23. Вся правда

      Пока Чанбин собирался на тренировку, Черён ленилась даже встать с постели. Она до сих пор позволяла себе отдыхать после тяжелого экзамена, к которому долгое время приходилось готовиться. Слишком большой стресс она испытала, ради того, чтобы теперь безмятежно отдыхать на выходных.       — Я пошёл, — сообщил Чанбин, закидывая спортивную сумку с вещами на плечо.       Он подошёл к кровати и наклонился, целуя Черён в губы. Она охотно ответила ему, а потом повернулась щекой, прося ещё одного поцелуя. Чанбин послушно чмокнул её в нежную щёку.       — Удачи, — сказала ему вслед Черён и помахала рукой.       Оставшись дома в одиночестве, она снова уснула, но спустя час, уже до конца выспавшись, открыла глаза, осознавая, что проспать весь день не получится — организм этого не хочет.       Тогда Черён принялась за уборку.       Тишину дома разбавил бодрый плейлист, который Черён включила на колонке — музыка всегда помогала ей настроиться на нужный лад. Она начала с того, что методично расставила на полках учебники и конспекты, которые последние недели горой лежали на рабочем столе. Вид пустой и чистой поверхности стола принёс почти физическое облегчение: символ того, что сессия наконец-то осталась позади. ​      Разбирая вещи в гостиной, она наткнулась на забытую толстовку Чанбина. Подняв её, Черён невольно улыбнулась — она до сих пор пахла его парфюмом, в котором смешивались нотки свежести и чего-то древесного.       Уборка затягивала. То, что начиналось как попытка «просто протереть пыль», переросло в полноценный ритуал обновления. В корзину отправились все уютные пледы, в которые она куталась ночами за зубрежкой. ​       Черён вымыла чашки из-под кофе, который был её единственным топливом на прошлой неделе, и наполнила вазу свежими фруктами. Она открыла окна, впуская в дом прохладный уличный воздух, который мгновенно вытеснил застоявшуюся тяжесть прошедших будней.       Закончив с основными делами, Черён почувствовала приятную усталость, но уже совсем другого рода — не изматывающую, а удовлетворенную.       Когда в доме наконец воцарился идеальный порядок, а воздух наполнился тонким ароматом чистоты, Черён почувствовала, что заслужила вторую порцию отдыха — на этот раз осознанную.       ​Она налила себе стакан ледяного лимонада с мятой, прихватила книгу, которую не могла открыть из-за учёбы и прочих неприятностей последние пару месяцев, и вышла во внутренний дворик.       Снаружи было тепло. Солнце мягко припекало, но не обжигало, создавая идеальные условия для того, чтобы просто «выключить» голову. Черён подошла к шезлонгу, стоявшему в тени раскидистого дерева, и с наслаждением опустилась на мягкую подстилку.       Черён вытянула ноги, чувствуя, как расслабляется каждая мышца. После энергичной уборки это было настоящим погружением в безмятежность. Где-то вдали слышался шум города, но здесь, в их маленьком зелёном уголке, стрекотали насекомые и шелестела листва. ​       Черён посмотрела на чистое небо и впервые за долгое время не почувствовала укола совести за то, что ничего не делает. Экзамены сданы. Дом блестит. Чанбин скоро вернётся.       Девушка положила раскрытую книгу себе на грудь, но читать так и не начала. Вместо этого она прикрыла глаза, подставляя лицо случайным солнечным лучам, пробивающимся сквозь ветви. ​      «Вот оно, счастье», — промелькнуло в её мыслях. — «Спокойствие и умиротворение». ​      Она поймала себя на том, что прислушивается к звукам улицы, подсознательно ожидая знакомый гул мотора или звук открывающейся калитки. Ей хотелось, чтобы Чанбин застал её именно такой: спокойной, сияющей и наконец-то по-настоящему отдохнувшей.       Закрыв глаза, Черён подставила своё лицо прохладному ветру. До ушей стали относиться медленные и осторожные шаги по траве. Девушка улыбнулась, полагая, что уже вернулся муж, и распахнула глаза, поворачиваясь в сторону дворика, но там никого не оказалось. Улыбка растворилась на губах, а глаза стали растерянно осматривать все пространство, пока не зацепились за парня, что стоял возле забора со стороны соседей. Он находился на участке Рюджин и, облокотившись на деревянные колья, заинтересованно наблюдал за Черён.       Это тот незнакомец, которого девушка увидела вчера.       — Добрый день, — приветливо улыбнулась она.       — Привет, — отозвался он.       — Меня зовут Черён, я живу тут с мужем, — дружелюбно продолжила знакомство девушка.       — Я наслышан, — кивнул он. — А я Чан. Приятно познакомиться.       — Мне тоже, — кивнула Черён. — Денёк сегодня прекрасный.       — Согласен, — Чан поднял лицо к солнцу, а потом вернул взгляд на девушку. — А где твой муж?       — Уехал на тренировку, скоро должен вернуться, — Черён недолго подумала, а потом решилась спросить: — Ты муж Рюджин?       — Я? — удивленно вскинул брови Бан. — Типа того.       Он закатал рукав, а потом опустил руку, поворачивая запястьем в сторону Черён. Она сощурилась, пытаясь рассмотреть цифры, но в итоге поднялась с шезлонга и подошла ближе.       — Только цифры у меня не её, — дополнил Чан.       Черён застыла.       14022003. Идентично номеру на её запястье.       Черён подняла взгляд, уставившись парню в глаза. Деревянные прутья забора не мешали рассмотреть его серьёзное лицо.       — Видишь, как иногда бывает, — пожал он плечами.       — Нас трое с одним номером? — не понимала девушка.       — Только двое.       — Тогда откуда он у тебя?       — Лучше задайся вопросом: откуда он у Чанбина.       Черён молчала. Она ничего не понимала.       — У него нет номера, — спокойно сообщил Чан, не дожидаясь последующего вопроса. — Так же как нет и соулмейта.       — Что за идиотизм? — Черён отшатнулась. — Какой-то бред.       Она направилась в сторону дома, но остановилась, слыша слова:       — Тебе не показалось, что Чанбин выглядит старше девятнадцати лет? — спросил он у девушки. — Например, на двадцать пять.       Черён обернулась и застыла. Вчера она нашла у Чанбина паспорт, если верить которому — её мужу именно двадцать пять лет. Со сказал, что это поддельный, что его сделали друзья. Так ли это было на самом деле?       — Если верить твоей логике, он не мой соулмейт? — решилась на вопрос девушка.       — Он никому не соулмейт, — отозвался Чан. — Обычный выродок без номера на запястье.       — Я не хочу это слушать, — Черён отвернулась, собираясь уйти в дом.       — Протри спиртом его запястье, — бросил вслед Чан. — Настоящий номер ведь никогда не сотрётся, да?       Девушка больше не оборачивалась. Она стремительно неслась в дом, забыв обо всём. Мысли сплетались, сердце колотилось, а в груди возрастала неимоверная паника и страх.       Внутри дома тишина, которая ещё час назад казалась целебной, теперь давила на барабанные перепонки. Черён стояла посреди сияющей чистотой гостиной, но видела не порядок, а обман. Взгляд то и дело падал на собственное запястье.       ​Цифры, которые она считала священной связью, внезапно превратились в клеймо сомнения. Если Чан не лгал, то человек, деливший с ней постель и завтраки — просто талантливый актёр.       Минуты тянулись как густой сироп. Черён на автомате зашла в ванную и достала из аптечки флакон с медицинским спиртом и пачку ватных дисков. Руки мелко дрожали. Она спрятала их в карман домашних шорт, когда услышала, как у порога повернулся ключ. ​      — Черён, я дома! — голос Чанбина прозвучал так же бодро и тепло, как всегда. ​      Он вошёл в гостиную, запыхавшийся, со спутанными после тренировки волосами. От него пахло дезодорантом и тем самым древесным парфюмом, который она так любила. Сейчас этот запах казался чужим, маскировочным.       Ей безумно хотелось верить мужу, но зародившееся зерно сомнения не давало ей покоя. ​      — Ого, как чисто, — он улыбнулся, подходя к ней, чтобы обнять. — Ты совсем не отдыхала? ​      Черён заставила себя не отпрянуть. Его руки легли ей на талию, и она почувствовала через тонкую ткань футболки жар его тела. Раньше это дарило уют, теперь — вызывало озноб. ​      — Чанбин… — голос её сорвался. — Ты сегодня сильно устал? ​      — Нормально, — он прищурился, вглядываясь в её бледное лицо. — Чего так на меня смотришь? Что-то произошло?       Он потянулся, чтобы убрать прядь волос с её лба, и в этот момент Черён перехватила его правую руку за предплечье. Прямо над суставом виднелся край его напульсника, который он всегда носил на тренировках.       ​— Сними его, — тихо попросила она.       ​Чанбин замер. Его улыбка не исчезла, но как-то странно застыла, став похожей на маску.       — Зачем? Он весь в поту, я как раз собирался в душ…       ​— Сними, Чанбин. Пожалуйста.       ​Он медленно, почти нехотя, стянул махровую ткань. На его коже красовались те же цифры. 14022003. Ровные, четкие, будто вросшие в плоть. ​      — Довольна? — он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. В них появилось что-то холодное, чего Черён раньше никогда не замечала. — Что за приступы недоверия? ​      — Я встретила Чана.       ​Имя этого человека подействовало на Чанбина как удар током. Его челюсть сжалась, а пальцы свободной руки непроизвольно сжались в кулак. ​      — И что этот… Чан тебе наплел? ​      Черён не ответила. Она молча взяла ватный диск и обильно смочила спиртом. Она видела, как расширились зрачки Чанбина. Он не пытался вырвать руку, он просто смотрел на неё — тяжело, испытующе. Парень уже прекрасно понял, что жена всё знает.       ​Она с силой прижала влажную вату к его запястью и сделала резкое, стирающее движение.       Чернила потекли и размазались по руке.       Мир вокруг Черён окончательно рухнул.       — Ты… — она отшатнулась, роняя ватный диск. — Кто ты такой?       — Черён, позволь мне всё объяснить.       — Кто ты такой, мать твою?! — вскрикнула Черён, не позволяя к себе прикоснуться.       Чанбин замер. Его плечи, обычно такие надежные и родные, сейчас казались чужими и массивными. Он медленно опустил руку, не пытаясь больше спрятать серое пятно размазанной краски на запястье. Лицо его изменилось: исчезла та юношеская мягкость, которую он старательно поддерживал все эти месяцы. Взгляд стал тяжелым, взрослым и пугающе спокойным. ​      — Тот, кто любит тебя больше, чем какой-то случайный набор цифр на коже, — его голос упал на несколько тонов, вибрируя от скрытого напряжения. — Черён, посмотри на меня. Не на руку, а на меня.       — Не подходи! — Черён отшатнулась и врезалась ногой в журнальный стол, чуть не потеряв равновесие. Чанбин схватил её за руку и помог устоять на ногах, но девушка отскочила от него, резко вскрикнув: — Не прикасайся ко мне!       — Черён, я правда люблю тебя. Больше жизни.       — Красиво говоришь, — кивнула девушка. — Так же красиво, как врал мне всё это время.       — Черён, я не… Блять…       — Тебе действительно двадцать пять лет, да? Вчера ты обманул меня и в этом.       — Родная, я хотел тебе рассказать, — выдохнул Чанбин. — Но так и не смог решиться.       — Почему? — сквозь зубы процедила Черён. — Как ты посмел?       — Я люблю тебя. Очень давно люблю. Я бегал за тобой по институту, как полнейший идиот, а ты не обращала на меня никакого внимания, а потом… — он на миг замолчал, облизывая губы и решаясь. — Потом у тебя проявился номер соулмейта, когда я стоял рядом. Ты прогнала меня, но я его запомнил. Даже записал.       Повисла тишина. Они смотрели друг другу в глаза. По щеке Черён покатилась слеза.       — Так вышло, что в параллельной группе один парень тоже в этот день получил свой номер.       — Чан? — уже сама поняла Черён.       Вот откуда его лицо казалось ей знакомым. Они учились в одном институте.       — Да, — Чанбин не шевелился, отвечая на вопросы. — Я сел рядом с ним в столовой и прочитал его номер… — он замолчал, набираясь смелости, а потом произнёс на одном дыхании: — Я избил его за зданием института, связал и запер в сарае у Рюджин.       Черён пошатнулась. У неё закружилась голова.       — Ты… — у неё не хватало духа произнести.       Этого человека она полюбила. Парня, за плечами которого оказалось столько тёмных тайн.       — Больше я ничего не скрывал.       — По-твоему, этого недостаточно? — опешила Черён.       — Любимая… — он сделал шаг в сторону жены, но та отлетела от него в сторону, как от огня.       — Не подходи ко мне!       — Послушай, я…       — Замолчи!       Она закрыла лицо руками, скрывая слёзы, что неконтролируемо полились по щекам. Чанбин попытался подойти, коснуться хотя бы пальцем, чтобы пожалеть, но Черён оттолкнула его от себя, не позволяя приблизиться.       — Не трогай меня! — взревела девушка, задыхаясь от слёз. — Лжец!       — Дай мне объясниться! — сорвался Чанбин на крик — его нервы тоже сдали. — Я хотел тебе рассказать! Хотел! Но я не смог!       — Зато врать столько времени у тебя прекрасно получалось!       — Потому что это не ложь! — Чанбин ударил кулаком по стене, и звук глухо отозвался в пустой комнате. — Чувства, которые я к тебе испытываю — это единственная настоящая вещь в этом мире, полном фальшивых меток! Ты думаешь, этот Чан любил бы тебя так же? Он просто пришёл бы на всё готовое, потому что «судьба велела». А я боролся за тебя. Каждый день. Каждую секунду я доказывал, что достоин быть рядом.       ​Черён смотрела на него, и ей казалось, что она видит перед собой незнакомца. Преступника, который совершил немыслимое.       ​— Ты его похитил… — прошептала она, прижимаясь спиной к холодной поверхности кухонного гарнитура. — Ты держал человека взаперти, пока я… пока я верила, что ты мой муж. Ты монстр, Чанбин.       ​— Я человек, у которого не было шанса! — он сделал резкий шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его голос вдруг стал пугающе тихим. — Ты хоть представляешь, каково это — родиться пустым? Видеть, как у всех вокруг загораются цифры, как мир подталкивает их друг к другу, а я… Я просто ошибка… Я увидел тебя и понял: плевать мне на правила. Я сам напишу свою судьбу. И я её написал. У нас был идеальный брак, Черён. Ты была счастлива. Неужели эти цифры важнее всего, что между нами было?       — Между нами была только твоя ложь! — вскрикнула Черён, хотя сердце разрывалось от боли. — Ты врал мне с самого начала!       — Я пытался тебя добиться!       — У тебя это получилось! — девушка разрыдалась сильнее, уже не закрывая лица. — И теперь я тебя ненавижу.       Снова.       — Ты ведь любишь меня, — по щекам Чанбина полились слёзы. — Ты говорила, что любишь.       — Значит, я врала. Так же, как врал мне ты.       Чанбин отшатнулся и всхлипнул. Ему казалось, он умирает от боли, что разрывала грудную клетку. Ни разу в жизни ему не было настолько больно — почти нестерпимо.       — Я сделаю всё, что угодно… — начал он, но был перебит.       — Мне ничего от тебя не нужно.       — Черён, пожалуйста, дай мне шанс, — поджимая губы, взмолился Со. — Ты хочешь выйти замуж за Чана? Он всё равно тебя не любит! Он не будет относиться к тебе так же, как я!       — Ты правда думаешь, что сейчас проблема именно в этом? — Черён вытерла слёзы и вышла в прихожую, хватая свою сумку.       Чанбин выбежал следом за ней и развернул к себе, в тот же миг падая перед ней на колени и прижимаясь лбом к животу.       — Черён, пожалуйста, я умоляю тебя, не уходи, — он рыдал в истерике, хватаясь за руки девушки и её одежду. — Прости меня за всё, что я сделал, только не уходи! Я клянусь, что не замышлял в твой адрес ничего плохого, я просто хотел быть рядом! Прости меня, Черён, только прости!       — Отпусти меня, — процедила девушка.       Её трясло от боли. Её трясло от осознания, что нужно отвергнуть человека, которого она любит. И который любит её.       — Прошу тебя, не уходи! — Чанбин будто ничего не слышал.       — Отойди от меня, я сказала! — она толкнула мужа, который стоял перед ней на коленях.       Он упал на пол. Черён выбежала из дома под его громкий, утробный крик.       Распахнула калитку, задыхаясь от слёз, и выбежала на улицу, чуть не врезались к Чана.       — Куда собралась? — спокойно спросил он.       — Подальше отсюда, — еле смогла выговорить Черён.       — Тебе в таком состоянии нельзя никуда идти.       — Это не твоё дело, — холодно процедила девушка. — Ты для меня — чужой человек. Одинаковый номер на запястье не делает нас родными.       Парень отступил, освобождая путь. Черён побежала на автобусную остановку, а Чан застыл, слушая доносящиеся из дома рыдания Чанбина. Он зашел во двор и заглянул в прихожую через распахнутую дверь. Ужаснувшись, в ускоренном темпе направился в соседний дом.       — Там Чанбину плохо, — взволнованно сообщил он.       Рюджин подскочила с места, сразу понимая:       — Что ты натворил?       — Рассказал Черён правду.       — Твою мать…       Она выбежала во двор, оттолкнув Чана с пути. Услышав крики из дома брата, заскочила на порог и остолбенела, увидев, как Чанбин убивается, ударяя кулаками по полу и задыхается от рыданий.       Рюджин никогда не видела брата в таком состоянии. Чанбин всегда был для неё скалой — непоколебимым, сильным, готовым разнести весь мир ради тех, кто ему дорог. Сейчас же на полу в прихожей лежал не парень, а изломанная тень человека. Его руки были сбиты о паркет, а изо рта вырывались хриплые, нечеловеческие звуки.       — Чанбин! Чанбин, посмотри на меня! — Рюджин рухнула рядом с ним, пытаясь перехватить его запястья, чтобы он перестал калечить себя. — Прекрати! Слышишь? Прекрати сейчас же!       — Она ушла… — прохрипел он, наконец затихая и утыкаясь лбом в колени сестры. Его плечи содрогались. — Она сказала, что ненавидит меня.       Рюджин крепко обняла его, прижимая к себе. Её растерянный взгляд с накатывающими слезами уставился на Чана, что показался на пороге чужого дома. По его глазам она увидела — Бан пожалел о содеянном. Он и представить не мог, что Чанбин настолько сильно любит Черён, что готов разбиться об пол, если не добьётся её любви.       — Всё, успокойся, — причитала Рю, гладя брата по спине.       Он весь трясся, не мог нормально дышать. Весь смысл, что был в его жизни, перечеркнули в один миг.