Привет, — отозвался Чанбин хриплым, сорванным голосом.       Сердце девушки рвалось из груди. Оно готово было оборвать все сосуды и броситься к Чанбину в объятия, потому что сама Черён на это не решалась.       — Присаживайся, — Со показал на диван.       Черён послушно прошла в гостиную, но села в кресло напротив дивана, куда сел муж. Между ними стоял журнальный стол, разделяющий их разбитые судьбы.       — Я хочу задать тебе вопрос, — спокойно сообщила девушка.       — Слушаю.       Голос Чанбина резал уши. Такой хриплый и тяжелый, почти безжизненный.       — Помнишь, мы уезжали из дома? — она стала вспоминать те дни. — Ты говорил, что боишься коллекторов, которые трясут долги с твоих родителей.       — Всё так, — Чанбин опустил голову, понимая, что сейчас его снова обвинял во лжи.       — Ты ведь боялся не коллекторов? — сама поняла Черён. — Всему виной был Чан?       — Да, киса. Ты умная девочка, — он сунул руку на полочку, что была ниже журнального столика и достал оттуда файл с документами. — Я подготовил документы. Моя подпись там уже стоит.       Черён непонимающе опустила взгляд на бумаги, ничего не видя издалека, однако в животе неприятно стянуло тугим узлом от страха.       — Что это? — она не желала читать, хотела услышать от мужа.       — Договор об обоюдном расторжении брака, — он поджал губы, сдерживая эмоции. — Тот, о котором ты когда-то мечтала, киса.       Он еле заметно улыбнулся, словно готовясь к тому, что видит Черён в последний раз. Сразу после её ухода его жизнь закончится. В ней больше не будет никакого смысла.       Его всего трясло. Дрожащими пальцами он подтолкнул документы ближе к Черён, чтобы она ознакомилась со всей информацией. Девушка взяла их и уставилась на мужа. Ей было плохо от его вида — казалось, вот оно: «прожили долго и счастливо», потому что прямо сейчас оба умрут от разрыва сердца.       Черён достала документ из файлика и в тот же миг разорвала бумагу. Чанбин застыл, не сводя с неё глаз. Он ничего не понимал.       — Разве ты не за этим приехала? — опешил он.       — Что? — нахмурилась девушка, со злостью бросая клочки бумаги на журнальный стол.       — Я тебе написал сообщение.       Только сейчас, впервые решившись, Черён заглянула в чат. Последнее СМС от мужа гласило: «Я подготовил договор о расторжении брака. Можешь его забрать».       — Хочешь развестись? — вскинула она бровь.       — Что? — теперь Чанбин и вовсе ничего не понимал. — Нет.       — Тогда зачем суёшь мне эту дрянь?       Девушка вскочила и ушла на кухню. Она встала перед окном и открыла форточку, чтобы прийти в себя. Слёзы снова наворачивались на глаза.       Чанбин подошёл сзади. Он уткнулся лбом в затылок Черён и аккуратно обнял её. Она не оттолкнула и не попросила отойти - в это Со не мог поверить.       — Я не собираюсь с тобой разводиться, Чанбин, — сказала она, немного успокоившись.       — Я думал, ты приехала только ради этого, после моего сообщения, — прошептал Чанбин, зарываясь носом в волосы жены.       — Нет. Я не читала твои сообщения.       Со наклонился, осыпая отчаянными поцелуями плечо и шею жены.       — Что ещё ты от меня скрыл? — её голос был спокойным.       Она не отталкивала Чанбина от себя, не просила отойти. Она просто приняла его таким, какой он есть, идя по зову сердца, как советовала мама.       — Больше ничего, киса, — прошептал он, целуя ушко. — Клянусь.       — Обещай, что больше никогда не будешь врать.       — Обещаю, — мягко кивнул Со. — Ты больше не уйдёшь?       — Нет, однако простить тебя быстро не смогу, — отозвалась она и почувствовала, как Чанбин прижался к ней всем телом, крепко обнимая. — Мы должны поговорить с остальными.       Мышцы Чанбина напряглись. Он отошёл, а Черён развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.       — С остальными? — он надеялся, что послышалось.       — В этой истории замешаны не только мы с тобой, — напомнила девушка. — Чан всё ещё живёт у Рюджин?       В ответ молчание. В глазах Чанбина промелькнула ревность.       — Да, — хрипло отозвался он.       — Вы с ним пересекались?       — Я с этим мудаком не разговариваю, — фыркнул Со.       — Давай решим всё, как взрослые люди, — попросила Черён. — Ты всё-таки провинился перед ним.       — Что ты хочешь?       — Поговорить, — Черён вздохнула. — Больше ничего не хочу.       — Хорошо, — Чанбин не желал того же, но поддался. — Пойдём к ним, если хочешь.       Черён обязана была провести эту беседу. Если не она, то кто другой?       Они пришли к Рюджин. Та удивилась, но была рада увидеть Черён. Она запустила их в дом, сразу предлагая чай. Из спальни вышел Чан голым по пояс, и как только увидел, что пришли гости, нашёл какую-то майку и нацепил на себя.       — Давайте поговорим, — попросила Черён.       Все четверо сели за стол на кухне. Кто-то должен был начать разговор.       — Как твои дела? — спросила Рюджин у жены брата, параллельно поглядывая на Чанбина — его лицо показалось ей ожившим.       — Всё в порядке, — поджала губы Черён. — Я хотела бы обсудить все недомолвки между нами, и всем вместе решить, как жить дальше.       Она взяла Чанбина за руку, переступая через свою обиду. На его запястье больше не были вырисованы аккуратные цифры — рука была чиста от чернил и номеров. На запястье Рюджин так же не было номера, а одинаковые цифры красовались лишь на руках двоих людей. С этого и стоило начать разговор.       — Я хочу, чтобы ты знал, — спокойно обратилась Черён к Чану. — Я останусь с Чанбином. Я его люблю.       — Прекрасно, — так же мягко отозвался в ответ Бан. — Так совпало, что я тоже влюбился.       На губах Рюджин показалась еле заметная улыбка, а Черён сразу перевела на неё взгляд, догадываясь, о ком речь.       — Пусть мы с Рю и не соулмейты, — продолжил Чан. — Зато неплохо спелись вместе.       У Чёрен будто камень с души упал. Она так переживала, что Чан будет рассчитывать на неё, как на своего соулмейта, но к её безграничному счастью — его сердце уже забрала другая девушка. Так же как сердце Черён забрал другой парень.       Цифры на запястье совсем не играли никакой роли в их любви.       — Я рада за вас, — улыбнулась Черён, чувствуя безграничное облегчение.       Чанбин ощутил то же самое.       — Но между всеми нами есть ещё кое-что, — напомнила девушка, взглянув на Чана, а потом на мужа.       Чанбин и Чан посмотрели друг на друга.       — Давай мир, — первым предложил Бан, прекрасно понимая, что за ним слово, раз он на стороне пострадавших. — К чёрту всё, что между нами было.       Он протянул руку через стол. Чанбин опустил на неё взгляд.       — Мы больше не соперники? — спросил Со.       — Вчера я сделал твоей сестре предложение, — сообщил Чан.       Черён и Чанбин резко посмотрели на раскрасневшуюся Рюджин, которая не могла сдержать улыбку. Она никогда не думала, что однажды будет так счастлива.       — Мы больше не соперники, — подтвердил Чан.       — Рю? — опешил Со, глядя на сестру. — Почему ты не рассказала?       — Тебе было не до этого, — поджала она губы. — Тем более, официально пожениться мы всё равно не сможем, даже если я подделаю цифры соулмейта, потому что этот номер уже зарегистрирован в базе, — она показала всем кольцо на безымянном пальце. — Тем не менее, я ещё никогда не была так счастлива.       — Поздравляю, — улыбнулась Черён, радуясь за всех присутствующих. — Я рада, что мы все встретили свою любовь.       Несмотря на глупые номера на запястьях.       Они обрели друг друга, несмотря ни на что.

Конец.